Смекни!
smekni.com

Роль внутренних факторов в формировании внешней политики Турецкой республики после Второй мировой войны (1945-1980 гг.) (стр. 2 из 10)

Близкое сотрудничество с Западом было предопределено задолго до начала холодной войны: во-первых, Турция всегда ориентировалась на сильные капиталистические государства, а во-вторых, вся внутренняя политика, начиная с образования республики была пропитана духом антикоммунизма[7]. Период сотрудничества Мустафы Кемаля с Советским Союзом был вызван объективными, но перманентными причинами, а именно международная изоляция независимой Турции.

В 1946 г. в Стамбул с дружеским визитом зашёл американский крейсер Миссури, об этом событии многие авторы пишут, как о ключевом событии, давшем начало активным американо-турецким отношениям[8]. В дальнейшем Турция стала реципиентом в плане Маршалла и получила 100 млн. долл. В соответствии с доктриной Трумена. Такое внимание со стороны Запада безусловно поднимало ее авторитет, но не столько в глазах остальных стран, которые понимали, что Турция становится звеном в противостоянии Советскому Союзу и социалистическому блоку, сколько в своих собственных. Политическое и экономическое сближение с США и Западной Европой заставляло руководство народно-республиканской партии, которая единолично управляла страной с 1923 г., и ее правительство обратить критический взгляд на политическую систему Турции. В последние месяцы второй мировой войны советское правительство попыталось пересмотреть договор о проливах, подписанный в 1936г. в Монтре, а также границы между СССР и Турцией[9]. США, соглашаясь оказать Турции в усло­виях политического давления на нее со стороны СССР моральную и материальную поддержку, выдвигали в качестве условия такой поддержки демократизацию ее политической системы. В целом можно сказать, что переход к многопартийной системе был задан смыслом кемалистских принципов, логически вытекал из развития предусмотренной им политической системы. Внешние же факторы сыграли роль своего рода катализатора. НРП к моменту относительной стабилизации политической жизни Турции была готова пойти на создание многопартийной системы. Инициативы в направлении создания многопартийности проявились внутри самой НРП. В июне 1945 г. четыре депутата меджлиса - видные деятели НРП Джеляль Баяр, Аднан Мендерес, Фуат Кепрюлю и Рефик Коралтан обратились в парламентскую группу партии с письмом, где указывали, что необходимо установить реальный контроль парламента над правительством, обеспечить осуществление признанных конституцией свобод и прав человека и разрешить переход к многопартийной системе. Эти же четыре деятеля 7 января 1946 г. заявили о создании Демократической партии, единственной, которая смогла составить реальную оппозицию правящей НРП. Необходимо подчеркнуть что, несмотря на существование других партий, в последующие десятилетия НРП и ДП и армия будут единственными политическими силами, которые будут влиять на формирование внутренней и внешней политики. По сути, программные установки демократической партии по внешнеполитическим вопросам не отличались от программы НРП, расхождения наблюдались только в видении внутренних проблем, а именно отход от этатизма, либерализация религиозной политики[10].

Республиканцы (НРП), пойдя на значительную демократизацию общественно-политической жизни, в то же время отнюдь не планировали расставание с властью. Не дав демократам (ДП) времени на консолидацию своих рядов, они в июле 1946 г. провели досрочные выборы в меджлис, сделав все, чтобы не допустить своего поражения. Тем не менее, демократы получили 64 депутатских мандата и развернули кампанию против НРП, обвиняя ее в коррупции и фальсификации итогов выборов. В крупных городах демократы собирали на свои митинги огромные массы людей. Дело осложнялось тем, что в конгрессе США при обсуждении вопроса о военной помощи Турции прозвучала резкая критика в адрес турецкого руководства по поводу отсутствия в стране политических свобод. Руководители НРП оказались между двух огней - критики извне (из США) и изнутри (со стороны ДП). На фоне всеобщего недовольства населения многолетним пребыванием у власти республиканцев и радостных ожиданий от демократической партии последняя одержала победу на выборах в турецкий парламент в 1950 г., получив 408 мест в меджлисе против 69 у НРП.

Почти сразу после прихода к власти ДП начала утверждать, а в ее лице турецкая торгово-промышленная буржуазия, что тесное сотрудничество со странами Запада, в первую очередь с США, позволит им получить экономическую помощь, современную технологию и приблизить Турцию к уровню капиталистических государств. Внешнеполитический курс нового правительства был наиболее выразительно сформулирован президентом Баяром в интервью с руководителем американской миссии в Турции Расселом Доором: «Мы приложим все силы, чтобы результатами турецкой политики были удовлетворенные наши американские и английские друзья»[11].

Когда в июне 1950 г. началась Корейская война, Вашингтон откровенно поставил требование перед турецким правительством принять участие в операции. Опасаясь утратить поддержку Америки, президент и премьер-министр без санкции меджлиса согласились отправить в Корею военную часть – бригаду численностью в 4,5 тыс. солдат.

Участие Турции, единственной страны Близкого и Среднего Востока, в войне в Кореи ускорила его вступление в Северо-Атлантический блок (НАТО). Уже в октябре 1950 г., то есть в первый период деятельности этой военной группировки, вследствие обмена нотами между государственным секретарем США Д. Ачесоном и турецким послом в Вашингтоне было согласовано, что Турция будет принимать участие в работе Совета НАТО при рассмотрении вопросов, которые касаются обороны Средиземного моря[12].

В сентябре 1951 г. на сессии Совета НАТО в Оттаве Турция, а также Греция были принятые в состав Северо-Атлантического союза как полноправные участницы. В 1952 г. турецкий меджлис ратифицировал вступление Турции к НАТО. А в 1955 г. Турция стала страной-основателем Организации центрального договора, известного как СЕНТО, создание которой было одной из стратегических задач американской стратегии противостояния социалистическому блоку.

Связанная многими обязательствами с союзниками по блокам, Турция часто проводила «несолидарную» политику по отношению к мусульманским странам, что в последствии отразилось на ее имидже и было препятствием для нормального сотрудничества, в частности с арабскими странами. Помимо объективных причин такого курса были и субъективные причины, а именно неприязнь к арабским государствам, которая была наследием османской империи и отражена в идеологии «пантюркизма». Турция «забыла»,что она ближневосточная страна, группа развивающихся стран в ООН не считала ее «своей»[13]. Так было, прежде всего, во время вооруженной англо-франко-израильской агрессии против Египта в 1956 г. Формальное осуждение Турцией тройственной агрессии на Чрезвычайной сессии Генеральной Ассамблеи ООН не помешало в то же время турецкому министру иностранных дел Фатин Рюштю Зорлу на сессии Парламентского Совета в Карачи оправдывать агрессоров и обвинять во всем Египет. Он говорил, что своим решением о национализации Суэцкого канала и своей внешней политикой Египет вызвал агрессию[14]. Кроме этого, Турция проводила политику на сближение с Израилем, с которым с 1949 г. были установлены дипломатические отношения. С середины 50-х годов, Турция, накопив военный потенциал часто проводила маневры у границ Сирии и Ирака, показывая свою откровенную недружелюбность.

Американский сенат в 1957 г. одобрил, предложенную президентом США доктрину Даллеса-Эйзенхауера. Эта доктрина уполномачивала американского президента использовать вооруженные силы США «для предоставления помощи любой стране или группе стран, которые пригласили помощь для защиты от вооруженной агрессии со стороны любой страны, которая контролируется международным коммунизмом». Турецкий премьер-министр Аднан Мендерес, выступая на пресс-конференции в 1957 г., так охарактеризовал этот документ: «Багдадский пакт, а отсюда и Турция, есть элементами, которые составляют ось «доктрины Эйзенхауэра», которая должна обеспечить стабильность на Среднем Востоке и укрепить Багдадский пакт». В тот период американские политические деятели утверждали, что «Турция и Израиль являются единственными странами на Ближнем Востоке, на которые Соединенные Штаты могут положиться». Однако, во время сессии Совета Багдадского блока в январе 1958 г. была заявлена что политика США в отношении Ближнего Востока не оправдала надежд тех кругов в Турции, Иране и Пакистане, которые надеялись что, в конце концов будет уделено внимание на вопрос экономического развития в этих странах[15].

Однако, несмотря на очевидную непопулярность внешнеполитического курса правительства Баяра-Мендереса и на тот факт, который против него в стране назревала довольно влиятельная оппозиция, правители Турции продолжали придерживаться односторонней ориентации на западные государства и, прежде всего, на Соединенные Штаты Америки.

В октябре 1959 г. было подписано дополнительное турецко-американское соглашение о размещение на территории Турции баз НАТО для ракет среднего радиуса действия, а также о строительстве близ Стамбула атомного реактора. В связи с этим американская газета «Нью-Йорк таймс» писала: «Турция, которая имеет на своей территории большие авиационные и военно-воздушные базы НАТО и радарные установки, с введением в действие ракетных баз превращаются в важнейший военный арсенал НАТО»[16].