Мир Знаний

Банковская система в России и пути её дальнейшего развития (стр. 3 из 11)

Однако непротиворечивая теория денег и экономического цикла не была выработана вплоть до 20-х годов нашего столетия (и до настоящего времени остается без должного внимания со стороны господствующей экономической мысли). В XVIII-XIX вв. в Англии прошло несколько волн очень оживленных дискуссий по вопросам теории денег и банков, которые продвинули понимание соответствующих явлений, но не привели к ясности. В результате представители банковских интересов смогли убедить публику в том, что для поддержания «на плаву» неликвидных кредитных учреждений необходимо создание особого института.

В конце XIX и начале XX столетия страны одна за другой вводили у себя центральные банки, которые постепенно сосредоточивали в своих кладовых все большую долю находящего в обращении золота. В итоге чистый золотой стандарт постепенно уступал место частичному золотому стандарту, при котором объем выпущенных центральным банком денег превышал его золотые запасы. В конце концов центральные банки, не брезгуя никакими мерами принудительной конфискации, сделали все возможное для вытеснения золота из обращения. Сама идея золотого стандарта после второй мировой войны стала считаться признаком отсталости, ретроградства, невежественного отрицания «научных методов планирования».

Вторая мировая война, а вскоре и корейская война разорвали ход экономической истории XX в. Но уже после 50-х годов Запад столкнулся с результатами наложения экономического цикла и неограниченных эмиссионных возможностей центральных банков. Вместо болезненных, но быстропреходящих периодов падающих цен, сокращения производства, снижения уровня заработной платы возник феномен «сглаженного» спада, переходящего в длительную стагнацию и инфляцию. Ранее инфляция ассоциировалась с периодами общественных потрясений, войн и революций. «Мирная» инфляция не поддавалась традиционным объяснениям. Именно на ее волне внимание стали привлекать экономисты чикагской школы, настаивавшие на монетарной природе инфляции.

Монетаристы справедливо указывали на ряд негативных последствий инфляции. К сожалению, они исходили из тех же принципиальных, но ошибочных представлений о природе денег, что и кейнсианцы. В результате монетаристы так и не раскрыли природу экономического цикла, а борьбу с инфляцией предложили возложить на центральные банки. В свою очередь, центральные банки с готовностью подхватили эти идеи и начали представлять себя бескомпромиссными защитниками стабильных денег и борцами с инфляцией, скрывая тот простой факт, что единственным источником инфляции служит именно деятельность самих центральных банков как пользующихся государственной защитой эмиссионных центров!

Важнейшим эпизодом, способствовавшим возникновению новой концепции центральных банков, стала Великая депрессия конца 20-х – начала 30-х годов. Во все учебники вошло описание того, как «нерегулируемый капитализм» спекулянтов привел к биржевому и банковскому краху 1929 г., а излишне консервативная – «рестриктивная» – политика ФРС породила болезненный и длительный спад. Практически убеждение в справедливости такой версии событий связано с тем, что 20-е годы рассматриваются как период безинфляционного роста и стабильных цен.

В 30-е годы возникла мода, можно сказать, массовая страсть заниматься исчислением так называемых агрегированных показателей «национальных счетов», прежде всего национального дохода и ВВП. Это увлечение, фактически поглотившее большую часть времени экономистов, оставляло в стороне важнейшие проблемы теории ценности, рынка, цеп и денег, разработанные экономической наукой. Абсурдные утверждения (например, будто военные расходы каким-то непостижимым образом приводят к росту всеобщего благосостояния, а войны позволяют выйти из кризисов) получили своего рода «научную санкцию».

Одним из краеугольных камней этой «теории» стало представление о возможности и необходимости исчислять общий индекс цен с точностью до третьего знака после запятой. Другим ее краеугольным камнем явилось убеждение в том, что идеальное состояние экономики – это состояние «стабильных цен», при котором индекс цен равен единице.

Именно некритическое следование этой ошибочной теории породило распространенное убеждение в неинфляционном характере роста американской экономики в 20-е годы (и аналогично в 90-е). На самом деле при «нейтральных» деньгах (в условиях чистого золотого стандарта) и технологическом прогрессе цены должны проявлять тенденцию к снижению. Иначе говоря, монетаристы проглядели инфляционную компоненту экономического бума 20-х годов и ответственность руководства Федеральной резервной системы за возникновение кризиса. Эта ошибка дорого стоила экономической науке и обществу в целом. Самое печальное, что эта ошибка повторяется на наших глазах – инфляционная компонента быстрого роста американской экономики в 90-е годы остается скрытой за ширмой «стабильных» цен.

Следовательно, вплоть до настоящего времени центральные банки как бы служат двум господам. Первый из них – правительство. Наличие центрального банка дает ему возможность брать в долг на наиболее выгодных условиях. Государственный долг, деноминированный в национальной валюте, по определению, является наименее рискованным инструментом в этой валюте – за должником-правительством стоит неограниченное право эмиссии центрального банка. (На наш взгляд, объявление тотального дефолта по ГКО, то есть по суверенному рублевому долгу, не поддается рациональному экономическому объяснению; причина этого поступка может лежать либо в безграничном невежестве, либо в тайных политических замыслах тех, кто его совершил.) Располагая возможностями оплачивать свои расходы сверх тех, которые предоставляются налогоплательщиками, правительства могут фактически подкупать те или иные политически влиятельные группы избирателей. Тяжесть этих дополнительных расходов в виде инфляционного налога перекладывается на всех держателей национальной валюты, то есть именно на тех, кому государство запрещает отказываться от принудительных услуг центрального банка.

Вторым господином является банковское сообщество в целом. Можно сказать, что центральный банк – это орудие сохранения и спасения банковского картеля. Никакая другая группа предпринимателей не может рассчитывать на быструю и масштабную поддержку центрального банка (стоит повторить еще раз – поддержку вовсе не за свой счет; оплачивается она держателями национальной валюты). Не будь центрального банка, давно бы не было коммерческих банков в том виде, в каком они нам известны. Одним из инструментов, позволяющих существовать им сравнительно безбедно, является ограниченный доступ в сообщество банкиров. Хотя все коммерческие банки в наше время являются, по сути, банкротами, а их существование возможно только благодаря имплицитной неограниченной субсидии посредством печатного станка, который постоянно находится в распоряжении центрального банка, доступ к такой субсидии искусственно ограничивается. Это единственный способ сохранить ее реальную ценность. Вместе с тем центральный банк может во имя сохранения картеля в целом наказать того или иного из его участников. Как постоянные чистки внутри политбюро не препятствовали сохранению общего господства коммунистического режима, так и прославленный «банковский надзор» не может устранить принципиальную неплатежеспособность коммерческих банков, а равно их способность приватизировать банковскую прибыль и национализировать банковские убытки.

В банковской системе с частичным резервированием и центральным банком клиенты-вкладчики, как правило, не интересуются степенью риска кредитных (и прочих активных) операций своего банка. Они полностью полагаются на иллюзию «банковского надзора», формальные критерии ликвидности (типа знаменитых Базельских правил), но прежде всего на подразумеваемую гарантию со стороны центрального банка. Вкладчики обращают внимание на начисляемые проценты, особенности оказываемых услуг, однако степень риска, то есть важнейший фактор, остается в лучшем случае на периферии их интересов.

Примечательно, что люди обычно ведут себя совершенно иначе, когда имеют дело с небанковскими финансовыми учреждениями. Например, выбирая, в какие ценные бумаги стоит вложить сбережения, они по мере своих сил стараются представить, каков риск обесценения этих бумаг. Точно так же, когда люди выбирают стоянку для автомобиля или склад для хранения имущества, они стараются составить себе представление об их надежности. Но в отношении банков все соображения риска отходят на второй план.

Будущее в любом случае остается непредсказуемым; безрисковых инвестиций не бывает. Единственное различие между частной оценкой риска и «государственным контролем» со стороны центрального банка состоит в том, что в первом случае убытки локализованы, а во втором -их несут все участники рынка одновременно и кумулятивно.

3). Обменный курс

Еще на ранней стадии развития центральных банков было ясно, что неограниченное финансирование бюджетных дефицитов или коммерческих банков приводит к инфляции, которая рано или поздно повлечет за собой общий коллапс денежной системы в целом. Деньги теряют свою ценность, население старается избавиться от них, экономические связи устанавливаются не на эффективных принципах многостороннего денежного обмена, а на принципе двустороннего бартера. Сокращается глубина разделения труда, падает производительность, общество деградирует.

Чтобы избежать такого развития событий, центральные банки нуждаются в каюк-то оценочных параметрах, важнейшим из которых традиционно считается уровень цен. Выше отмечалось, что само представление об уровне цен как измеряемом феномене окружающего мира в корне ошибочно, так что не будем на этом останавливаться. Но если абсурдны попытки измерить динамику цен с точностью до десятых долей процента, то сама тенденция цен к значительному снижению ил» росту вполне поддается наблюдению. Поэтому центральный банк в принципе может регулировать кредит таким образом, чтобы наблюдаемые цены не росли слишком быстро. Проблема здесь состоит в следующем: