История налогообложения (стр. 10 из 11)

Значительно дифференцированы также ставки нало­га на корпорации. Однако, оценивая этот налог с пози­ций трудящихся, следует иметь в виду, что корпорации, равно как и другие предприниматели, отчисляют в бюджет из своих доходов солидные суммы, как пра­вило заметно превышающие основной налог на со­циальное страхование. В последующем за счет этих средств, а также взносов из зарплаты самих работни­ков государство выплачивает пенсии и пособия.

Остановимся еще на одной немаловажной особен­ности нынешней ситуации. Строго говоря, налог на корпорации отныне перестает быть, как это наблюда­лось в прошлом, налогом лишь на их прибыль, ибо обложение начинает распространяться и на часть из­держек производства и обращения, в частности на ре­кламные расходы, на затраты, связанные с предостав­лением услуг клиентам, и так далее. Одновременно происходит существенное ограничение налоговых льгот, особенно на инвестиции и ускоренную амортиза­цию.

В целом в области прямого налогообложения, куда как раз и относятся подоходные налоги с населения и нало­ги на корпорации, наблюдается серьезная попытка добиться более справедливого общего перераспределения налогового бремени. Подобное выравнивание дости­гается прежде всего с помощью, во-первых, увеличения взносов самих корпораций (снижение налоговых ставок здесь компенсируется увеличением доходов, с которых начинают взиматься соответствующие платежи), а во-вторых, общим уменьшением налогов с населения. Од­новременно эти налоговые корректировки призваны стимулировать дальнейшее оживление рынка за счет поощрения роста предложения товаров и услуг, с од­ной стороны, и спроса на них, с другой. Важную роль в налоговых системах развитых стран продолжает играть также и косвенное нало­гообложение, в рамках которого особое место зани­мают акцизы, налоги на предметы потребления и тамо­женные пошлины. В конечном счете все они оплачи­ваются потребителями, поскольку принимают форму надбавки к ценам на различные товары и услуги.

Акцизы вначале попадают в руки либо производи­телей соответствующих товаров, либо торговцев, зани­мающихся их реализацией. В среднем около 4/5 их по­ступлений в бюджеты капиталистических стран прихо­дится на обложение владельцев автомобилей и таких предметов личного потребления, как алкогольные на­питки и табачные изделия. В дальнейшем они не только пополняют казну, но и направляются на различные со­циальные цели: на борьбу с курением, потреблением наркотиков и алкоголя, на строительство и эксплуата­цию автомобильных дорог, протекционистскую защи­ту внутреннего рынка, охрану окружающей среды.

Весомую часть налоговых поступлений составляют налоги на предметы потребления, к числу которых от­носятся прежде всего налоги на покупки в розничной торговле, налог с оборота в сфере услуг, налог со зре­лищ, страховая пошлина и налог на добавленную стои­мость, действующий в производстве потребительских товаров и услуг, торговле, операциях по аренде и в некоторых сферах коммерческой деятельности, который большинство специалистов считает достаточно эффек­тивным инструментом стимулирования предпринима­тельства во всех его разновидностях.

Приведенный перечень прямых и косвенных нало­гов на практике дополняется и многими другими пла­тежами, активно используемыми во всех странах: нало­гами на недвижимость, земельную собственность и с наследства, а также штрафами за загрязнение окру­жающей среды, за нарушение компаниями антимонополистического законодательства и различными целе­выми сборами.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, подводя итог можно сказать, что налогообложение имеет богатую и насыщенную историю. Разнообразие видов налогов просто впечатляет. Что только не служило в прошлом объектами обло­жения налогами! Общественные туалеты и бороды, женская косметика и драгоценности, эркеры и балконы, окна и двери, скаковые лошади и экипажи. Порой спе­цифические налоги следовало вносить не за вещи, а за определенные действия или отсутствие таковых. Известным феодальным налогом на свадьбу поддан­ных какого-либо сюзерена являлось «право первой но­чи». В эпоху мрачного средневековья существовал и довольно не­обычный «налог на убийство», который в качестве штрафной санкции должен был уплачивать ландфогт, если в границах его земельных угодий свершилось не­раскрытое за шесть месяцев хотя бы одно убийство. История умалчивает о степени эффективности подоб­ной формы борьбы за поддержание общественного по­рядка. Поэтому даже в условиях сложившейся у нас сегодня криминогенной обстановки рискованно вносить предложение о распространении подобного опыта налогообложения на местные органы власти. А что до налоговых курьезов, то и по сей день от них несво­бодна по существу ни одна финансовая система.

Достаточно сослаться на факт своеобразной при­чинно-следственной связи, сложившейся между жест­ким налоговым регулированием (с высокими процент­ными ставками) и довольно пышно расцветающей теневой экономикой. Так, сегодня на долю тене­вой экономики в отдельных странах приходится от 10 до 20%, а в Италии— 40% совокупного социального продукта.

Здесь можно было бы завершить этот краткий раз­говор о «странностях» налогов, если бы не одно об­стоятельство. Оно опять-таки касается внутренней сущности налога, а отнюдь не его причудливых, изо­щренных и просто случайных внешних форм.

Любой специалист, наверняка задер­жит свое внимание встретив следующее парадоксальное ут­верждение: «Величайшим курьезом является, собственно говоря, само налого­обложение. Как это случилось, что человек половину или более своего честно заработанного дохода отдает охотящейся за налогами казне без права требовать за это какой-либо ответной услуги?»

И действительно, какой же принцип должен быть положен в основу налогообложения? Если, к примеру, кредит, разумеется, нормальный кредит немыслим без его возвращения даже без процентов в руки кредитора, то налог, с точки зрения нормального плательщика, представляется безвозвратной потерей.

Средневековый философ Фома Аквинский, цитировавшийся ранее, получив­ший посмертно титул «ангельского доктора» и причи­сленный к лику святых римско-католической церкви, определил налог как «дозволенную форму» грабежа, не отрицая, правда, существования «грабежа без гре­ха», когда собранные платежи употребляются на «всеобщее благо». Возможно, такой подход теолога к сугубо финансовым проблемам вытекал из его рели­гиозного постулата, что «всяческое зло может быть во­зведено к некоторой благой причине»[20] . Не будем вдаваться в эти тонкости, хотя прекрасно понятно: грабительский характер налогообложения все еще продолжает наблюдаться и в современных налого­вых системах самых различных государств.

Бесспорно, полностью отрицать возвратность «на­лога вообще» было бы абсурдно. Так или иначе казна удовлетворяет многочисленные общественные потреб­ности. Что бы и кто бы ни финансировался в дальней­шем за счет налоговых платежей, следует считать (если не практически подсчитать, то хотя бы теоретически предположить), что факт их возврата плательщикам обязательно состоялся, даже если принять во внимание все моменты перераспределения доходов.

К сожалению, однако, не является предельно ясным представление о «всеобщем благе». Отдельно взятые физические и юридические лица, а тем более регионы и другие административно-территориальные образова­ния, если речь пойдет о федеративном государстве, не могут иметь на сей счет свое «особое мнение». В этом случае к бюджетному механизму, в лоне которого свер­шается «кровообращение», начинают предъявляться серьезные претензии, чем-то напоминающие жалобы, поступающие в отделение связи: дескать, опять перепу­тали адреса отправителей и получателей.

И вывод, который позволительно сделать при все еще существующей путанице «адресов», будет тако­вым: человечество пока еще не изобрело, да и не могло объективно изобрести, системы справедливого налого­обложения. На пути к ее созданию уже есть некоторые успехи. И все-таки сама эта справедливость должна опираться на полную возвратность налогов, разве что исключая отдельные издержки обращения, возврат­ность по отношению к обществу в целом, к тем, кто действительно своим трудом, физическим или умствен­ным, создает общественное богатство, материальное и нематериальное, и, наконец, к тем, чь и услуги явля­ются необходимыми с точки зрения общества, а не к тем, кто их ему предлагает. Отсюда, собственно говоря, сама степень справедливости должна определяться сте­пенью возвратности.

Поскольку же налоговый механизм изначально встроен в сферу распределительных отношений, где играет роль одного из важнейших звеньев обществен­ного воспроизводства, постольку он не в состоянии изолировать себя от данного способа производства и прежде всего от системы определенных общественных отношений. В этом смысле любая конкретная практика налогового обложения не может не обнаружить на своем челе следы породившей ее экономической струк­туры общества. Думается, К. Маркс был глубоко прав, когда отметил в одной из своих рукописей, что «…способ грабежа сам опять-таки определяется способом производства»[21] .

Хорошо осознав, что в справедливости остро нуж­дается в настоящее время не только наше духовное бытие, но и бытие экономическое, социальное, решая насущные проблемы сегодняшнего дня, не будем забы­вать о необходимости постоянн о обращать свои взоры как научные, так и практические не только в будущее, но и в прошлое. И здесь не грех уподобиться древне-римскому Янусу, имевшему, как известно, два лица, смотрящих вперед и назад. Кстати, римляне не считали его воплощением позорящего человека двуличия, а почтительно относились к нему как к божеству «входа и выхода»—символу всякого начала.