Смекни!
smekni.com

Исторический портрет Нестора Махно (стр. 4 из 7)

Украинское крестьянство частично добилось своего уже к на­чалу 1920 года. Тревожное положение на Украине, нараставшие вспышки крестьянских волнений вынудили украинское прави­тельство отступить от своих законов о земле, выпущенных в начале 1919 года. Декретом от 5 февраля 1920 года все бывшие помещичьи, казенные и монастырские земли переходили в пользование тру­дящихся, для удовлетворения в первую очередь безземельных и малоземельных крестьян. Всего было передано в пользование се­лян 600 тысяч десятин. Количество совхозов было сокращено в пять раз.

Вопреки, казалось бы, общему в Гуляйполе стремлению немед­ленно разделить помещичьи земли, скот; инвентарь, беднейшие низы по своему почину создали несколько коммун. «Голота» в числе трехсот человек образовала первую свободную коммуну имени Розы Люксембург. Как пишет участник и историк махновщины П. Аршинов, «крестьяне с народной простотой и великодушием почтили память неизвестной для них революционерки, мучениче­ски погибшей в революционной борьбе. Внутренняя жизнь же коммуны не, имела ничего общего с тем учением, за которое боро­лась Люксембург»9. В этих коммунах не было постоянных руково­дителей. Все были обязаны по мере своих сил трудиться, а организа­ционные работы поочередно поручались одному-двум товарищам.

Своеобразно строилась в Гуляйполе местная власть. По замыс­лу Махно вольные трудовые советы не являлись политическими органами власти — они выполняли задачи общественно-экономиче­ского регулирования, установления хозяйственных связей с дру­гими территориальными советами и образования высших органов народного самоуправления. Для общего руководства борьбой с петлюровцами и деникинцами был создан районный Военно-ре­волюционный комитет повстанцев, в который входили предста­вители волостей Екатеринославской и Таврической

________________________________________________________________

9Аршинов П. История махновского движения (1918—1921 гг.). Берлин, 1923. С. 84.

губерний, а также повстанческих частей. На деле же, когда Махно находился в Гуляйполе, абсолютная власть, в том числе власть казнить и миловать, принадлежала ему одному, а по менее важным делам — доверенным лицам его штаба. .

Надежды Махно на обретение при большевиках какой-либо автономии не сбылись. Но какие-то если не планы, то скорее запас­ные варианты, советской политики в отношении гуляйпольской «Махновии», видимо, иногда рассматривались Советским прави­тельством. Троцкий как-то вспоминал о своем разговоре с Лениным, которьш размышлял о признании автономии для анархических крестьян Украины, военным лидером которых был Махно 10.

Как отмечалось выше, «Анархо-Махновия» обладала крупными -военными силами: они состояли из нескольких полков кавалерии и пехоты. Вся пехота была посажена на легкие рессорные экипа­жи — тачанки. В походе, выстроившись в многокилометровую ко­лонну, иногда в два ряда, эти тачанки двигались быстрой рысью вместе ; конницею по 60—70 километров в день, а при необходи­мости даже по 90—100 километров. На марше колонна повстанче­ской армий вытягивалась на много километров. Обоз с конным охранением следовал впереди, затем на тачанках ехала пехота, а замыкала колонну ударная сила армии—кавалерия. На марше пели песни, играли на гармошках. Выпивка на марше или на при­вале запрещалась под угрозой расстрела — строгое правило напо­минало обычай Запорожской сечи. Останавливаясь на ночлег, занимали круговую оборону, разводили костры и пьянствовали. Боеспособность повстанцев поддерживалась суровыми расправами,

На протяжении первой половины 1919 года махновские части активной обороной успешно сдерживали натиск деникинцев, кото­рым для борьбы с

________________________________________________________________

10 Serge У. Memoirs of a revolutionary (1901—1941). London, 1963. Р. 119.

махновцами также пришлось перейти к парти­занскому способу действии, В этих .боях проявился в полную силу тактический талант Махно. Самому генералу Шкуро пришлось испытать такие удары повстанческих сил, что от полного разгрома его спасло лишь поспешное бегство к деникинской ставке в Таган­роге. Деникину пришлось даже пообещать полмиллиона рублей за голову, Махно.

Однако вместе с победами в махновском воинстве пышным цве­том стала распускаться бесшабашная разгульная жизнь — с гра­бежами, пьянством, буйством. Уже в 1919 году, по описанию сви­детелей, рядом с пулеметами на тачанках, прикрытых дорогими коврами, ставились бочки с вином и самогоном. Вечно пьяные, не­мытые и нечесаные, покрытые паразитами, махновцы врывались в любой двор, захватывали живность, начинали дикий кутеж, для развлечения открывали пулеметную стрельбу.

В 1913—1919 годах Махно строго наказывал за грабежи, само­чинные обыски и реквизиции. Взятые в боях трофеи шли в общий котел, иногда половина их раздавалась населению. С конца 1919 года грозящие расстрелом за грабеж приказы Махно стали, по выражению одного из историков, просто оборотом речи эпохи революции». Это не вполне точно. Но что правда, то правда: воровство и разбой у махновцев не прекращались никогда, они усилились, когда повстанческая армия хорошо вооружилась и бороться с ними стало почти бесполезно.

Ненамного больше «порядка» было в ставке самого Ма.хно. Весной 1920 года, только за одну неделю, как свидетельствует в своем дневнике его жена Галина Андреевна Кузьменко, махновцы сначала беспощадно расправились с пленными красноармейцами, потом сожгли немецкий хутор и порубили колонистов, убивших одного из махновских хлопцев. Затем постреляли по разным при­чинам и своих: один чинил грабеж в насилие в своем селе, другой растратил казенные деньги.

Известно, что Ленин советовал руководству Южного фронта, пока не взят Ростов, быть дипломатичным с Махно 11 и не идти с ним на открытый разрыв. Но этот разрыв стал неизбежным, когда Махно предложил преобразовать его бригаду в дивизию. Коман­дование Южного фронта, учитывая слабую дисциплину повстан­цев, отвергло эти предложения. Махно в знак протеста ушел с долж­ности комбрига, а вслед за ним покинули фронт и его командиры с частями. Отход махновцев позволил Деникину начать наступле­ние на Донбасс и Украину.

Ослабление фронта в районе Донбасса вынудило советские войска 'к отступлению. Под напором деникинской армии стал от­ходить и Махно. Ему, правда, удалось в начале августа у Елизавет-града приостановить отступление и сформировать новые части. Его новое войско уже напоминало регулярное армейское соеди­нение — в него вошли четыре бригады пехоты и конницы, артил­лерийский дивизион, пулеметный полк, не считая отдельной батьковской «черной сотни».

Под напором деникинцев отход с боями продолжался еще ме--сяц. Лишь под Уманыо, занятой петлюровцами, повстанческая армия остановилась. Петлюровцы, несмотря на соглашение о ней­тралитете, пропустили через свою территорию добровольческие части Деникина, и повстанцы оказались в окружении. Казалось, разгром неминуем. Но Махно и здесь не потерял присутствие духа. Он проникся уверенностью, что судьба дает ему чудесный случай нанести смертельный удар по тылам деникинской армии. Своим войскам он заявил: отступление — необходимый стратегический шаг, настоящая война начнется завтра, 26 сентября.

Ночная атака махновцев сначала не привела к успеху, но после неожиданного флангового удара самого Махно и его конной сотни, вступивших в рукопашный бой с офицерским кавалерийским пол­ком, добровольческие части отступили и затем обратились в бег­ство.

________________________________________________________________

11См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 50. С. 307. 15


Махновская кавалерия довершила разгром. Некоторые деникинские полки были вырублены полностью.

На другой день после разгрома деникинцев Махно находился уже за сто с лишним верст от места боя. Со своей сотней он дви­гался как передовой отряд — на сорок километров впереди своих полков. В тылу Добровольческой армии никто не знал о прорыве под Уманью, и повстанцы врывались в города неожиданно, не встречая серьезного сопротивления. Тюрьмы. и полицейские участки немедленно разрушались. Полицейские, урядники, старшины па­дали жертвами махновской ярости. Больше всего погибло в этот период, помещиков и крупных кулаков. В неделю-полторы весь юг Украины был очищен от добровольческих частей, были захвачены Кривой Рог, Никополь, Гуляилоле, Бердянск, Мелитополь, Мариуполь, возникла угроза Таганрогу

В ставках Деникина, в руки махновцев лопала и главная артиллерий- ская база белых в районе Волноваха—Мариуполь.

Между тем на севере деникинцы успешно наступали. Они взяли Орел, и дорога на Тулу — центр оружейной промышленности — и и на Москву оказалась открытой. Деникинское ведомство пропаганды уже печатало портреты генералов-освободителей, плакаты с и листовки для московских улиц. В преддверии близкого падения советской столицы Деникин сказал своему другу Н. И. Астрову: «Скоро мы будем пить чай в вашем доме в Москве».

Однако чаепитие не состоялось. В далеком тылу наступавшей Добровольческой армии уже началась паника. Офицеры из британ­ской военной миссии свидетельствовали: если бы Махно не переоценил силу гарнизона деникинской ставки в Таганроге, то он мог бы захватить самого Деникина и его штаб.

В конце октября 1919 года, когда Махно вновь подошел к Ека- терпнославу, его армия насчитывала около 30 тысяч бойцов, об- дадпла 50 орудиями, 500 пулеметами. Как и в прошлый раз, Махно овладел городом при помощи хитрости. На базар прибыло множество подвод с овощами и фруктами. Возчики внезапно открыли огонь по солдатским патрулям, а в этот момент в город ворвались махновские конники. Выступили и рабочие дружины, подготовленные большевиками-подпольщиками. Радуясь победе, махновская вольница занялась грабежом, а Махно наложил ла Екатеринослав контрибуцию в 50 миллионов рублей. Под предлогом, недопущения «вдастнических» мер махновцы распустили большевистский ревком, но объявили свободу слова и печати. В городе стали выходить газеты левых и правых эсеров, большевиков.