Смекни!
smekni.com

Оказионализмы в творчестве В. Хлебникова (стр. 3 из 4)

В.Хлебников считал, что каждый звук имеет свое значение, следует только научиться его понимать. Если собрать слова, которые начинаются одним и тем же звуком, и выявить то общее, что есть в их значении, то мы узнаем значение этого звука. Берем слово “чаша”, “череп”, “чан”, “чулок”, и др. Оказывается общее для всех этих слов и ряда других то, что они обозначают оболочку чего-то – воды, мозга, ноги. Выясняется, что и значение звука Ч – “оболочка”. Хлебников мечтал пойти дальше и найти звукосмысловые универсалии – значения, общие разным языкам, чтобы создать единый мировой язык. “Если окажется, что Ч во всех языках имеет одно и то же значение, то решен вопрос о мировом языке: все виды обуви будут называться Че ноги, все виды чашек – Че воды, ясно и просто”(Творч. Заруб п.,38). В нескольких трактатах Хлебников приводил таблицы значений звуков, далеко не во всем совпадающих между собой.

Он исследует внутреннее склонение слова. Такими словоформами он считает слова, которые отличаются друг от друга одним звуком. “Лесина” обозначает наличие растительности, “лысина”, по Хлебникову, - другая форма того же слова, и обозначает она отсутствие растительности. В.Маяковский пишет: “Для Хлебникова слово – самостоятельная сила. Отсюда – углубление в корни, в источники слова, во время, когда название соответствовало вещи. Когда возник, быть может, десяток коренных слов, а новые появились как падежи корня (склонение корней по Хлебникова) – напр., “бык” – это тот, кто бьет; “бок” – это то, куда бьет (бык). “Лыс” то, чем стал “лес”; “лось”, “лис” – те, кто живут в лесу. Хлебниковские строки –

Леса лысы.

Леса обезлосили. Леса обезлисили…” (В.Хлеб, Лирика, Минск, 6-7).

Звуковая плоть слова должна, по его мнению, заключать в себе и значение и семантику. “Словоторчество учит, что все разнообразие слова исходит от основных звуков азбуки, заменяющих семена слова, - пишет поэт в статье “Наша основа”. – Из этих исходных точек строится слово, и новый сеятель языков может просто наполнить ладонь 28 звуками азбуки, зернами языка. Если у вас есть водород и кислород, вы можете заполнить водой сухое дно моря и пустые русла рек. Вся полнота языка должна быть разложена на основные единицы “азбучных истин”, и тогда для звуко-веществ может быть построено что-то вроде закона Менделеева…”(Рус.лит.сер.в.,336).

В.Хлебников старается выявить хронологические закономерности, управляющие историей. Годы между началами государств, по его наблюдениям, кратны 413, гибель государств разделяют 1383 года, 951 год отделяет один от другого походы, отраженные неприятелем. Хлебников ставил число превыше всего. У него, как у Пифагора, миром правит число, Числобог. Между Числобогом и словами стоят числоимена.

Я всматриваюсь в вас, о числа <…>

Вы даруете единство между змееобразным движением

Хребта вселенной и пляской коромысла,

Вы позволяете понимать века, как быстрого хохота зубы.

В одной из рукописей Хлебникова от числа 2 идет цепочка слов: дело, добро, дух, дышать, душа, дар. От числа 3 цепочка: тело, труд, труп, трухнуть, тяжесть. Так из числа вырастают слова, становятся числоименами. Выражение –1 было особенно важным. Он видит в нем корень не только поэзии, но и вселенной. Самого себя он однажды назвал “веселым корнем из нет единицы”.

Его преобразования затрагивали и целый текст, можно наблюдать, например нарушение нормальных условий связанности текста. Одно и то же лицо или явление на протяжении короткого фрагмента может обозначаться разными местоимениями, разные лица и явления – одним и тем же местоимением.

Сходную роль играет смена грамматических форм лица и времени в глаголах, числа, падежа в именах.

Таким образом, можно сказать, что В.Хлебников, преобразуя язык, принял на себя функцию целого народа. Только народ преобразует язык постепенно, на протяжении веков и тысячелетий, а В.Хлебников все открытия совершал здесь и сейчас, на протяжении короткой творческой жизни. Его словарь в своей основе – система окказионализмов, его грамматика может быть построена как система нарушений нормативной грамматики русского языка.

ГЛАВА 2.

2.1.Окказионализмы В.Хлебникова.

Как было сказано ранее, Хлебников не просто создавал окказиональные слова, он создавал свой язык со своими законами. Эксперименты со словами различны. В нашей работе мы не смогли полностью исследовать все произведения В.Хлебникова. В сборниках “Велимир Хлебников. Лирика”, “Велимир Хлебников”, “Поэзия серебряного века” … нам удалось обнаружить 139 новообразований Велимира Хлебникова. Только в стихотворении “Заклятие смехом” встречаем 16 окказиональных слов. Попробуем разграничить его новообразования.

Потенциализмов у Хлебникова не так много. (В отличие, например, от Игоря Северянина, который чаще использовал именно эту продуктивную модель словотворчества). Нами обнаружено 20 таких новообразований, что составляет примерно 14%. Это в основном прилагательные, созданные путем сложения двух основ: огнивом-сечивом; зыбку-улыбку; куревом-маревом; желтострунный и стройно-плечистых, смелоликих. Зачастую он использует корни с совершенно разным лексическим значением, например из двух таких разных слов как вечер и грива (которые не совместимы по смыслу) Хлебников образует новое слово вечерогривы. А вот как звучит это слово в контексте:

Что было – в водах тонет.

И вечерогривы кони,

И утровласа дева,

И нами всхожи севы.

Как видим, Хлебников использует еще одно окказиональное слово, построенное по такой же модели.Такие слова помогают нарисовать более яркую картину окружающего мира, например, “ На берега озер черниловодных”, “печальнооких жен”, “в степях глубокожирных”.

Чаще в творчестве Хлебникова встречаются собственно окказионализмы, созданные по индивидуально-авторским моделям или с нарушением каких-либо условий по узуальным моделям. Нами обнаружено 119 таких слов, что составляет примерно 86%.

Например, он предлагал создавать парадигмы слов, зная значение отдельных звуков. “Найти, не разрывая корней, волшебный камень превращения всех славянских слов одно в другое…”(Рус лит сер в, 337). Если слово “Днепр” – поток с порогами, “Днестр” – быстрый поток, тогда “Мнепр”(вводится местоимение мне) – поток личного сознания, преодолевающий препятствия, а “Мнестр” – быстрый поток мыслей, “Гнестр” – быстрая гибель, “Снестр” – сон и т.д.

Хлебников создал целую “периодическую систему слова”. Беря слово с неразвитыми, неведомыми формами, сопоставляя его со словом развитым, он доказывал необходимость появления новых слов. Если развитый “пляс” имеет производное слово “плясунья”, - то развитие авиации, “лёта”, должно дать – “летунья”.

Хлебников свободно обращается со звуками, заменяя в словах один зук на другой. Например, вместо слова дня используется его аналог - зня (меняется всего один звук в начале слова); может измениться звук и в корне, как в словах коняшня (вместо конюшня) и бабр (видимо бобр). Встречаются слова, в которых пропущен или добавлен какой-либо звук: “В нахмуренные лббы и ноздри”, “…дитя отирает глазики! Мотри! Мотри! Дитя!” (возможно Хлебников имитирует детскую речь).

Хлебников мог образовать множество слов от одного корня. В его стихотворении “Заклятие смехом” мы встречаем 16 окказиональных слов, созданных на основе корня “смех”:

Заклятие смехом.

О, рассмейтесь, смехачи!

О, Засмейтесь, смехачи!

Что смеются смехами, что смеянствуют смеяльно,

О, засмейтесь усмеяльно!

О, рассмешищ надсмеяльных – смех усмейных смехачей!

О, иссмейся рассмеяльно, смех надсмейных смеячей!

Смейево, смейево,

Усмей, осмей, смешики, смешики,

Смеюнчики, смеюнчики.

О, рассмейтесь, смехачи!

О, засмейтесь смехачи!

Только на основе одного корня Хлебников рисует целую картину: это и смехачи (слово образовано по типу циркач – циркачи), которые не просто смеются, а смеянствуют смеяльно; это и смеюнчики (используется уменьшительно-ласкательный суффикс юнч); и смешики (также используется суффикс ик); и т.д.

Встречаются у Хлебникова и другие словообразовательные модели, например:

Сыновеет – безличный глагол, созданный по образцу глагола такой же структуры вечереет.

Красотинцы – одушевление неживых предметов. По этой же модели созданы такие слова как: смеюнчики, смехачи, времири, времыня, жарирей, поюны. Такие слова можно воспринимать только в контексте:

Там, где жили свиристели,

Где качались тихо ели,

Пролетели, улетели

Стая легких времирей.

Где шумели тихо ели,

Где поюны крик пропели,

Пролетели, улетели

Стая легких времирей…

И дальше, в этом же стихотворении, он образует от слова поюны совершенно новое – краткое причастие поюнна (“Ты поюнна и вабна…”).

Достоевскимо, пушкиноты, чингисхань, ниагарится - модель образования нового слова от имени собственного, когда нормальными, обычными для данного суффикса являются образования от нарицательных существительных.

Сложные слова: бесповеликая, предземшарвеликая (земной шар + великий), хорошеуки (хороший +наука), лебедиво (лебедь+диво), Перунепр (Перун+Днепр). Создавая новые слова, Велимир Хлебников нередко использует древнерусские основы слов, например окопад .

Серпень – слово, созданное с помощью непродуктивного суффикса –ень- (как ливень).

Очаревна – от очарование – по типу слова царевна.

Мореречи – слово, образованное путем слияния словосочетания “море речи”.