Смекни!
smekni.com

Творчество Анри Матисса (стр. 2 из 3)

Как график, работая пером, карандашом, углем, в технике офорта, линогравюры и литографии, Матисс оперирует главным образом линией, тонкой, иногда прерывистой, иногда долгой и круглящейся, прорезающей белый или чёрный фон [серия "Темы и вариации", уголь, перо, 1941; иллюстрации: к "Стихам" Малларме, к "Пасифае" де Монтерлана, к "Стихам о любви" Ронсара]. В 40-е годы Матисс часто прибегает к технике аппликаций из цветной бумаги (серия "Джаз", 1944-47). К скульптуре Матисс обращался с начала 1900-х годов, но особенно часто в 20-30-е годы (рельеф "Обнажённая женская фигура со спины", бронза, 1930, Художественный музей, Цюрих). Последняя работа Матисса - оформление интерьера (в том числе витражи) "Капеллы чёток" в Вансе, близ Ниццы (1953). Умер Матисс в Симье близ Ниццы 3 ноября 1954.

Прекрасный рисовальщик, Матисс был по преимуществу колористом, добивавшимся эффекта согласованного звучания в композиции многих интенсивных цветов. Наряду с живописными произведениями известны его блистательные рисунки, гравюры, скульптуры, рисунки для тканей. Одной из крупных работ художника стали оформление и витражи доминиканской Капеллы Четок в Вансе (1951).

Французские художники конца XIX – начала XX столетия были весьма неравнодушны к танцу. Изящные балерины Дега и лихие примы кабаре Тулуз-Лотрека – всего лишь различные ипостаси модной танцевальной темы. Великий Анри Матисс не был исключением. "Я очень люблю танец. Удивительная вещь танец: жизнь и ритм. Мне легко жить с танцем", – признавался мастер. И хотя образам Матисса чужда реалистичность, а его декоративные полотна имеют мало общего с бронзовыми девочками в пачках, тема танца неизменно возникала во всех поворотные моменты его творческого пути.

Первый хоровод появился в раннем полотне художника "Радости жизни". Эта тема нашла свое развитие 4 года спустя, когда Матисс приступил к работе над гигантскими панно "Танец" и "Музыка", заказанными известным русским коллекционером и меценатом С. И. Щукиным. Но еще до того, в 1907 г. мастер исполнил деревянный рельеф с пляшущими нимфами и несколько авторских ваз на тот же мотив. После этого Матисс приступил к созданию монументального полотна для московского особняка Щукина.

"Когда мне нужно было сделать танец для Москвы, я просто отправился в воскресенье в Мулен де ла Галетт. Я смотрел, как танцуют. В особенности мне понравилась фарандола... Вернувшись к себе, я сочинил мой танец четырехметровой длины, напевая тот же мотив". Ярко-красные фигуры, кружащиеся в безумном хороводе, не только привели в восторг заказчика, но и принесли заслуженную славу создателю картины. Не случайно почти четверть века спустя Матисс вновь возвращается к теме танца.

Заказ, поступивший в 1930 г. от известного американского коллекционера Альберта Барнса, и в самом деле был непростым: декоративное полотно следовало разместить в арочных сводах над окнами. Выбор темы и технику исполнения именитый клиент мудро оставил на усмотрение художника. Но, обратившись к своему излюбленному сюжету, Матисс создал произведение, ничуть не похожее на динамичное и эффектное "щукинское" панно.

Парижский танец" был задуман Матиссом на седьмом десятке лет. Тем не менее, он считается одной из самых смелых и новаторских работ художника. А все потому, что специально для этого заказа автор придумал и разработал оригинальную технику декупажа (что в переводе с французского означает "вырезать"). Подобно гигантскому пазлу, картина собиралась из отдельных фрагментов. Из листов, предварительно окрашенных гуашью, маэстро собственноручно вырезал ножницами фигуры или куски фона, которые затем (по рисунку, обозначенному углем) прикреплялись к основе булавками. Технология эта предполагала быструю замену одного куска на другой. Последний этап – нанесение краски на холст – проходил с помощью маляра, действовавшего по указанию художника.

Произведения, исполненные в технике декупажа, считаются шедеврами позднего и очень позднего Матисса. Будучи уже больным старичком, прикованным к постели, он не выпускал из рук ножниц и постоянно требовал цветной бумаги.

Вообще-то панно "Парижский танец" существует в трех вариантах. Самая ранняя, но не оконченная версия, по сути является подготовительным этюдом. Со второй, уже практически завершенной полноценной работой, вышла обидная промашечка: Матисс ошибся в размерах помещения, и весь холст пришлось переписывать заново. Окончательный вариант был одобрен клиентом и успешно отбыл за океан. А предыдущий, "бракованный", художник довел до ума и в 1936 г. уступил за скромное вознаграждение Музею современного искусства города Парижа.

Сегодня "Парижский танец" справедливо считается жемчужиной коллекции этого музея – недаром для экспонирования гигантского полотна был выстроен специальный зал. Картина была намертво закреплена над тремя окнами в арочных сводах и, по честному признанию директора музея "не предполагает возможности транспортировки".

Но тут жителям Петербурга и Москвы несказанно повезло: Музей современного искусства Парижа закрылся на долгосрочную реконструкцию. Уникальное панно широким жестом отправили в Россию: сначала оно провисело три месяца в Государственном Эрмитаже, а теперь (с 6 сентября) прибывает в ГМИИ имени Пушкина. И еще одна интересная подробность: в процессе работы над "Парижским танцем" Анри Матисс познакомился с простой русской женщиной, Лидией Николаевной Делекторской, которая сделалась сначала секретарем, затем незаменимой помощницей и сиделкой, а после – ближайшим другом и последней музой художника. В октябре 1933 г. Лидия Делекторская переехала в дом Матисса и "задержалась" в нем почти на 22 года, вплоть до самой смерти великого мастера.

Матиссовские панно "Танец" и "Музыка", которые на выставке парижского Осеннего салона в 1910 году произвели скандальную сенсацию, были заказаны тогда уже известному во Франции художнику русским промышленником и коллекционером С. Щукиным, который пригласил Матисса в Москву, познакомил с В. Брюсовым, В. Серовым, Н. Андреевым, дал возможность увидеть старинные русские иконы, от которых французский художник пришел в восторг.

Вот как представлялась Матиссу идея этих двух полотен: "Я представляю себе входящего посетителя. Перед ним раскрывается первый этаж. Ему предстоит идти дальше, сделать усилие, ему надо внушить чувство бодрости. Мое первое панно изображает танец, хоровод на вершине холма. Во втором этаже находишься уже внутри дома, здесь царит дух тишины, и я вижу сцену музыки с внимательными слушателями..." Виделась Матиссу и третья сцена, воплощавшая полный покой.

Главной задачей для него было добиться целостности этих станковых картин, мало связанных с архитектурно-декоративным ансамблем. В обоих композициях чувствуется эхо фовистских композиций Матисса, сделанных под непосредственным впечатлением от народных французских танцев, виденных им на юге Франции.

Те, кто хорошо знал художника, говорили, что даже если бы Щукин не заказал ему второй композиции, она все равно появилась бы на свет. В динамичном, неистовом "Танце" можно разглядеть сложные ракурсы, необычное сплетение рук и тел, а в противоположной по ритму "Музыке" основой композиционного решения делается не динамика, не движение, а абсолютная неподвижность обособленных, фронтально расположенных фигур. Два полотна, одно - с пятью танцующими, другое - с пятью сидящими огненными фигурками, аналогичны по красочной гамме, по плоскостному прочтению формы, по отвлеченности темы, но противоположны по ритму. Матисс, как он сам писал, окрасил свои картины "до насыщенности, так, что... полностью раскрывается синева, как идея абсолютного синего".

После того как на Осеннем салоне "Танец" и "Музыка" вызвали скандал, С. Щукин отказался их забрать и объяснил это нескромностью в проработке некоторых фигур. У него в доме как раз поселились молоденькие девушки, и он не хотел их смущать. Однако через некоторое время он все же передумал. Матиссу, правда, пришлось положить немного красной краски на фигуру мальчика-флейтиста, чтобы скрыть признаки пола. Сейчас панно Матисса "Танец" и "Музыка" экспонируются в Государственном Эрмитаже в Санкт-Петербурге.

Анри Матисс увлекался импрессионистами и неоимпрессионистами, Гогеном, искусством арабского Востока, в 35 лет стал лидером фовистов. Цветовая гамма у него нарядна и изысканна, а очень музыкальные линейные ритмы создают эффект внутреннего движения. Никому из последователей Матисса так и не удалось добиться такой, как у него, полной композиционной и декоративной соподчиненности всех элементов картины, он остается непревзойденным мастером декоративной живописи. Он сам сотворил свой, неповторимый мир музыки, стремительного танца, мир сверкающих статуэток, ваз и плодов, мир безмятежного покоя и радостного забвения.