Смекни!
smekni.com

Писатель-билингв: свой среди чужих? (стр. 2 из 3)

Можно предположить, что французские фрагменты Л. Толстой вывел из романа по причине неудовлетворенности качеством своего французского (особенно в предвидении его издания во Франции) и, только во вторую очередь, чтобы сделать произведение более демократичным.

Кроме того, в статье М. Алексеева фигурируют и другие фамилии отечественных и зарубежных авторов XIX - XX вв., эпизодически творивших на чужих языках; однако складывается впечатление, что эти работы не относятся к лучшим образцам творчества А. Пушкина, М. Лермонтова, Е. Баратынского, Ф. Тютчева, М. Цветаевой, Р. Рильке и других. Скорее это литературные эксперименты, если не сказать экзерсисы.

Следует, видимо, согласиться с той мыслью, что для писателя-"билингва" действительно существует какой-то предел овладения вторым языком. В этом плане представляет интерес один из эпиграфов, предваряющий роман нашего бывшего соотечественника А. Макина "Французское завещание", написанный на французском языке и получивший признание французской литературной (и не только) общественности: "Я спросил у русского писателя (у И.С. Тургенева? - К.Б.) о методе его работы, удивившись, почему он не переводит себя сам, ведь говорил он на очень чистом французском языке... Он признался мне, что его замораживает Академия и ее словарь" (А. Доде. Тридцать лет в Париже.). И здесь круг замыкается: автор (А.Макин) довольно прозрачно намекает, используя чужое мнение, на неконгруентность Академического словаря французского языка тех лет (60-80 гг. XIX в.) и литературного языка русского писателя, т.е., в конечном счете, на несовершенство любого перевода и, по-видимому, проводит параллель с собственным творчеством и собственными трудностями.

В любом случае мы считаем, что для объективной оценки литературного языка писателей, использующих в этом качестве язык другого народа (будем пользоваться привычным понятием "билингвизм"), следует учитывать в первую очередь мнение читателей и критики той страны, на языке которой написано произведение. Проиллюстрировать сказанное можно примерами из творчества русского французского писателя А. Макина. Но это - тема отдельных публикаций.

До сего момента речь шла в основном о взаимоотношениях с чужим языком писателей, являющихся в первую очередь классиками в своей родной литературе (кроме А. Макина). Гораздо больший интерес представляет изучаемый феномен в творчестве писателей-"посредников" (по классификации С. Бочнера, о чем ниже), создававших свои произведения исключительно (или почти всегда) на языке, не принадлежавшем им от рождения.

Принимая во внимание факт "ухода" в чужую языковую систему, то есть смену творческого языка, и отсутствие, как правило, выдающихся литературных произведений на родном языке, считаем возможным использовать для этой категории писателей термин не "билингв", а "транслингв" как более объективно отражающий суть явления. Считаем также возможным выделить полный и неполный транслингвизм. В первом случае писатель в литературном творчестве и в повседневной жизни отказывается от родного языка, а во втором - периодически к нему возвращается.

Возвращаясь к началу статьи (А. Мартине - о недостаточном внимании исследователей к проблеме индивидуального многоязычия), можно предположить, что контингент, в котором индивидуальный билингвизм переходит в новое качество - транслингвизм, является наиболее подходящим объектом для изучения феномена в целом.

И вот здесь возникает ряд вопросов. Во-первых: почему писатель "уходит" в мир чужого языка? Чего ему не хватало в родной языковой системе? "Что ищет он в стране далекой, что кинул он в краю родном?" Что в творческом плане приобретает автор от проникновения в культуру своего "второго дома" и, с другой стороны, что получает эта культура? Чем расплачивается писатель (в интеллектуальном плане) в результате такого перемещения, т.е. что он теряет?

Разумеется, обстоятельно ответить на все эти вопросы в одной статье нереально. Наша задача ограничена в основном обсуждением направлений исследования.

О возможных причинах транслингвизма.

Не является открытием утверждение, что культуры, как и народы, могут быть великими и малыми. То же относится и к языку как одной из основных составляющих культуры в целом. История литературы показывает, что транслингвизм - это всегда движение в направлении к более престижному языку/культуре или, по меньшей мере, к равновеликому, и никогда - в противоположном.

Например, поляк Дж. Конрад и ирландцы Д. Джойс и С. Беккет получили известность как англоязычные писатели (у Беккета есть также произведения на французском), румын П. Целан пишет по-немецки; к В. Набокову слава пришла после появления на английском языке его "Лолиты". Наш бывший соотечественник А. Макин получил гонкуровскую премию за роман на французском языке. На французском пишет и швейцарская писательница венгерского происхождения А. Кристоф.

В то же время писатели бывших республик СССР, бывших колоний великих империй становились известными благодаря, как правило, языку метрополии. Чукотский писатель Ю.Рытхэу, киргиз Ч. Айтматов писали, как известно, на русском языке; назвать же русского писателя, создающего свои произведения на чукотском или киргизском языках было бы весьма проблематично; в принципе это относится к любому другому языку малого народа.

Причины транслингвизма различны:

Личные лингвистические и культурологические пристрастия;

Потребность более широкого самовыражения (в частности, словарь малых народов, как правило, уступает лексическому запасу великих) и самоутверждения (возможность получить известность за пределами своего этноса);

Вынужденная эмиграция по политическим, экономическим и другим соображениям (Набоков, Труайя, Триоле, Кристоф);

Форма протеста (Макин?);

Другие.

Разумеется, каждая из этих причин требует отдельного изучения. Нас же больше интересует транслингвизм с позиций культурологических - как результат взаимодействия двух Логосов, как диалог Домов Бытия.

Большинство авторов, поднимавших эту тему, видят в явлении билингвизма/транслингвизма только позитивные стороны.

П. Бороздина, анализируя особенности многонациональной литературы бывшего СССР, пишет: "Герои творений подлинного художника, созданные не на родном языке, приобретают национальные черты, отражающие душу народа (имеется в виду народ, населяющий союзную республику - К.Б.).Выбор художественно-изобразительных средств и эмоциональный тон повествования неразрывно связываются с поэтической культурой родного народа, с его мироощущением" [1. С.82] Еще более поэтично об этом же говорит Э.Кассирер: "Проникновение в "дух" нового языка всегда порождает впечатление приближения к новому миру - миру со своей собственной интеллектуальной структурой. Это подобно ... открытию чужой страны, и самое большое приобретение... - свой собственный язык предстает в новом свете... Соотносительные термины двух языков редко приложимы к одним и тем же предметам и действиям. Они покрывают различные поля, которые, взаимопроникая, создают многоцветную картину и различные перспективы нашего опыта" [5. С.595-596].

А вот интересное свидетельство "из первых рук" (африканский писатель Б. Дадье): "Двуязычный писатель не прибегает к переводу: язык произведения рождается где-то в глубине его сознания...". Он "...представляет собой как бы точку, где в результате слияния двух потоков рождается нечто новое... Это ставит его в известной мере в положение вне избранного языка, позволяет ему увидеть этот язык новым, сторонним взглядом... Многоязычие ...служит... делу распространения человеческой мысли, делу взаимопонимания и солидарности" [4. С. 248]. И далее: "Когда два языка вступают в контакт... в одном индивиде, то это означает..., что в контакт и в конфликт приходят два видения мира... Переход от одного языка к другому может вызвать в мышлении глубокие потрясения (курсив мой - К.Б.)" [4. С.249]. Это уже к вопросу, если можно так сказать, о "плате за жилье" в чужом Доме.

Причины этого "конфликта-потрясения", наряду с прочими, в определенной степени связаны с различиями коммуникативного плана. Для индивидуалистических западных культур большое значение имеет содержание сообщения (что сказано), а не то - как (низкоконтекстные культуры); в высококонтекстных культурах (в т.ч. и русской) люди в большей степени склонны обращать внимание на контекст сообщения (как сказано). Для коллективистических культур (японская, русская) характерна и большая, чем для индивидуалистических, дифференциация эмоциональных категорий, богатство языковых средств для выражения эмоций [8. С. 154-158]. Можно сказать, что "язык ведет к ядру духовно-культурной экзистенции народа", но, учитывая отмеченное выше, проникновение в это ядро требует определенных жертв. По мнению С. Бочнера [8. С.291], в результате межкультурных контактов формируются четыре индивидуальных типа:

"перебежчик" (отказ от собственной культуры ради чужой);

"шовинист" (противоположный вариант);

"маргинал" (колебание между двумя культурами);

"посредник" (синтезирует две культуры, являясь их связующим звеном).

Писатель-транслингв вероятнее всего реализуется как 1,3 или 4 вариант. Можно предположить, что в ряде случаев это приводит к отказу от родного языка, т.е., в определенной степени, и от родной культуры, угрожая утратой этнической идентичности, и в результате - "к потере связей с какой бы то ни было культурой" [8. С.234]. В любом случае этот вопрос требует изучения.