Смекни!
smekni.com

Учредительное собрание в России от идеи к реализации (стр. 12 из 16)

3.2. « День истинного полноправия» и его последствия».

Накануне созыва Учредительного собрания 3 января 1918 года ВЦИК принял постановление «О признании контрреволюционными действиями всех попыток присвоить себе функции государственной власти», которое фактически квалифицировало как контрреволюцию, выполнения собрания его учредительных функций[238].

Военная комиссия эсеровского ЦК и военный отдел «Союза защиты Учредительного собрания» разработали план вооруженного мятежа против Советской власти намеченного на 5 января. Демонстрация должна была по их замыслу, перерасти в военные действия против народной власти[239].

5 января начало работу Учредительное собрание в Таврическом дворце. Его председателем был избран В. М. Чернов. Он вспоминает: «Время от времени вырастают вооруженные патрули. В вестибюле и коридорах, всюду вооруженная стража. Картина настоящего военного лагеря. Однако это оккупанты, грубы и развязные»[240].

Из дневника барона А. Будберга следует, что большевики готовили вооруженное восстание, так как в Неву привели линейный корабль, два крейсера и несколько миноносцев[241]. У барона возникает вопрос: что могут противопоставить эсеры и прочие сторонники Учредительного собрания?[242] Ответ находим в воспоминаниях В. М. Чернова. Расположенный в Петрограде броневой дивизион сохранил верность Учредительному собранию. Однако путем умелого «технического саботажа» броневые машины превращены в неподвижные группы[243]. Эта сила дискредитирована большевиками. Даже надежда эсеров в столице – Семеновский и Преображенский полки отказались выходить, ссылаясь на то, что только Учредительное собрание имеет право отдавать приказы военным[244]. Барон А. Будберг, находящийся 5 января 1918 года в Петрограде, так выразил свое отношение к Учредительному собранию: «состоялось ли открытие «учредиловки», неизвестно»[245]. Не смотря на, проходящие демонстрации, люди не верили в то, что Учредительное собрание каким-то образом повлияет на сложившийся положение и сможет свергнуть Советскую власть в лице СНК.

Тем не менее, первое заседание Учредительного собрания состоялось 5 января. Председателем избрали В. М. Чернова, отдав ему 244 голоса[246]. В своей вступительной речи вновь избранный председатель говорил о том, что страна высказалась. Обещалось, что земля станет общим достоянием, Учредительное собрание удержит полноту власти, все свои основные решения оно готово передать «на проверочное всеобщее голосование народа»[247]. Отмечаем, что предполагалось скорейшего решения земельного вопроса, так же созыв референдума по важнейшим реформам.

От большевиков выступал Я. М. Свердлов. В своей речи он выразил надежду на полное признание Учредительным собранием всех декретов и постановлений СНК. Затем предложил принять Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа, которая должна лечь в основу деятельности Учредительного собрания[248]. Этим положением Учредительное собрание становилось придатком СНК.

Кроме того ЦК ПСР и бюро эсеровской фракции Учредительного собрания не смогли найти общий язык с большевиками и левыми эсерами по вопросам повестки дня: о земле, мире, власти. Началась бессмысленная конфронтация по поводу оформления де-юре принципов Советской власти и ее основных декретов: о земле, мире, рабочем законодательстве. Большевистская и левоэсеровская фракция, не пытаясь остудить политические страсти, демонстративно покинула зал заседаний, чтобы осудить эсеров в контрреволюции[249]. Вслед за ними Учредительное собрание покинули левые эсеры, не желая прикрывать преступления врагов народа[250]. Компромисса достичь не удалось.

В ночь на 6 августа ВЦИК по предложению В. И. Ленина принял декрет о роспуске Учредительного собрания. Признавалось, что вне стен Учредительного собрания правые эсеры и меньшевики ведут борьбу против Советской власти[251]. В. М. Чернов о той ночи вспоминал, что большевики слишком ценят власть, чтобы потерять ее только на основании голосований и резолюций, они дадут говорить пулемету[252].

Какое-то время большевики испытывали беспокойство, пока не определилась реакция населения на это событие. Но в целом расчеты большевиков были верны: роспуск Учредительного собрания не вызвал массового движения протеста.

Меньшевики и эсеры стояли у истоков этого Собрания. Возникло оно в ответ на ухудшение положения рабочих и на роспуск Учредительного собрания. Радикальные члены его требовали созыва нового Учредительного собрания[253].

Прошли протесты, однако мало значимые в судьбе Учредительного собрания. В начале 1918 года члены разогнанного Учредительного собрания, стали уезжать из столицы на периферию и с помощью мятежа Чехословацкого корпуса летом 1918 года свергли Советскую власть от Волги до Дальнего Востока. Создали несколько региональных правительств, однако в октябре 1918 года они были ликвидированы большевиками.

Подводя итог необходимо отметить, что история отвела Учредительному собранию всего один день, однако вокруг его много белых пятен, последствия его неоднозначны. Очевидно, что разгон Учредительного собрания показал, что в представлениях большевиков советская власть совершенно не обязательно должна была сочетаться с демократией.

Сторонники Учредительного собрания пробирались на Юг страны, так как там они искали исконный бунташный дух и поддержку свободного населения, верили в могущество русского народа. Тем не менее, они не предусмотрели, того, что народ устал от войны, революции и вновь тяготел к сильной власти, в лице теперь Совета Народных Комиссаров.

3. 3. Белый Дон и Учредительное собрание.

На Дону сформировался один из первых очагов сопротивления советской власти. Еще после «корниловского мятежа» 2 сентября 1917 года. Л. Г. Корнилов был арестован и препровожден под конвоем в Быховскую тюрьму, где он и его ближайшие соратники, содержались вплоть до Октябрьского переворота[254].

В течение сентября - октября офицеры, заключенные в тюрьме, пребывали в неизвестности по отношению к тем событиям, которые вершились в то время в столице и по всей России. Большевики упорно требовали казни Л. Г. Корнилова. Сразу же после большевистского переворота в Быхове были получены инструкции от следственной комиссии, немедленно освободить из-под стражи всех заключенных[255] Л. Г. Корнилов предпринял все попытки, чтобы добраться до Дона, где с уверенностью мог заручиться поддержкой донского атамана А. М. Каледина, Который был избран председателем Большого войскового круга 10 сентября[256].

В начале ноября, спасаясь от красного террора на «тихий» Дон, бежали генерал А. А. Алексеев, Милюков, Родзянко[257]. Казачьи территории были далеки от столицы не столько в пространстве, сколько в идеологическом и политическом плане. Представители кадетской партии, и в обшем не согласные политических лидеры с большевистским переворотом, стремились на юг, веря в то, что там, в краю, верно служившему царю и Отечеству, найдут поддержки для захвата власти в стране.

Не смотря на то, что Дон считался «тихим», выборы в Учредительное собрание проводились в условиях военного положения введенного в Ростовском, Таганрогском, Черкасском округах[258]. Партии и политические объединения, баллотировавшиеся в Учредительное собрания: блок социалистов - №1, эсеры - № 2, старообрядцы - № 3, Казачий список - № 4, большевики - № 5, кадеты - № 6, народные социалисты - № 7, меньшевики - № 8, объединение собственников - № 9[259]. Как мы видим на выборах были представлены как партии общероссийского масштаба, так и объединения, выражающие интересы местного населения.

Сотник Алаев в письме ярко описал день выборов в Учредительное собрание, которые походили 12-14 ноября. Председателем избирательной комиссии был священник, «который сидит возле ящика и каждому напевает «кладите за 4-й список», в котором во главе стоял А. М.Каледин»[260]. Так проводились выборы на «свободном и тихом Дону». Нас не должны удивлять итоги выборов. Победу одержал казачий список, получив 45,28% голосов, за ним следовали эсеры – 34,05%, завершали тройку лидеров большевики – 14,61%[261]. Для полной картины итог выборов на Дону см. приложение № 8.

Естественно, что после Октябрьской революции Войсковое казачье правительство не признавало нового правительства, объявив себя верховной властью на Дону, и приглашает приехать А. Ф. Керенского и возглавить это правительство[262]. Однако новое правительство возглавил триумвират: А. А. Алексеев, Л. Г. Корнилов, А. М. Каледин.

Необходимо отметить, что руководство Добровольческой Армии, образованной осенью 1917 года, привлекало в работу не только военных, но и политических лидеров, таких как: П. Н. Милюкова, П. Б. Струве, А. И. Гучкова, М. В. Родзянко. Особую активность проявлял П. Н. Милюков как член ЦК партии кадетов, член Донского гражданского Совета, Московского центра[263]. Тем не менее, его кандидатура была отвергнута. Во главе Добровольческой Армии и Донского гражданского совета (ДГС), образованного 11 сентября 1917 года стал триумвират. Ответственным за военные действия был Л. Г. Корнилов, генерал А. А. Алексеев – политическое и экономическое управление, А. М. Каледин вошел в Совет, как председатель Войского казачьего круга. В Совет входили от военных генералы А. С. Лукомский, И. П. Романовский, А. И. Деникин; от представителей кадетской партии М. М. Федоров, А. С. Трубецкой; от правых эсеров Б. Савинков[264]. А. С. Лукомский отмечал следующее о деятельности Совета. Наш будут интересовать его сведения, касающиеся идеи Учредительного собрания. На втором заседании Б. Савинков предложил проект воззвания к народу, в котором ясно и определенно указывалось, что об Учредительном собрании 1917 года не может быть и речи. Предполагалось провести выборы в новый представительный орган[265]. Однако генерал А. С. Лукомский отмечает, что идея Учредительного собрания не устраивала ни правых, ни левых. Правые настаивали на том, что без монархических лозунгов не удастся создать мощной армии, так как офицеры должны знать, за что проливают кровь. Левые настаивали на проведения широких демократических реформ, так как они могут гарантировать поддержку ДГС у населения[266]. Итак, отмечаем, что коалиция была одной из причин поражения Временного собрания и Белового движения, прежде всего это не умение и не желание достичь компромисса.