регистрация / вход

Владимир Татлин деконструкция в эдиповом пространстве

АЛЕКСЕЙ КУРБАНОВСКИЙ КРЫЛА И СМЕРТИ УРАВНЕНИЕ Владимир Татлин: деконструкция в эдиповом пространстве " Oставляет после себя то, с чем связывается его имя, и создания, которые делают из этого имени символ восторга, ненависти или безразличия. Мы мыслим его существом мыслящим, и мы можем обнаружить в его созданиях мысль, которой его наделяем: мы можем реконструировать эту мысль по образцу нашей, - писал Поль Валери. - ...

Владимир Татлин: деконструкция в эдиповом пространстве

АЛЕКСЕЙ КУРБАНОВСКИЙ КРЫЛА И СМЕРТИ УРАВНЕНИЕ Владимир Татлин: деконструкция в эдиповом пространстве \" Oставляет после себя то, с чем связывается его имя, и создания, которые делают из этого имени символ восторга, ненависти или безразличия. Мы мыслим его существом мыслящим, и мы можем обнаружить в его созданиях мысль, которой его наделяем: мы можем реконструировать эту мысль по образцу нашей, - писал Поль Валери. - ... Если, однако, все его духовные способности одновременно развиты в гысшей степени, и если следы его деятельности изумляют во всех областях, личность не поддается целостному охвату и, противясь нашим усилиям, стремится от нас ускользнуть.\" Имя и творчество Владимира Евграфовича Татлина (1885-1953) до сих пор вызывают и восторг, и ненависть. Его репутация как одного из величайших пионеров и даже символической фигуры русского авангарда 1910-1920-х годов, в сочетании с личными качествами - замкнутостью, критичностью к себе - способствовали известной мифологизации художника; неизменно поносимый и замалчиваемый в эпоху тоталитаризма и даже в совсем недавнем прошлом, он окутан таинственностью и неуловимо \"ускользает\" от назойливого вниманья критиков. Объективной оценке сделанного Татлиным, безусловно, должна послужить первая полная ретроспектива его творчества, показанная в залах Государственного Русского музея. Сравнительно небольшой объем сохранившегося наследия Татлина сопровождается чрезвычайной концептуальной насыщенностью всего, что несет отпечаток его новаторской мысли. Вышеприведенные слова Поля Валери заимствованы из эссе о Леонардо да Винчи (1894); с последним Татлина часто сравнивали1 - и по многогранности дара живописца, архитектора, инженера; и по рациональной целенаправленности усилий, и по прямой преемственности некоторых тем. Представляется важным доказать также сходство психологической установки, немало способствовавшей экспериментаторской смелости, дерзновенной раскрепощенности татлинского таланта. Основной пафос творчества Татлина - несомненно, в завоевании пространства: от воображаемого пространства картины и иллюзорного пространства \"живописных рельефов\" - к реальной трехмерности \"угловых контррельефов\" и далее, через драматическое пространство театральной сцены - к попранью горизонтов земного шара (Башня) и покоренью воздушных просторов (\"Летатлин\"). Можно сказать иначе: от интеллектуального конструирования, \"рассчитывают\" пространства - к физическому овладению им. Такое развитие понимается как насущная потребность личности и современности; отсюда лозунг Татлина, основоположника конструктивизма: \"Ни к новому, ни к старому/ ни к левому, ни к правому, а к нужному\". Художественная эволюция Владимира Татлина после завершения профессионального образования (в 1902-3 гг. он провел несколько месяцев в Московском училище живописи, ваяния и зодчества; в 1905-10 гг. закончил Пензенское художественное училище) отличается логичностью и необычайной стремительностью. Живописец развивается от позднего \"декоративного\" импрессионизма - через своеобразно понятые фовизм и примитивизм - к кубизму. Важную роль в творческой и личной судьбе Татлина сыграло близкое знакомство с М.Ф.Ларионовым (с 1908 г.), который ввел студента провинциальной школы и в суть стилистической проблематики момента,2 и в выставочную жизнь Петербурга и Москвы. В составе кружка примитивистов Татлин участвовал в третьей экспозиции Союза молодежи, в выставке \"Ослиный хвост\" (все - 1912 г.). Но в середине того же года произошел разрыв с Ларионовым, ставший причиною тяжелого морального кризиса для молодого Татлина. Представляется, что здесь проявилась немаловажная особенность его психологии, нервной конституции. Вероятно, инакомыслие, бунтарство Владимира Татлина коренятся в раннем семейном конфликте, раскрывшем его импульсивный, \"взрывной\" характер3. В дальнейшем раскрепощение творческого сознания протекало как движение от одного доминирующего авторитета - к другому, с резким ниспровержением предыдущего. После \"освобожденья\" от власти отца и расхождения с Ларионовым, не следует исключать непродолжительного пребывания Татлина под влиянием К.С.Малевича, с которым следует соотнести краткое увлечение кубизмом, отразившееся, в основном, в графике.4 Следующим эстетическим ориентиром для молодого мастера стал \"отец кубизма \" Пабло Пикассо, мастерскую которого он посещал в 1914 г. в Париже. Влияние Пикассо на Татлина подчеркивается многочисленными западными искусствоведами, которые, как правило, упоминают о неднократных визитах в ателье великого испанца и даже о том, что Татлин просился к нему в ученики на любых условиях, но Пикассо не дал своего согласия.5 К весне 1914 г. последний уже создавал объемные \"кубистические конструкции\" с использованием бумаги, дерева, веревки (\"Гитара\" 1912, \"Мандолина\" 1914 и др); Татлин мог их видеть и использовать как отправную точку для создания своих трехмерных \"синтезостатичных композиций\", \"материальных подборов\" и \"живописных рельефов\" 1914-15 гг.8 Важно отметить, что будучи в Париже, Татлин, конечно, видел чудо инженерно-конструкторской мысли XIX века - Эйфелеву башню (построена в 1889 г. А.Г.Эйфелем при участии М.Кешлена, Э.Нугье, С.Совестра)6. Имманентная логика стиля вела Татлина от декоративной ритмизации, стилизации фигур и органических форм в живописи (\"Продавец рыб\" 1911; \"Матрос (Автопортрет)\" 1911, и др.) к выявлению их архитектоники; затем - к неорганической конструкции в таких вещах, как \"Натурщица (Композиция из обнаженной натуры)\" 1913; \"Сидящая обнаженная\" 1913 (\"натюрмортное восприятие\", отмеченное Б.Р.Виппером и А.А. Федоровым-Давыдовым7). Эту логику художник доводит до конца: до разрушения не только фигуры, формы, но и уничтоженья самой картины, заменяемой чисто абстрактным, \"умозрительным\" ассамбляжем (\"Голубой контррельеф\" 1914; \"Подбор: цинк, палисандр, ель (контррельеф)\" 1916, и др.). Ход мысли Татлина тут допустимо уподобить деконструкции - как в смысле филологическом (lie constmctio, т.е. \"о конструкции\": свое направление в искусстве Татлин назвал \"конструктивизмом\"), так и в новейшем философском смысле - как \'\'(мета)соответствию планам конструкции и деструкции\"8. Причем \"деконструированию\" он подверг не только живопись, но и скульптуру (по сюрреалистическому принципу ready-made, как указал Герберт Рид9), и, можно сказать, архитектуру, - внеся в нее такие начала, как мобильность, динамизм и проницаемость. Дальнейшее \"деконструирование\" приводит к тому, что искусство, \"перешедшее целиком из области идеологической в область материальной культуры\"10 сменяется социальной (и иной!) деятельностью художника; соответственно, анализ стилистический, эстетический должен смениться анализом индивидуальной психологии автора. Думается, именно личная порывистость, импульсивность, резкость Владимира Татлина способна объяснить как головокружительную стремительность его эволюции, так и какое-то яростное отталкивание от каждого предыдущего этапа/ авторитета. Например, отказ от живописи в 1914 году можно понять как желание окончательно разорвать с Малевичем (об этом недвусмысленно свидетельствует Н.И.Харджиев, см. примечание 5): не отсюда ль и тяжелые, доходящие чуть не до рукоприкладства позднейшие разбирательства с ним же (чему есть многочисленные свидетельства11)? Аналогично можно понять и явно инспирированное самим художником заглавие брошюры Н.Н.Пунина \"Татлин: против кубизма\" (1921) - как стремленье \"оттолкнуться\" от Пикассо. Но все же окончательного освобождения от гнета всех и всяческих авторитетов, полной самореализации мастер достигает в своей знаменитой Башне - \"Памятнике Третьего Интернационала\". * * * \"Моглец, я могу! Могей, я могею!\" В.Хлебников \"Зангези\" История заказа \"Памятника Третьего Интернационала\", его место в контексте эпохи, связь с планом \"монументальной пропаганды\", и так далее, многократно описывались12. Важно подчеркнуть, что Башня Татлина отражает личную, не только творческую, но и кардинальную психологическую победу художника. Это - символ торжества \"процесса индивидуации \"13, тем более грандиозный, чем глубже и сложнее попираемый им подсознательный комплекс неполноценности. К формальным источникам, вдохновившим внешний вид и концепцию Башни, относят и древний месопотамский зиккурат, и брейгелевскую \"Вавилонскую башню\", и архитектуру Ф.Борромини, и роденовский проект \"Башни труда\", и \"Развитие бутылки в пространстве\" (1912) Умберто Боччони14 ; можно вспомнить также почти одновременный \"Проект радиостанции\" (1919-20) Наума Габо (воспроизведен у Камиллы Грей). Но, конечно, самая первая ассоциация - это Эйфелева башня, символ Парижа; поскольку татлинская конструкция должна была превзойти ее масштабами (проектируемая высота - 400 м), то последняя знаменует как бы победу над Парижем, над парижской школой, и - окончательный рассчет с Пикассо. Вместе с тем, Башня Татлина - это как бы Эйфелем башня, помноженная на Бруклинский мост15 тут речь идет о победе над гнетом прошлого, понимаемым как власть и авторитет Отца. Отец художника, Евграф Никифорович Татлин, был инженером-технологом и работал в системе государственных железных дорог. В 1892 году был командирован в США для изучения американского опыта, и даже написал об этом книгу (1893, 2-е издание 1896). Как указывает исследователь, Е.Н.Татлин уделил в книге место \"своеобразной поэзии изобретательства\"16; представляется очевидным, что иженер-технолог не мог пройти мимо такого выдающегося конструкторского достижения Америки, как Бруклинский мост в Нью-Йорке (построен в 1867 году инженером Реблингом). Популярный в кругах творческой интеллигенции как символ \"американизма\" - эффективности, функциональности и т.д. (ср. известное стихотворение В.В.Маяковского, 1925), - для Татлина Бруклинский мост психологически мог ассоциироваться с образом отца; об их сложных взаимоотношениях шла речь выше17. Именно в бунте против авторитета отца, в независимости от него З.Фрейд видит залог экспериментаторской смелости Леонардо да Винчи;18 думается, в случае с Татлиным это тонкое наблюдение тоже верно. Таким образом, произвольно расправляясь с \"отцовским символом\" - \"вздыбливая\" мост, художник сублимирует эдипову мечту о \"посрамлении патриарха\" через завоевание пространства либидинозной энергией. Восприятие Башни как моста не случайно: она и есть в известном смысле мост - прежде всего, в будущее, поскольку реальное ее осуществление в условиях нищеты и разрухи 1919-20 гг. было невозможно. Она - мост, долженствующий объединить народы в мечте о всемирном братстве (Интернационал!). Дерзновенная не менее, чем соединяющий континенты мост через Босфор, предложенный Леонардо да Винчи турецкому султану в XV веке, она будто сливает с ним леонардовскую идею об утопическом \"идеальном городе\" и замечательно соответствует космическимессианскому пафосу революционной эпохи. Символизм и \"космизм\" Башни всячески акцентировался современниками: \"... спираль - линия движения освобожденного человечества. Спираль есть идеальное выражение освобождения; своей пятой упираясь в землю, бежит земли и становится как бы знаком отрешения всех животных, земных и пресмыкающихся интересов,\" - писал Н.Н.Пунин;19 подчеркивалось, что наклон мачты фермы параллелен оси земного шара, предполагаемая высота - кратна земному меридиану, составляя его стотысячную часть, и вращение внутренних объемов также соотносится со скоростью врашения Земли. Но главное значение Башни, конечно, заключалось в ее идеологическом содержании: символизируя Интернационал как всемирный союз народов, она была в этом смысле обратной Вавилонской башней, при строительстве коей, согласно Библии, произошло смешение земных языков (Быт., 11; 4-9). Массовое театрализованное действо, синтезирующее все искусства, которым должно быть ознаменовано построение Памятника - своеобразная антитеза \"Вавилонскому столпотворению\"20. Далее, \"Третий Интернационал\" понимался и как многонациональная империя, ассоциативно перекликавшаяся с \"Третьим Римом\"; поэтому Башня должна была вмещать в себя всемирное правительство (к участию в таком правительстве Татлина приглашал в 1917 г. В.Хлебников). На боковом фасаде имеется надпись: \"Совет Рабочих и Крестьянских Депутатов Земного Шара\": зал конференций (законодательных собраний), зал административно-исполнительных органов и информационное бюро должны были располагаться во внутренних вращающихся стеклянных объемах. Наконец, невозможно отрицать, что Башня производит сильнейшее эмоциональное впечатление. Она воспринималась не только как торжество дерзновенной инженерной мысли, но и как органическое, живое существо. \"Нелепый и наивный, чудовищный зверь с радиотелефонным рогом на голове и законодательным собранием Третьего Интернационала в брюхе\",21 - писал ироничный, но все же потрясенный Н.Э.Радлов. Исполинские размеры, еле сдерживаемый пружинный динамизм внушают мысль о невиданной креативной силе - мощи прокреации. В конечном итоге. Башня - несомненно, грандиозный фаллический символ, победоносно вонзающийся в небо (вспоминается строка О.Э. Мандельштама: \"а небо будущим беременно\") и провозглашающий победу над \"женской \" хаотической стихией, над российским \"пространством бессознательного \"22. Его интенция - и подавлять, и возбуждать - фетишистское свойство, не утраченное татлинским детищем и по сей день23. Вновь органическую форму, в сочетании с рафинированным, художническим изяществом конструкции и латентной эротической аллюзией, мы находим в знаменитом аппарате машущего крыла \"Летатлин\", над которым мастер работал в 1928-1932 годах. Существует рассказ о том, что Татлин выращивал бабочек в коробках, а затем наблюдал, как они расправляют крылышки, впервые оказавшись на ветру24 . Внешний вид \"Летатлина\" - ообенно в оголенном, необтянутом виде - изысканной графичностью линий обнаруживает безукоризненный вкус и являет как бы воплощенную идею полета - \"деконструкцию птицы\". Здесь еще одна несомненная точка соприкосновения русского конструктивиста с великим гением итальянского Ренессанса; как известно, над подобным устройством Леонардо да Винчи работал весьма увлеченно. В обоих случаях налицо, как указывает З.Фрейд, эротическая подоплека: ведь \"сны о полетах\", неизбывно питающие самую идею индивидуального летательного приспособления, есть предельное выражение эрекционной мечты25. R Отмеченное Фрейдом у Леонардо \"отвращение к сексуальному\", как кажется, проявилось и у Владимира Татлина: прежде всего, в костюмах для постановки \"сверхповести\" Велемира Хлебникова \"Зангези\", исполненных в 1923 году (в самом спектакле художник играл заглавную роль). Так, женский костюм для \"Горя\" включает доску на фронтальной части - от подбородка и ниже колен; мужская фигура - \"Смех\" - охвачена металлическим обручем как \"поясом целомудрия\" (даже если Татлин и не видел костюмов к балету \"Парад\", созданных Пикассо в 1917 г., их можно возвести к общему - футуристическому - источнику). Проектируемая Татлиным в следующем году \"нормаль-одежда\" - унифицирована и уни-сексуальна; поконструктивистски эффектная в эскизе как \"крупная пластическая форма\", она самодовлеюща и деэротизирует, нивелирует тело - совершенно в духе \"Двенадцати половых заповедей пролетариата\" А.Залкинда26. В 30-годы Татлин постепенно вытесняется на периферию художественной жизни страны. Новатор, чей главный пафос - в \"сыновьем бунтарстве\", он не смог существовать, когда \"эдипово пространство\" превратилось в \"царство мифологизированного Отца\", - а именно таковым во все возрастающей степени становится Советская Россия при И.В.Сталине. Деятели искусства, как и весь советский народ, неизменно проецируются на \"инфантильную позицию\". В официальных рецензиях на московскую выставку \"Художники РСФСР за 15 лет\" (июнь 1933-1934 гг.) делается вывод о \"естественной смерти\" формальных исканий и о том, что Татлин - \"никакой художник\". Автор довольно много занимается работами для театра, но и они периодически подвергаются разносной критике \"за формализм\" (например, оформление спектакля \"Пушкин\" в Свердловском драматическом театре, 1936.). Когда немолодой уже Татлин в середине 40-х годов, после 30-летнего перерыва, возвращается к станковой живописи, он приходит к ней как бы \"с противоположной стороны\", замыкая круг формального развития. Поздние вещи, написанные для себя (\"Ветки\" 1946; \"Мясо\" 1947; \"Красные цветы\" 1948-53; \"Череп на раскрытой книге\" 1948-53), своей импрессионистической пленерностью, \"этюдизмом\", нервным мазком - парадоксально напоминают самые ранние живописные опусы 1900-х. Конечно, в них есть профессионализм, вкус, какая-то печальная мудрость - но очевидны и дряблость, и исчерпание витальной силы. Эти вещи, в принципе, вписываются в контекст \"поставангарда\": по логике Б. Гройса, после того, как изобразительное искусство было проведено через \"абсолютный нуль\" - будь то \"Черный квадрат\", или скажем, \"Доска No. 1\" - \"любая форма, в том числе и та, которая отсылает к художественной традиции, становится абстрактной и позволяющей тем самым свободное манипулирование с собой.\"27 Старческий \"импрессионизм\" Татлина тут равноценен \"гипсовому Ренессансу\" позднего Малевича; такое гротескное \"примирение\" уготовила нашим суровым антагонистам \"ирония деконструкции.\" Владимир Татлин всегда дружил с литературой: широко известно посвященное ему стихотворение В.В.Хлебникова \"Татлин, тайновидец лопастей...\" (1916); близкие отношения с В.В.Маяковским завершились скорбною нотой, когда в 1930 году художник оформил похороны и катафалк поэта. Думается, родственное татлинскому настроение конструктивистского дерзания вдохновило и строки О.Э. Мандельштама, опубликованные в 1923 году в сборнике \"Лет. Авиастихи\": \"Опять войны разноголосица На древних плоскогорьях мира, И лопастью пропеллер лоснится, Как кость точеная тапира. Крыла и смерти уравнение - С алгебраических пирушек Слетев, он помнит измерение Других эбеновых игрушек...\" Тут и - зоркость взгляда, \"органическая\" метафора техники, непринужденная смелость сопряженья, и - пафос покорения пространства. Есть также чисто экзистенциальное сродство техники и судьбы, ставшее жизнью Владимира Евграфовича Татлина. Жизнью, которая теперь возвращается к нам. _________________ 1 - \"...Татлин... сравним с гениальным интеллектуалом Ренессанса Леонардо да Винчи больше, чем кто-либо из мастеров его времени\", - пишет, например, В.Ракитин (В.Ракитин. Мастеровой и пророк. /Великая утопия: русский и советский авангард 1915-1932. Берн - Москва, 1993, стр. 34). 2 - Самые ранние известные произведения Татлина - \"Гвоздика\" (1908-9), \"Огород\" (1908-9) - близки работам Ларионова \"импрессиониститческого\" периода (например, таким, как \"Верхушки акаций\" 1904, \"Сад\" 1904-6 и др.). 3 - Мать художника, Надежда Николаевна Татлина-Барт, умерла, когда мальчику было около 4-х лет; через некоторое время отец женился вторично. Известно, что у подростка Владимира не сложились отношения с мачехой; также есть свидетельство, что отец обладал суровым, жестким характером и притеснял сына (об этом, со ссылкой на воспоминания М.Ф.Ларионова, пишет Камилла Грей: C.Gray. The Russian Experiment in Art, 1863-1922. London, 1976, pp. 167-168). Вероятно, все это послужило причиной бегства 14-летнего Татлина в 1899 г. из-под родительского крова (в то время семья жила в Харькове). Юноша добрался до Одессы и устроился юнгой на торгово-пассажирское судно. Опыт плавания в Средиземноморье, возможно, сыграл какую-то роль в обогащении зрительных впечатлений будущего художника. 4 - Н.И.Харджиев сообщил о кубистическом рисунке Татлина, на котором Малевич сделал надпись: \"Рисунок Татлина. Брал уроки кубизма у меня. К.М.\"; Малевич говорил также, что сделав первый контррельеф, Татлин известил его, что перестал быть его учеником (приведено в: Владимир Татлин. Ретроспектива [Каталог выставки]. Составители Анатолий Стригалев и Юрген Хартен. DuMont Buchveriag, Koln, 1994, стр.18). 5 - Об этом см.: C.Gray, op.cit., pp.174-175; Alfred H.Barr Jr. Picasso: Fifty Years of his Art. New York, 1980, p.86 (со ссылкой на Ж.Липшица); Edward F. Fry. Cubism. New York-Toronto, (1966], p.134; H.Read. A Concise History of Modem Sculpture. London, 1971, p. 90 (со ссылкой на Д.Г.Канвейлера). На решающую роль знакомства с творчеством Пикассо для дальнейшего развития творчества Татлина указывает Д.В.Сарабьянов (Д.В.Сарабьянов. История русского искусства конца XIX - начала XX века. М., 1993, стр. 249). 6 - Как ни важен тут вопрос о \"приоритете\" в создании полностью абстрактного \"технического\" ассембляжа ( например.А.Стригалев пишет, что Татлин \"едва ли не первым стал использовать дерево, металлы, стекло, картон, проволоку, веревки и т.д. в качестве \"живописных\" материалов\" - Владимир Татлин. Ретроспектива..., стр.8), следует признать, что подобные идеи носились в воздухе со времени публикации манифестов футуристов, призывавших воспевать в искусстве заводы, мосты, пакетботы, локомотивы и т.д. Как указывает К.Грей (op.cit., p.94), первый манифест Ф.Т. Маринетти был опубликован в петербургской газете \"Вечер\" еще в 1909 г. 7 - Б.Р.Виппер. Проблема и развитие натюрморта. Казань, 1922; А.А.Федоров-Давыдов. Русское искусство промышленного капитализма. М., 1929. 8 - См. об этом: И.Гольдин. Деконструкция: опыт определения. \"Ступени\", 1993, No.l, стр.10. 9 - H.Read. The Concise Histoly of Modem Sculpture..., pp. 90-91. 10 - А.Федоров-Давыдов. Русское и советское искусство. Статьи и очерки. М., 1975, стр. 161. 11 - Н.Н.Пунин записал в дневнике 18 февраля 1925 года: \"Татлин...опять в дикой и тупой ярости, совершенно невозможен; на днях разломал какие-то двери в Музее и снова исступленно кидается на Малевича\" ( Н.Пунин. О Татлине. Архив русского авангарда. М., 1994, стр.73). См. также: C.Gray, op.cit., pp. 206-207; H.Read. A Concise History of Modem Painting. London, 1972, p.208 со ссылкой на свидетельство Н.Габо). 12 - См., например: История русского искусства, т. XI. М., 1957, стр. 135-136 (где Башня критикуется как \"грубейшее формалистическое заблуждение\"), Всеобщая история искусств, т. 6, кн. 2. М., 1966, стр. 213 (\"романтика и дерзновение духа...первых революционных лет\"); А. Стригалев. О проекте \"Памятника III Интернационала\" художника В.Татлина. \"Вопросы советского изобразительного искусства и архитектуры\" М., 1973, стр. 408-452. 13 - По К.Г.Юнгу, ивдивидуация - процесс психологического роста, \"зреления\" и осознания внутренних проблем, приводящий к душевной гармонии. Любопытно, что такие символы, как башня и кристалл в аналитической психологии означают искомую целостность - Самость (см.: M.L.von Franz. The Process of Individuation/ C.G.Jung et al. Man and his Symbols. New York, 1977, pp. 165-166, 221, 231 ill.). 14 - См.: Matthew Culleme Bown, Brandon Taylor (ed.). Art of the Soviets: painting, sculpture and architecture in a oneparty State, 1917-1992. Manchester & New York, 1993, p. 29. 15 - По свидетельству ассистента Татлина, Т.Шапиро, в основании Башни были устроены арки, чтобы можно было установить ее над рекой; правда, над какой - Москвой или Невой, решено так и не было (\"Вопросы советского изобразительного искусства...\", стр. 426). 16 - См.: \"Вопросы советского изобразительного искусства...\", стр. 409. 17 - Е.Н.Татлин умер в 1904 году. Представляется любопытным, что свое путешествие за границу, в Германию и Францию, Владимир Татлин совершил в 1914 г. в качестве слепого бандуриста на русской кустарной выставке: как известно, Эдип в порыве отчаяния ослепил себя. Вот и еще один штрих в \"покорении эдипова пространства\"! 18 - \"...Протест против отца явился инфантильным условием его... столь же великой деятельности в области исследования... Смелость и независимость его позднейших научных исследований предполагает незадержанное отцом инфантильное сексуальное исследование, а дальнейшее развитие их - отвращение к сексуальному.\" (Проф. Зигмунд Фрейд. Леонардо да Винчи. Перевод с нем. Е.С.Г. М., 1912, стр. 93, 95). Об \"отвращении к сексуальному\" речь впереди. 19 - Н.Пунин. Памятник III Интернационала, 1920. Цит. по: Н.Пунин. О Татлине..., стр. 20-21. 20 - ОС этом всем пишет А.Стригалев в сборнике: \"Вопросы советского изобразительного искусства...\", стр. 416-418. 21 - Н.Радлов. О футуризме. Петроград, 1923, стр. 48. 22 - Ср. на эту тему интересные рассуждения Бориса Гройса: \"...Россия, переживая свое пространство как \"пустое\", как пространство чистого бессознательного, провозглашает здесь своей целью эманировать в это пространство целиком искусственный мир, \"догнав и перегнав\" западный технический прогресс\" (Б.Гройс. Россия как подсознание Запада. \"Искусство кино\", 1992, N12, стр.8) 23 - Об этом свидетельствует автор реконструкции модели \"Памятника III Интернационала\" Д. Димаков: \"...Пожалуй, это было самое приятное время - работы велись быстро, радовало общение с материалом и вдохновляла крупность формы... Когда собрали модель, удивились остроте новых ощущений в переживании формы...\" (Владимир Татлин. Ретроспектива..., стр. 59). 24 - См.: С. Gray, op. cit., p. 183. Исследовательница называет этот проект Татлина \"пророчеством ракетной эры\". 25 - Prof. Sigmund Freud. Лекции по введению в психоанализ. 2-е издание. М., 1923, стр. 161-162; также: Проф. зигмунд Фрейд. Леонардо да Винчи..., стр. 99-101. 26 - Об А.Б.Залкинде с его заповедью \"половое должно во всем подчиняться классовому\" см.: А.Эткинд. Эрос невозможного. История психоанализа в России. Спб., 1993, стр. 328-329. 27 - Б.Гройс. Русский авангард по обе стороны \"черного квадрата\". \"Вопросы философии\", 1990, No. 11, стр. 72.

ОТКРЫТЬ САМ ДОКУМЕНТ В НОВОМ ОКНЕ

Комментариев на модерации: 2.

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ  [можно без регистрации]

Ваше имя:

Комментарий