Мир Знаний

Русский Космизм (стр. 4 из 7)

Научная мысль - такое же закономерно неизбежное, естественное явление, возникшее в ходе эволюции живого вещества, как и человеческий разум, и она не может, по глубочайшему убежде­нию Вернадского, ни повернуть вспять, ни остановиться, ибо таит в себе потенцию развития фактически безграничного. "Научное знание, проявляющееся как геологическая сила, создающая ноосферу, не может приводить к результатам, противоречащим тому процессу, созданием которого она является".

Вернадский был свидетелем, как уже первая мировая война явила "невиданное ранее приме­нение научных знаний" в целях "военного разрушения". Он предвидел, что найденные и использо­ванные наукой и техникой к этому времени смертоубийственные средства "едва начинают прояв­ляться в этой войне и сулят в будущем еще большие бедствия, если не будут ограничены силами человече­ского духа и более совершенной общественной организацией". Последние десятилетия развития науки целиком оправдывают это предсказание. В устрашающей тени рукотворных, светлых науч­ных чудес сейчас, как никогда, множаться и изощряются столь же фантастические средства убийст­ва и уничтожения. Образец "научно построенного человечества" начинает не столько притягивать, сколько вызывать опасения и даже отталкивать, ведь на счету главной его силы - уже и атомные, и нейтронные бомбы, и реальные угрозы корыстных генетических манипуля­ций. Вернадский считал необходимым создать "интернационал ученых", которых культивировал бы "сознание нравственной ответственности ученых за использование научных открытий и научной ра­боты для разрушитель­ной, противоречащей идее ноосферы, цели". А в статье "Война и прогресс науки" он выдвинул идею: обезвредить, так сказать, "негативную" науку, все ее кошмарные плоды, наукой же, но защититель­ного и охранительного свойства.

Кризис веры в человека, кризис гуманизма, остро обнаружившийся в нашем веке после тех страш­ных злодейств невиданного исторического масштаба, на которые оказался способен человек, по-новому остро поставил вопрос о его природе, о правомерности "обожествления" природной дан­ности человека, ее естественных границ. Можно ли в человеке (в его нынешней противоречивой, не­совершенной, подвластной губительным импульсам в природе), которого заносит в самый кромеш­ный ад вопреки самым благим намерениям, найти абсолют? Мыслители-космисты отвеча­ют: нет! За абсолют может быть принят только идеал, стоящий выше человека. Это - Бог или высший преображенный человек в составе богочеловеческого единства. Путь к такому высшему человеку должен идти через обретение им все более высокого онтологического статуса.

В русском космизме, начиная с Федорова, прочно утверждается убеждение: человечество, самодо­вольно погрязшее в низшей свободе, свободе метаться во все стороны, изведывать все искусы, все возможности своего природного круга существования, никогда не сможет обрести высшей свободы благого избрания идеала ноосферы (или Царствия Небесного), если оно не начнет направленно преобразовывать саму свою теперешнюю физическую природу, так чтобы она постепенно станови­лась способной осуществлять этот высший идеал, ноосферный. Прочное нравственное совершенст­вование человека можно только вместе с физическим его преображением, освобождением от тех природных качеств, которые заставляют его пожирать, вытеснять, убивать и самому умирать. Одним словом, утверждают космисты, необходима реальная, активная работа над преодолением своей нынешней "промежуточности" и несовершенства.

Дальнейшее развитие человечества, по Вернадскому, будет состоять "в изменении форм пи­тания и источников энергии, доступных человеку". Ученый имеет в виду овладение энергией Солнца, а также "непосредственный синтез пищи, без посредничества организованных веществ", умение поддерживать свой организм, как растения - из самых элементарных природных неоргани­ческих веществ. Уже в растении солнечная энергия "перешла в такую форму, которая создает организм, обладающий потенциальным бессмертием, не уменьшающим, а увеличивающим дейст­венную энергию исходного солнечного луча". У Федорова задача превратить питание в "сознательно-творческий процесс - обращения человеком элементарных, космических веществ в минеральные, потом растительные и, наконец, живые ткани" не только была поставлена, но и осмыслена как одно из направлений в деле реального овладения человеком бессмертной природой, как одно из условий обретения им "причины самого себя". Циолковский также писал о будущем человеке, "животном космоса", прямо ассимилирующем в своем питании солнечные лучи и элемен­тарные вещества среды и могущем быть бессмертным.

В эволюционные перспективы ноосферы включаются не только все большее планетарное единство и умножение коллективной творческой мощи человечества, но и самые интимные, глубинные запросы каждой личности. "В самом деле, в основе жизненных форм лежит протопласт - комочек вещества сложного, постоянно обновляющегося, способного к неограниченным измене­ниям своих свойств в процессе обмена материей и энергией с внешней средой. Способность протопласта к по­строению живого вещества определенного типа или вида безгранична". И сейчас в природе существуют практически бессмертные существа: многие одноклеточные, например инфузории. Живой организм принципиально отличается от неживого своей способностью к самообновлению. Смерть возникла в природе эволюционно как особое средство для более быстро­го совершенствова­ния рода, целого под действием естественного отбора. Как будто природа в про­цессе своей эволюции стремилась к созданию какого-то высшего существа и не жалела для этого мириады индивидуальных животных жизней, целые роды и семейства. Таким существом стал человек, в нем впервые оформилось то, что мы называем личностью - неподменимое и неразложи­мое телесно-ду­ховное единство, уникальное самосознание, включающее чувство, что возможности развития этой личности безграничны, если бы не роковые материально-природные границы существования. "Смерть противна самой природе человека. Вероятно, человек интуитивно понимал, что века, на протяжении которых шла эволюция, потрачены зря, если жить ему всего 50 - 70 лет". У человека высокодифференцированные нервные клетки, в отличие от прочих клеток его организма, не меняются от рождения до смерти. Появятся новые психотерапевтические методы, способные предохранить нервную систему от износа и регенерировать ее. Если есть запрограмированный "вирус смерти", как считают некоторые ученые, то он может быть заменен "вирусом бессмертия", который проникнет в каждую клетку организма, омолаживая ее или делая бессмертной. Т.е. для победы над смертью необходимо обнаружить "первопричину смерти", понять основные механизмы жизни, которые можно будет регулировать в нужном направлении. Наступит эра долгожителей, а затем и практически бессмертных людей. Пока трудно вообразить, какие блага принесет человече­ству победа над старостью и смертью. С развитием общества, расширением человечества в про­странстве, развитием его мощи человеку будет все теснее в рамках его видового жизненного предела. К тому же пока человек смертен, сохраняется самый глубокий исток зла и страдания, приводящий к вражде, разделению, соперничеству, вытеснению на всех уровнях. Даже постепенное увеличение видовой продолжительности жизни должно вести к нравственному подъему человече­ства. Если прогресс научный, технический идет неуклонно, то в нравственной области нет такого последовательного возрастания. Одна из глубоких причин этого - частая смена поколений, причем каждое поколение и каждый человек в нем начинают буквально с "нуля" и только в длительном процессе воспитания и образования они должны "по идее" овладеть духовной и нравственной культурой, достигнутой человечеством к их рождению, не говоря уж о том, чтобы продвинуть ее дальше. Исправлять горькие плоды неверной духовно-нравственной ориентации уже часто попросту не остается времени жизни. И умудренный опытом, знанием, просветленный осознанными заблуж­дениями человек уже уступает место детям, которые начинают повторять или даже усугублять старые ошибки. Так что продление жизни - это не только важное для общества продление наиболее активного, деятельного, богатого опытом и умением возраста человека, но и предоставление ему большой возможности обозреть исторический, культурный опыт человечества, испробовать различные установки отношения к людям и к жизни, найти наиболее гуманные и эффективные, развить свою уникальную личность, для которой тем более станет неприемлемым уничтожение, на­конец, возможно, и приступить, как призывал Федоров, к изучению прошлого, наших предков, подготовке возможностей их воскрешения и преображения.

Основное убеждение Федорова в том, что божественная воля действует через человека как разум­но-свободное существо, через единую соборную совокупность человека, и главная задача че­ловека при этом - сделаться активным орудием воли "Бога отцов не мертвых, а живых". Общий труд по овладению стихийными, разрушительными силами, восстановление уничтоженного природой "в пе­риод ее слепоты", самосозидание и творческое преображение мироздания - это, убе­ждает Федоров, высший эволюционный, нравственный долг всех: и верующих, и неверующих. Поэтому Федорову свойственно одновременное изложение одной и той же идеи и в системе естественнонаучной аргументации, обращенной к неверующим, и тут же на языке и в образах, внятных религиозному сознанию. Прогностическая мысль Федорова ищет и конкретные пути воскрешения. Можно условно говорить о том, что Федоров ставит задачу выявления наследствен­ного, генетического кода всего человечества в качестве предварительного условия восстановления прошедших поколе­ний. Но конечно, главная задача - вернуть восстановленному человеку его уникальное самосозна­ние, без этого мы получим лишь его физическую копию, нечто вроде "однояйцевого" близнеца. Что остается от человека после смерти, действительно ли его покидает некая бессмертная сущность, душа, "оптический образ" или некое "биопсиполе", где эта сущность сохраняется, в каком виде - вот один из тех бесчисленных вопросов, которые предстоит разрешить точному знанию, любовному чувству сынов человеческих. Ибо для провозвестника "общего дела" безусловно одно: сама смерть, ее причины, изменения, происходящие с человеческим организмом в процессе умирания, и особенно посмертное состояние должны войти в круг изучения и экспери­мента.