Смекни!
smekni.com

Управленческие революции менеджмента (стр. 2 из 3)

Итак, вначале менеджер и собственник — одно лицо. Затем управление отделяется от капитала и производ­ства, вместо одного капиталиста-менеджера возникают два сообщества: акционеры и наемные руководители. Менеджеров много, и каждый следит за конкретной функцией: планированием, производством, снабжени­ем. После этого функция каждого менеджера-специали­ста вновь дробится и вместо одного человека появляет­ся сообщество специалистов, которые образуют плано­вое бюро, конструкторский отдел, бюро контроля. Менеджер отныне координирует работу специалистов. Ученые изобрели особые инструменты координирова­ния деятельности людей, в частности, систему принятия решений, определение целей политики компании, фи­лософию управления.

Корпоративный менеджмент

Менеджмент зародился в частном секторе, а не в го­сударственном. Он возник в качестве бизнес-менеджмен­та. Но по-настоящему он встал на ноги, т. е. явил себя миру как научная и социальная сила, не в средних и мелких фирмах (хотя там свободное предпринимательство было очень развито), а в крупных корпорациях. В таких гиган­тах (например, «Дженерал Моторс»), годовые доходы которых превышали бюджеты некоторых государств. Благосостояние и государства, и частного сектора все больше зависело от качества управления. Менеджмент притягивал лучшие силы нации, и даже средних способ­ностей люди, пройдя сложный путь управленца, станови­лись со временем выдающимися личностями.

Когда в середине XIX века зарождался современ­ный менеджмент, этот процесс мало кто замечал. Глав­ные бои тогда шли между трудом и капиталом. XIX век так и называли — «поле идеологического противобор­ства труда и капитала». Революции, стачки, локауты потрясали промышленный мир. XX век называют эпо­хой противоборства индивида и организации. Весь мир стал одной огромной организацией, в которой главное действующее лицо — бюрократ. Революции и забастов­ки в развитых странах научились улаживать на дого­ворной основе. Иначе говоря, идеологическое проти­воборство переросло в управленческое. Сейчас не капиталист противостоит рабочему, а руководитель — подчиненному.

Итак, началом четвертой революции в управлении явилась буржуазная революция, символизировавшая выход на историческую сцену новой фигуры — капита­листа. Когда он обжился и понял, что в одиночку ему не сыграть всю пьесу, возникла новая фигура — наемный менеджер. Стало быть, начало эпохи — появление ка­питалиста, а ее конец — приход менеджера.

Пятая управленческая революция

Промышленная революция и классический капи­тализм в целом все-таки оставались временем бур­жуа. Менеджер не стал еще ни профессионалом, ни главным героем. Только эпоха монополистического капитализма дала первые школы бизнеса и систему профессионального обучения руководителей. С по­явлением класса профессиональных менеджеров и от­делением его от класса капиталистов стало возможным говорить о новом радикальном перевороте в обществе, который нужно считать пятой революцией в управле­нии. Ее содержанием стало превращение менеджеров сначала в профессиональную страту, а затем в отдель­ный от капиталистов социальный класс.

Вытеснение капиталиста

Индустриальная революция доказала, что чисто управленческие функции не менее важны, чем фи­нансовые или технические. Хотя многие, в том числе и Адам Смит, в этом сомневались: для них в середине XIX века главным героем оставался менеджер-фабрикант (капиталист). Уже К.Маркс, написавший «Капитал» в конце 60-х годов XIX века, не верил в историческую пер­спективу капиталиста, в его способность эффективно уп­равлять сверхсложной экономикой и высокотехнологич­ным производством.

Однако со временем теоретики и практики начи­нают осознавать, что капиталист в управлении произ­водством — фигура отнюдь не самая главная. По всей видимости, он должен уступить свой капитанский мос­тик. Но кому именно? Маркс полагал, что пролетариа­ту, и не ошибся, поскольку именно пролетариат завое­вал господствующие позиции в социалистических стра­нах, включая СССР. Макс Вебер видел его преемником бюрократию, и тоже оказался прав, ибо бюрокра­тия является мощным фактором развития во всех странах мира.

Различие взглядов социолога М.Вебера и экономи­ста К.Маркса весьма примечательно. И Маркс, и Энгельс видели, что капиталист — фигура преходящая. О том же самом говорил и Вебер. Зарождение акционерного ка­питала, появление огромных корпораций, централиза­ция банков и транспортных сетей делали излишней фи­гуру индивидуального собственника. Его место занимает бюрократ — государственный чиновник. Укрупнение предприятий и появление акционерной формы соб­ственности способствуют вытеснению индивидуально­го капиталиста из производства точно также, как руч­ной труд вытесняется машинным. Энгельс и Маркс призывают капиталиста «уйти в отставку», уступить свое место рабочему классу. Формируется теория социалис­тической революции. Вебер также предлагает капита­листу подать в отставку, но уступить место менеджерам и бюрократам. Вебер заложил основы теории менеджер­ской революции и социологии бюрократии.

Зарождение теории менеджерской революции

Веберовская концепция бюрократии послужила те­оретической платформой менеджерской революции. Хотя некоторые ее ключевые положения, по мнению видного американского социолога М.Цейтлина, восхо­дят к идеям Гегеля и Маркса о сущности и роли корпо­раций в капиталистическом мире. В конце XIX — нача­ле XX века, когда Вебер создавал социологию бюрокра­тии, теоретики германской социал-демократии Э.Бернштейн и К.Шмидт выдвинули гипотезу о том, что собственность в своей корпоративной форме есть при­знак наступающего процесса отчуждения сущности ка­питализма. Согласно этой теории, класс капиталистов постепенно вытесняется административной стратой, интересы которой противоположны интересам соб­ственников.

Усиление и господство бюрократии

К тому времени М.Вебер писал и об усилении роли администрации в государственном и частном секторах экономики. Администрация уже захватила господству­ющие высоты в общественной жизни и превратилась в самостоятельную социальную страту. Сословная спло­ченность бюрократии покоится не только на субъектив­ном ощущении принадлежности к данной группе, но и на вполне объективных процессах. В бюрократизиро­ванном обществе повышается социальная значимость «чина», своего рода пиитет должности, который защи­щается административно-правовыми нормами.

Рост бюрократии на самом деле отражал тот факт, что в капитализме XX века управление производством перестало служить прямой функцией собственности на орудия труда. Да и сама собственность теряет ин­дивидуально-частный характер, становясь все больше корпоративно-коллективной. «Люди, господствующие в бюро», монополизируют технику управления и ка­налы коммуникации. Все чаще они засекречивают ин­формацию под предлогом «служебной тайны», созда­ют такие механизмы поддержания иерархической структуры, которые исключают конкуренцию, выборы и оценку работников по деловым качествам.

Бюрократия несовместима с участием всех или большинства членов организации в принятии управ­ленческих решений. Она считает только себя компе­тентной в таких действиях, полагая, что управление — функция профессионалов. Чиновники — это прежде всего те, кто прошел специальную подготовку и зани­мается управлением всю жизнь.

Усложнение управления производством приводит к монопольному захвату ключевых позиций «статус­ной группой», имеющей свою идеологию и систему ценностей. Происходит тотальная бюрократизация управленческого аппарата. Бюрократия превращается в господствующий элемент социальной структуры, и сверх того — в столь жизнеспособный элемент, что практически не поддается уничтожению. Из всего многообразия социальных действий на производстве единственно рациональными и законными призна­ются те из них, которые осуществляются самой бю­рократией или служат поддержанию ее статус-кво.

Менеджеры как социальный класс

В 1941 г. Дж.Бернхайм пишет книгу «Менеджерс­кая революция» [70], основной пафос которой заключа­ется в том, что класс капиталистов практически вытес­нен классом управляющих. По существу, его идеи во многом совпадают с мыслями Вебера, с той лишь разни­цей, что вместо бюрократии господствующей силой про­возглашаются менеджеры. Он считает, что капиталист-собственник перестал быть необходимой предпосылкой нормального функционирования производства, что ме­неджеры — такой же социальный класс, как бюрокра­ты или буржуазия. Собственность, полагает Бернхайм, это не просто капитал или овеществленный труд, а преж­де всего контроль. Если нет контроля, то нет и собствен­ности. Но контроль находится теперь в руках менедже­ров, а собственности в прежнем ее понимании не существует.

Отделение собственности от контроля

Десятью годами раньше сходный тезис был про­возглашен А.Берлом и Г.Минсом. Их работа стала эм­пирическим источником теории менеджерского ка­питализма. В подтверждение идеи о том, что разложение атома собственности разрушает фундамент, на котором строился экономический порядок последних трех веков, они привели следующие данные: около 65% крупнейших корпораций США контролируются или менеджментом, или с помощью особого механизма, который включает небольшую группу (меньшинство) акционеров [66, с. 8, 110]. С тех пор эмпирические данные Берла и Минса стали источником значительного числа теоретических обобщений при изучении отделения собственности от контроля. Наиболее полное выражение идея менеджер­ской революции (МР) получила у Бернхайма, который ввел и сам термин «менеджерская революция». Если собственность означает контроль, то их разделение оз­начает исчезновение собственности как социального яв­ления, имеющего самостоятельное существование, по­лагал этот ученый.