Смекни!
smekni.com

Основные тенденции развития отечественной культуры XX века. Архитектура (стр. 3 из 4)

Несмотря на все теоретические и фактические расхождения группировок, будь то формалисты или конструктивисты, рационалисты или представители революционного романтизма - их объединяла, как и все революционные массы. одна идея. И эта идея не что иное, как разрушение старых традиций, слом старых форм и методов мышления. Эта основная идея объединяет группы и массы своей сильной эмоциональной заряженностью либидинозной связи, чрезвычайными аффективными порывами. Архитекторы, как и все, торопятся отречься от богатейшего наследия прошлых лет. Рождается архитектура, ожесточенно отказавшаяся от всего опыта прошлого. В ней и помину нет восприятия прежних методов работы, прежних взглядов на "стили" и "стилизацию" - "весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем ...". Все предпосылки для нового зодчества закладываются в самом новаторском существе общества и направляются к одному - к образованию социалистической архитектуры, небывалой по содержанию и по форме. Из всех групп архитектурных явлений начала XX века в новую архитектур} переходит лишь одно - все строительные материалы и конструктивные достижения строительной техники: большие пролеты крупных помещений. большие поверхности остекления, малые сечения стальных и железобетонных опор - и. в известной степени, выявление всего этого в архитектуре.

Разрабатывающиеся здания, благодаря социальным преобразованиям. обязательно должны были приобрести черты сооружений нового общественного строя, черты сооружений социалистических.

Первые годы революционной России были годами разрухи. Тяжелое состояние экономики, неразбериха, разгул преступности - все это должно было бы ввергнуть страну в тяжелую депрессию, но мы видим обратное - огромный всплеск энтузиазма, как в рядах трудящихся, так и в рядах творческой интеллигенции. Происходит это из-за мощного массообразования. на которое направлена вся политика того времени: кто не с нами. тот против нас. "В массе же, в силу одного только факта своего множества индивид испытывает чувство неодолимой мощи, позволяющее ему предаться первичным позывам, которые он, будучи одним, вынужден был бы обуздывать". Таким образом, мощные высвобожденные энергетические потоки, сублимированные в творчество, дали уникальнейшие, феноменальные результаты.

Первые 10-15 лет были временем новых идей в архитектуре, большинство интересных проектов были обречены остаться лишь на бумаге, так как в эти трудные для страны годы не хватало средств на самые необходимые объекты строительства. Но именно это время дало толчок для создания и развития новой архитектуры. Именно архитектура 20-х годов является творчески исключительно напряженной. Этот период дал много ярчайших имен: Н. Ладовский, Леонидов, В. Татлин, В. Шухов. К. Мельников. Н. Троцкий, И. Голосов. И. Фомин, В. Гропиус, Веснины и многие другие. Архитектура первых лет октября ошеломила западных архитекторов множеством поразительных продуктивных идей. прекрасными образами прогрессивной новой архитектуры, заставила с вниманием изучать ее опыт. Но в середине 30-х годов эта архитектура начала терять черты глубокой идейности и содержания, что ранее, в период первого пятнадцатилетия, являлось ее характернейшей особенностью.

Постепенно исчезает индивидуальность, порождая череду подражательств. Архитектура индивидуумов переходит в архитектуру посредственностей. Так как архитектура существует не в абстрактной обстановке, а в конкретных социальных условиях, то в понятие "содержание", кроме безличного характеру общества "назначения" здания, обязательно входит (и всегда входило) понятие идейности этого содержания. Содержание становится категорией социально-исторической. Общество в этот период не приветствует новаторов-одиночек, так как они невольно противопоставляют себя обществу - большинству - массе. Единственно возможный способ существования в этот период - влиться в массу, стать ее частью.

Образ женщины вытесняется и заменяется образом Революции. Женственностью для Ленина становится партия. Но, развиваясь, партия утрачивает женские, и обретает мужские черты.

Так как архитектура явление социальное, которое определяется своим назначением служить потребностям общества и отражать идейную направленность его, то поворот его от яркого индивидуального к подражанию посредственностей очень закономерен, и путь, который ведет всевозможные течения и направления тот же - за счет отсечения всего нестандартного. волевого и яркого. Поток бездушной подражательности признанным западным, хотя и прогрессивным мастерам (Ле Корбюзье), легкой и доступной, затопили архитектуру начала 30-х годов. Романтика начала революции, высокий пафос новаторства 20-х годов, даже поиски одиночек начала 30-х годов оказались забытыми и незамеченными. В массовом наводнении потерялись бывшие лидеры. В опубликованной декларации ВОНРА (август 1929 года) критиковались "левые" и "нейтральные" группировки. В декларации говорилось: "...мы отвергаем формализм..., втискивающий в ... заранее предвзятые формы содержание сооружений ... Мы отвергаем эклектическую архитектуру и методы эклектиков, механически копирующих старую архитектуру. Мы отвергаем конструктивизм с его игнорированием художественного содержания и средств художественного воздействия... Мы считаем, что пролетарская архитектура должна развиваться на основе применения метода диалектического материализма... Мы за пролетарскую классовую архитектуру...". Но крупных позитивных решений за этим так и не последовало.

Изменение творческой направленности оказалось связанным с неудовлетворительными результатами первых туров конкурса на проект Дворца Советов в Москве (1930 - 1933 г.г.). На рассмотрение было представлено 160 проектов, участвовало 500 архитекторов, но большинство конкурсантов показало недостаточную подготовленность к решению больших идеологических задач. В результате вышло постановление Совета по строительству, где весьма в скромной форме, но услышанное всеми, было сказано следующее: "... не предрешая определенного стиля Совет строительства считает, что поиски должны быть направлены к использованию как новых, так и лучших приемов классической архитектуры, одновременно опираясь па достижение современной ахитектурно-строительной техники".

В пылу искренних поисков "классической" советской архитектуры зодчие стремились уйти от предшествовавшего периода, забывая все его достижения. Мастерство отдельных выдающихся зодчих рисковало потонуть в массе серой архитектуры, отвечающей непритязательному вкусу заказчика.

Этот период характеризуется и началом сталинских репрессий. Зодчие просто боялись оказаться вне течения, одобренного идеологией. Под воздействием сталинского режима подражание в архитектуре становится единственно возможным способом приспособления к жестокой реальности. "Как же мы можем ожидать, - удивлялся Фрейд, - чтобы люди. находящиеся под гнетом запрета на мысль достигли психологического идеала, главенства разума".

Можно сказать, что так же как "мода на конструктивизм" сыграла печально пагубную роль в растворении подлинно новой архитектуры в массовых подделках, так и всеобщий переход к освоению классики привел в конечном результате к исходным итогам, и в этом случае много архитекторов. средних по своим творческим возможностям, стремясь сделать в "общем" духе, превратили в общем положительное стремление к глубокому ознакомлению с классикой - в безвкусицу.

Архитектура, как массовое явление этого периода, обладает качествами массы. Тем не менее, мы наблюдаем в этот период реальный подъем масс. мы отчетливо видим разрастающееся ослепление, коснувшееся всех.

Началась война. Во время войны, естественно, строили весьма целеустремленно, экономично и насущно необходимое, в основном. производственные здания на Урале, в Сибири, в Средней Азии - там, куда перебазировалась промышленность, но зато работы последних лет войны, пока только проектные, всеми силами и средствами выражали охватившее всех чувство законного триумфа. Это видно на проектах восстановления Сталинграда (1943 г., А. Алабян и Н. Поляков), на проектах памятников павшим воинам и памятников победы. Этот период продолжался от 1945 года до 1955 года. И начало и конец его можно датировать так точно, потому что начало совпало с триумфальным победным концом Второй мировой войны, а конец с соответствующими решениями ЦК КПСС и Совета Министров СССР об изменении направленности архитектуры. Несмотря на самые благие пожелания зодчих, творческая направленность конца 40-х и всей первой половины 50-х годов привела в большой степени к забвению реальных условий строительства. к театральности и квазиторжественности архитектуры, к отказу от достигнутого прежде. Тут надо особо сказать о возведении целой системы высотных зданий в Москве, которые предопределили, по существу, ее новый силуэт. Они были задуманы совместно с Дворцом Советов и, несмотря на то. что Дворец не был построен, сыграли огромную градостроительную роль и "держат" силуэт Москвы до сего дня.

Реставраторская направленность, стилизаторство были крайне неэкономичны при реализации замыслов. Даже высокие эстетические качества, красота как идеал зодчего превратились, с одной стороны, в штамп, а с другой в поиски отвлеченной "красивости".