Смекни!
smekni.com

Махатма Ганди (стр. 2 из 4)

В эти годы, заново перечитывая мировую рели­гиозную и философскую литературу, Ганди откры­вает для себя Льва Толстого. Учение о непротив­лении злу насилием, непримиримость к угнетению, мучительные поиски выхода из состояния угнетён­ности потрясли Ганди. «Россия в лице Толстого да­ла мне учителя, который предоставил теоретичес­кую основу моего ненасилия», — писал он позднее.

Толстой проповедовал презрение к материаль­ным благам и возврат к простой жизни и физичес­кому труду. Эти идеи Ганди объединяет с древней индийской традицией ашрамов — колоний, в ко­торых единомышленники живут как одна семья, вместе работают и духовно совершенствуют себя. Во всех ашрамах, которые создавал Ганди в течение жизни, было принято довольствоваться самым не­обходимым, полностью обходиться собственным трудом. В каждом из вновь образовавшихся ашра­мов вместе с детьми и внуками Ганди и его друзей воспитывались приёмные дети, и Ганди считал од­ним из основных своих дел их обучение и воспи­тание. В общении с детьми он устанавливал прин­цип, которого всегда придерживался и в общест­венной деятельности: «Никогда не требуй от чело­века того, чего не делаешь сам».

22 августа 1906 г. правительство Трансвааля публикует проект закона, который индийцы наз­вали «чёрным». По этому закону все индийцы — мужчины, женщины и дети с восьмилетнего возрас­та —должны были пройти регистрацию в полиции, оставить отпечатки пальцев и получить особые удо­стоверения, иначе их ожидали арест и высылка. Такая регистрация приравнивала индийцев к ли­цам, подозреваемым в совершении преступления. Более того, полицейские получали право вторгать­ся в жилища индийцев и даже на традиционно не­прикосновенную женскую половину для проверки регистрации. Прочитав закон, Ганди сказал: «Луч­ше умереть, чем согласиться с подобным законом». Индийцы были взбешены, многие заявляли, что пристрелят любого, кто вломится в их дом. Ганди, обратившись к ним, предложил совершенно иной путь сопротивления. «Мы не будем обращаться к мировому общественному мнению, — сказал он, — индийцы сами способны постоять за себя. Пусть каждый, кто клянётся не подчиняться позорному закону, решит для себя, хватит ли у него твёрдости, несмотря ни на какие гонения и даже смерть, сдер­жать эту клятву. Борьба будет продолжаться долго, возможно, годы, но я смело и с полной уверенно­стью заявляю, что если даже небольшая часть лю­дей сохранит верность своему слову, наша борьба может завершиться только одним — победой».

Ганди впервые выдвигает идею совместного не­насильственного сопротивления произволу. Он ищет название для такого движения и останавли­вается на предложении своего младшего сына: са­тьяграха — твёрдость в истине. Слово точно выра­жало суть нового метода: это не вынужденная пас- ' сивность слабого перед более сильным и не принцип «око за око». Насилию противопоставляется сила духа, внутренняя уверенность в своей правоте и со­лидарность.

Ганди (и это станет потом обязательным перед началом выступлений) предупреждает правитель­ство, что в случае принятия закона индийцы объ­явят сатьяграху. Но, несмотря на предупреждение, закон был принят.

1 января 1908 г. сатьяграха начинается митин­гом в Иоганнесбурге, на котором индийцы демонст­ративно сжигают свои повестки на регистрацию. Ганди арестован и посажен в тюрьму, но движение разгорается. «Цветные» игнорируют закон, тюрь­мы переполнены, но репрессии ничего не дают.

Власти применяют подлый приём: прямо из тюрьмы Ганди доставляют к генералу Смэтсу. Тот заявляет, что «чёрный закон» будет отменён, если индийцы прекратят сатьяграху и один раз дадут о себе сведения, необходимые правительству для ус­тановления количества переселенцев. Полагая, что одержана победа, Ганди останавливает сатьяграху. Но «чёрный закон» не был отменён. Это явилось крушением всех надежд. Индийцы подавлены. Многие считают Ганди изменником. Всё приходит­ся начинать сначала...

Ганди публикует статьи с призывом возобновить гражданское неповиновение и надолго попадает в тюрьму. Выйдя из тюрьмы, Ганди начинает гото­вить сатьяграху уже в масштабах всей Южной Аф­рики. В 1913 г. ему удаётся поднять горняков На-таля на забастовку. Забастовка быстро распростра­нилась по всей стране. Против горняков применили оружие — несколько рабочих были расстреляны за отказ работать.

В тюрьмах оказались тысячи людей, в том числе женщины и подростки. От тесноты, антисанитарии и бесчеловечного обращения многие умирали. Ган­ди — тоже в тюрьме и пользуется любой возмож­ностью облегчить страдания больных заключён­ных.

Движение нарастало. Власти были вынуждены освободить Ганди, и он сразу идёт в наступление.

6 ноября 1913 г. он начинает знаменитый мир­ный поход протеста из Наталя в Трансвааль. Это было демонстративным нарушением закона, запре­щавшего индийцам перемещаться из одной провин­ции в другую. Нарушение закона каралось тюрем­ным заключением и высылкой.

Ганди шёл во главе многотысячной колонны, ко­торая росла с каждым днём. Вызванные правитель­ством войска не решились стрелять, но попытались рассеять демонстрантов лошадьми. Тогда участни­ки похода легли на землю, и кони не пошли по лежащим.

Вести из Южной Африки взорвали общественное мнение Европы и Америки. В поддержку индийцев выступили Альберт Эйнштейн, Бернард Шоу, Бертран Рассел и многие другие известные обществен­ные деятели.

Властям пришлось отступить. В течение месяца шли напряжённые переговоры, и наконец 30 июня 1914 г. было подписано соглашение. Все наиболее оскорбительные для индийцев расистские законы были отменены.

Двадцатилетняя работа Ганди в Южной Африке закончилась победой. Он возвращается на родину.

ИНДИЯ

Индия, страна сказочных богатств, всегда при­влекала завоевателей. Но ни одно завоевание не было столь разрушительным, как колони­зация её англичанами. Британская империя не просто грабила — была создана целая система выка­чивания всего, что было в Индии ценного. По­лезные ископаемые, сырьё, продукты труда мил­лионов индийцев переплавлялись в английское зо­лото. Непомерные налоги и потоки дешёвых анг­лийских товаров уничтожали древние ремёсла. По­боры колонизаторов приводили крестьян к сущест­вованию на грани голодной смерти. Пришла в упа­док жизненно важная система орошения земель. Многовековой уклад жизни стремительно рушился, сил на создание, нового у народа Индии не оста­валось. Колонизаторы утверждали, что, «осваивая» Индию, они несут ей блага современной культуры, но в действительности, обрекая индийцев на ни­щету, не оставляли им никаких возможностей при­общиться к медицине, образованию и другим дос­тижениям цивилизации.

Индия никогда не прекращала попыток найти выход из тяжёлого и унизительного положения. В 1885 г. представители индийской интеллигенции

и национальной буржуазии создают Индийский на­циональный конгресс, чтобы вместе искать способы достижения независимости. Конгрессисты видели лишь два возможных пути. Одни надеялись под­нять народ на вооружённое восстание (подобно Ве­ликому восстанию сипаев в 50-х гг. XIX в.), изгнать колонизаторов и возродить индийские традиции. Другие конгрессисты считали, что для Индии было бы благом приобщиться к достижениям европей­ской цивилизации и добиться относительной неза­висимости в рамках Британской империи. Они бы­ли сторонниками британского либерализма и кон­ституционного строя и надеялись добиться самоуп­равления с помощью постепенных реформ, петиций и переговоров. На деле обе позиции были утопичны:

идея бунта не могла долго вдохновлять народ, а на полюбовное соглашение с колонизаторами рассчи­тывать не приходилось.

«И вот тогда пришёл Ганди. Он был подобен струе свежего воздуха, заставившей нас расправить плечи и глубоко вздохнуть; подобно лучу света, он прорезал мрак, и пелена спала с наших глаз; по­добно вихрю, он всё всколыхнул, и в первую оче­редь человеческое мышление. Ганди не спустился сверху; казалось, он вышел из миллионных масс индийцев, он говорил их языком», — вспоминал ближайший друг и соратник Ганди Джавахарлал Неру.

Ганди говорит нечто совершенно новое, но людям кажется, что они давно ждали именно этих слов:

«Дело не в политической независимости индийского государства, а в' возрождении духовной независи­мости народа Индии. Могучая сила духа, скрытая в индийской культуре, позволит нам найти собст­венный путь в истории и обрести единство и равно­правие с другими народами.

Народ Индии должен обрести независимость в своём сердце, и тогда внешнее угнетение будет бес­сильно. С помощью оружия можно на время добить­ся независимости, но с помощью оружия невозмож­но ни стать свободным самому, ни освободить дру­гих. Англичане не завладели Индией — мы им от­дали её. Они находятся в Индии не благодаря своей силе, а потому, что мы держим их здесь».

Ганди предлагает «третий путь»: путь ахимсы — ненасилия. Ахимса — это внутреннее решение чело­века, в основе которого — признание высшими цен­ностями жизнь и любовь к человеку и всему жи­вому. В мире идёт не борьба между хорошими и плохими людьми, а борьба между Жизнью и Смер­тью, Добром и Злом в душе каждого человека.

Каждый способен отказать Злу в своей поддерж­ке, и Зло бессильно против этого решения. И одно­временно отказ от соучастия в Зле приводит челове­ка на путь строительства нового мира — мира Добра.

Ганди предлагает индийцам программу несот­рудничества с колонизаторами: бойкоты правитель­ственных учреждений, иностранных товаров, отказ от уплаты налогов, неповиновение наиболее нетер­пимым законам. Это не только подрывало самую основу власти англичан, но и пробуждало в индий­цах дух свободы и солидарности. Метод Ганди был глубоко продуман и проработан в Южной Африке, впервые в истории ему удалось ненасильственное массовое движение. Сатьяграха проводилась в со­ответствии с твёрдыми принципами, основанными на самом духе ненасилия: полная гласность и от­крытость, предупреждение противника обо всех сво­их действиях, применение сильных средств только после того, как были испробованы более слабые. Са­тьяграха могла начаться только тогда, когда каж­дый участник точно представлял себе смысл и пос­ледовательность борьбы и был уверен в своей при­верженности духу ненасилия. Участники движения не должны были желать зла противнику, стремясь лишь к достижению поставленной цели. Именно эти принципы позволяли сохранять ненасильственный дух даже самых массовых кампаний.