Смекни!
smekni.com

Скоморохи на Древней Руси (стр. 7 из 9)

Народная драма складывалась также путем инсценировки пе­сен, наподобие того как это наблюдается в хороводах. Так, даже в XIX веке зарегистрирован случай, когда историческая песня о Кострюке инсценировалась ее исполнителями.

Известны случаи, когда святочные игрища непосредственно включались в комедии. Таково, например, игрище «Кобылка», которое вошло в кукольную комедию о Петрушке. Таково же святочное игрище «Медведь». Парня, изображающего медведя, наряжают в две черные шубы шерстью вверх. «Медведя» водит на цепи или на веревке вожак с длинной палкой в руках. Войдя в избу, медведь проделывает весь репертуар ученых медведей: после угощения пляшет, вставая на дыбы, задевая палкой присут­ствующих, и т. д. Вожак приговаривает обычный текст вожаков-медвежатников.

К числу небольших комических бытовых сценок следует отне­сти и сценку о стариках-гробокопателях. Ее сатирическое острие направлено против царя. С нею слилась другая - сцена с лека­рем. Обе сцены бытовали самостоятельно, а также входили в со­став пьес, например «Петрушки», «Царя Максимилиана» и «Лод­ки».

Наиболее социально острой является комедийная сценка о боярине и челобитчиках, созданная, как можно думать, в период городских восстаний 40-60-х годов XVII века. Подчеркнутый гротеск в исполнении и «глум» позволяют предполагать участие в ней скоморохов. На сцену выходил толстый боярин; на голове у него горлатная шапка из дубовой коры, сам он надутый, чванли­вый, с оттопыренной губой. К нему идут челобитчики и несут посулы в лукошках - кучи щебня, песку, сверток из лопуха и т. п. Челобитчики земно кланяются, просят правды и милости; но боярин ругает их и гонит прочь. Челобитчики начинают тузить боярина, грозят его утопить. Затем являются двое лохмотников и принимаются гонять толстяка прутьями, приговаривая: «Доб­рые люди, посмотрите, как холопы из господ жир вытряхивают». То же они проделывают с купцом. Отобрав деньги у последнего, добрые молодцы отправляются «во царев кабак». Представление заканчивалось обращением к толпе:

Эй вы, купцы богатые, бояре тароватые! ставьте меды сладкие, варите брагу пьяную, отворяйте ворота растворчаты, принимайте гостей голыих, босыих, оборванных, голь кабацкую, чернь мужицкую, неумытую!

Комедия о Петрушке

Все описанные комедии можно причислить к малой форме. К числу ранних пьес большой формы относится популярная комедия о Петрушке. Эта комедия наиболее типична для творчест­ва скоморохов. На Украине она называется «Ванька-рю-тю-тю» или «Ванька-рататуй» (испорченное «ратуй», что значит по-украински «спасай, караул»). В. Н. Перетц полагал, что героя коме­дии прежде называли Иваном, что комедия получила свое назва­ние от этого имени и что исстари она так и называлась повсюду. Иван, Иванушка - имя излюбленного героя русских народных сказок; это простой парень, трогательный в своей непосредствен­ности, однако ловкий, сообразительный, умеющий выйти из лю­бого затруднительного положения. Позднейшее же наименование комедии, по мнению В. Н. Перетца, связано с именем известного шута Анны Иоанновны Пьетро Миро (он же Педрилло, Кедрил, Петруха-Фарнос, Петрушка), пользовавшегося любовью не только двора, но и широких масс и фигурировавшего в «народных картин­ках» XVIII века. За долгие годы своего существования комедия переосмысливалась. Изменились не только имя героя и название комедии, изменился, возможно, и сюжет. Если образ Ваньки был сродни обаятельному образу Иванушки, то Петрушка, не теряя своего обаяния, приобрел черты удалого парня, смельчака, забия­ки, весельчака Педрилло.

Одну из сцен комедии о Петрушке зарисовал Олеарий, откуда следует, что она бытовала на Руси еще в 30-х годах XVII века. Зарисовка Олеария воспроизводит сцену, по-видимому, положив­шую начало всей комедии о Петрушке. На рисунке видны четыре фигуры: две по краям, из них одна (левая) никоим образом не че­ловеческая, а другая (правая) лишь с большими оговорками может быть принята за человеческую фигуру. Мы полагаем, что обе эти фигуры - набалдашники распорок. Действующих же фигур - две, по числу рук кукловода: человек, держащий лошадь за хвост, и Петрушка.

В документах, направленных против скоморохов (указ патри­арха Филарета, относящийся к 1628 году, и царская грамота 1648 года), ничего не говорится о кукольном театре, хотя и пере­числяются различные виды скоморошьего искусства. Однако в этих документах осуждается святочное «хождение» с «кобылками» и «меж себя наряженной бесовской кобылкой». Из текста трудно выяснить, идет ли здесь речь об одном и том же явлении или о сходных. В первом случае, вероятно, имеется в виду хождение с кукольным представлением «продажи лошади», во втором — ряжение лошадью.

То обстоятельство, что Олеарий зарисовал только одну сце­ну, вовсе не означает, что ею ограничивалась комедия о Петрушке в XVII веке. Ведь путешественник писал, что давались «разные» представления. Можно предполагать, что в старейшем варианте «Петрушки» кроме этой сцены встречались и другие. На основании двадцати трех проанализированных записей XIX века основ­ными сценами «Петрушки» могут считаться: 1) заявление Петруш­ки о желании жениться - 20 из 23; 2) покупка лошади - 20 из 23; 3) Петрушка и невеста - 19 из 23; 4) сцена с лекарем - 19 из 23; 5) черт или барбос уносят Петрушку - 18 из 23; 6) сцена с солдатом - 16 из 23; 7) сцена с городовым - 12 из 23. Остальные сцены, числом двадцать четыре, встречаются в упомянутых двадцати трех вариантах не более шести раз каждая. Появление в комедии позднейших наименований профессий не должно сму­щать исследователя, так как в фольклоре замены более ранних явлений более поздними обычны (лекарь - доктор, стрелец - солдат, пристав - городовой и т. д.). Можно считать вполне вероятным, что кроме сцены с лошадью в XVII веке могли входить в комедию еще пять упомянутых выше сцен. В таком случае старейшая фабула сводилась к следующему: Петрушка женится на богатой невесте, обзаводится хозяйством (покупает лошадь), лошадь его сбрасывает, лекарь его лечит, Петрушка убивает лекаря, затем по очереди стрельца и пристава, после чего черт уносит его в ад. В позднейших вариантах число убийств значи­тельно возрастает.

А. М. Горький причислял Петрушку к героям мирового эпоса и писал, что «наиболее глубокие и яркие, художественно-совершен­ные типы героев созданы фольклором, устным творчеством трудо­вого народа». Петрушка во всех своих поступках - выразитель протеста. Его неиссякаемая веселость, разящее остроумие и сде­лали его любимцем широких масс, а комедию о нем - самой популярной из всех старинных народных комедий. Дебоши и убий­ства, совершаемые Петрушкой, ни на минуту не вызывают у зрите­лей порицания. Однако все дошедшие до нас записи этой комедии оканчиваются тем, что Петрушка жестоко расплачивается за свои преступления. И тем не менее постигающая его «небесная кара» не умаляет оптимизма и силы протеста, которыми насыщена пьеса в целом.

Комедия о Петрушке была создана и бытовала, по-видимому, в городских (посадских, слободских) кругах. Об этом свидетельст­вуют сцены в трактире, образ приятеля Петрушки - молодого мастерового, пришедшего в город на заработки, скорбь матери Петрушки по поводу того, что сын женится на городской девушке, в то время как ему можно было выбрать невесту в деревне.

Народная драма

К тому же времени, что и комедия о Петрушке, относится, оче­видно, пьеса совершенно иного жанра - народная историческая драма в героическом духе - «Лодка». Это старейшая самобытная русская народная драма, насыщенная мятежным духом, связан­ная с именем Разина и, подобно разинским песням, имеющая доку­ментально-историческое значение. «Лодка» требует особо внимательного отношения исследователя, так как, собственно, это ком­плекс родственных пьес, известных более чем по тридцати пяти вариантам записей и описаний и содержащих в сумме свыше шести­десяти различных сцен, от двух до четырнадцати в каждой. Это свидетельствует о том, что она пользовалась большой популяр­ностью в народных массах и прошла длинный и сложный путь развития. Но при всем том из общего числа сцен легко выделить три основные и, по-видимому, старейшие. Это сцена в разбойничь­ем стане, в лодке и заключительная - с помещиком или в под­ворье. В разных местностях и в разное время наименования драмы давались в зависимости от того, на какую сюжетную деталь де­лался акцент. И все же одно-два названия являются основными: это «Лодка» (местами «Шлюпка») и «Шайка разбойников» (местами «Атаман разбойников» или «Разбойники»). Значительно реже пьеса называется по имени главного действующего лица - атамана («Степан Разин», «Ермак», «Владимир Железный», «Атаман Буря» и другие).

Вопрос о времени возникновения «Лодки», о социальной среде, в которой она появилась, долгое время считался неясным. Созда­на «Лодка» была в низовьях Дона или Волги казачеством, которое на рубеже XVI и XVII веков представляло собой внушительную силу. Это способствовало успешному развитию казачьего устного художественного творчества, которое началось, вероятно, не позже XVI века.

«Разинские» песни начали создаваться по свежим следам дви­жения под водительством Степана Разина самими его участниками. По крайней мере в научной литературе утвердилось мнение, что разинские казаки сложили и распространили песню о взятии Астрахани, что некоторые из песен о Разине, по всей вероятно­сти, возникли в самое ближайшее к эпохе Разина время, что «на древность создания... песен может указывать их зависимость от творчества былинного» и поэтому «нельзя утверждать... о позд­ней редакции разинских песен ссылками на анахронизмы, которые, конечно, появились позже», что разинские песни бытуют «в течение двух с половиной столетий», наконец, что вообще зна­чительная часть исторических песен «возникла как непосредствен­ный быстрый отклик народных масс на совершившееся событие; они представляли творчество, современное событиям, в нем отра­женным. Таковы, например, некоторые песни о событиях начала XVII века, часть песен о Разине». За разинскими песнями при­знано документально-историческое значение.