Смекни!
smekni.com

Адыгские педагоги-просветители (стр. 6 из 7)

Ко времени работы в урупском училище относится и начало обще­ственной и просветительской деятельности Пшунелова. Причин же для общественной активности, публичного проявления своих гражданских чувств и убеждений у лучшей части национальной интеллигенции в этот исторический период было более чем достаточно. Особое беспокойство вызывало бедственное положение народного образования, отсутствие достаточною количества школ и просветительских учреждений и, как следствие, культурная и техническая отсталость, невежество широких масс коренного населения области. Пшунелов выступает на страницах местной печати с изложением собсгвенных взглядов на постановку школь­ного дела среди горцев, исходя при этом из своих личных наблюдений и опыта непосредственной учительской работы. Наибольший интерес для нас представляет статья "Горцы Кубанской области и образование", по­мещенная в одном из номеров "Кубанской школы" - местного учительс­кого журнала, с которым плодотворно сотрудничал и другой деятель адыгского просвещения - Сафербий Сиюхов. В относительно небольшой, но весьма содержательной публикации педагог обращает внимание вла­стей и учебного начальства на плачевное состояние народного образова­ния в крае, поднимает злободневные проблемы сельской школы, предла­гает пути и методы повышения качества обучения, рационализации учеб­но-воспитательною процесса, улучшения материального положения как самих школ, так и учителей, в них работающих.

Красной нитью проходит в статье мысль о необходимости и исклю­чительной важности при постановке школьного дела среди горцев обя­зательного учета специфических местных условий и традиций, националь­но- бытовых и религиозно-психологических особенностей населения. Звучали в ней и конкретные предложения - учредить, в частности, в реги­оне национальную учительскую семинарию, которая выпускала бы специалистов для горских школ. Другая насущная потребность - в откры­тии специального учебного заведения, предназначенного для подготов­ки учителей мусульманского вероучения - коренное население испыты­вало острую нужду как в народных учителях из своей среды, так и в про­фессионально подготовленных вероучителях. В последнем случае, Пшу­нелов высказывался как убежденный сторонник так называемого ново-методного образования: "... в этом училище (медресе), кроме наук религиозных, должны преподаваться и науки светские - общеобразова­тельные, ибо духовной жизнью народа должны ведать не узкие профес­сионалы, а широкообразованные люди ...[7,45]

Нуждались горцы и в ремесленных училищах, и в учебных заведе­ниях повышенного типа. "Школа, - писал педагог в те годы, - это самый верный и скорый путь к культуре, к прогрессу и к богатству, необходимо "поставить ее на нормальный путь, на подобающую высоту", и тогда она начнет, наконец "удовлетворять духовные запросы способного и да­ровитого народа..."2 Подобная вера в высокое предназначение школы и ее преобразующую роль в общественной жизни была присуща многим деятелям национального просветительства и передовой адыгской ингеллигенции начала века. В других, немногих известных нам дореволюци­онных публикациях Пшунелова, освещаются различные аспекты учеб­но-воспитательною процесса и внутришкольной жизни на примере, главным образом, Урупского нормального училища, те или иные стороны общественной жизни и быта односельчан.

Не только Урупское училище, но и гостеприимный дом школьного учителя превратился в эти предреволюционные годы в подлинный очаг распространения культуры и просвещения среди аульчан и жителей двух соседних черкесских селений. Еще в гимназическую пору Пшунелову удалось собрать неплохую библиотеку художественной литературы, по­стоянно пополнявшуюся после посещений по учительским делам Екате-ринодара и Армавира. Он прекрасно знал и любил русскую художествен­ную прозу, отдавая предпочтение реалистическим произведениям Г ар-шипа, Короленко, Куприна, Мамина-Сибиряка. Книжками попроще из обширной учительской библиотеки пользовались приохотившиеся, не без помощи, разумеется, своего наставника, к чтению урупские школьники и знакомые с русской грамотой взрослые односельчане. Нередко обраща­лись к нему за литературой и жители близлежащих русских сел и станиц.

О деятельном участии Пшунелова в общественной жизни родного аула и безусловном авторитете и уважении, которыми пользовался педа­гог среди своих земляков, свидетельствует и следующий факт. Незадолго до февральской революции в Урупском было организовано местное об­щество потребительской кооперации, открывшее и свой магазин в ауле. Учредители нового общества резонно предполагали, что оно со време­нем ослабит хозяйственно-экономическую зависимость аула от окружав­ших богатых казачьих станиц и будет способствовать повышению мате­риального достатка и культурного уровня его жителей. Один из инициа­торов новшества - учитель Пшунелов избирается населением членом прав­ления общества, а затем, после убытия председателя М.Х. Шовгенова, занимает его место. Случилось это уже в 1916 году.

Октябрьский переворот и установление Советской власти в России и на Кубани застанут Чишмая Пшунелова в расцвете жизненных и твор­ческих сил, полным осознанного желания реализовать их с максималь­ной пользой для своего народа. Увлеченный бурным водоворотом собы­тий революционного времени, он, как и многие другие выходцы из трудовой интеллигенции, включится в разнообразную культурно-просвети­тельскую работу, проводившуюся новыми властями среди местного на­селения. В одно из посещений Екатеринодара, весной 1918 года, Пшунелову довелось впервые увидеть и держать в руках черкесский "Букварь", изданный при содействии Горского комиссариата. Впечатление, близкое к восторженному, от знакомства с этой тоненькой, только что отпеча­танной на гектографе книжкой, по признанию самого Пшунелова, на­долго останется в памяти и, в известном смысле, определит основной про­филь его дальнейшей педагогической деятельности - строительство сис­темы национального образования в Адыгее и подготовка соответствую­щей базы, педагогических кадров, учебных пособий и т.п.

Ему, одному из немногих ведущих сотрудников отдела, обладавших достаточной теоретической подготовкой и практическим опытом, поручались, как правило, наиболее сложные и ответственные участки работы. Такие, к примеру, как организация и проведение облас­тных учительских курсов.

Необходимо еще раз подчеркнуть, что в период зарождения систе-

мы национального образования, в отсутствие в области каких-либо спе­циальных учебных заведений педагогического профиля, именно учитель­ские курсы играли основную роль в подготовке и переподготовке педа­гогических кадров для аульских школ, в формировании слоя националь­ной учительской интеллигенции. Кроме того, на этих курсах в свое вре­мя осваивали родную грамоту, различные общеобразовательные и спе­циальные предметы и дисциплины, приобщались к азам педагогических знаний многие известные впоследствии деятели просвещения, науки и культуры Адыгеи...

В октябре 1924 года Пшунелов назначается директором единствен­ного среднего учебного заведения области - Опытно-показательной шко­лы I и II ступени, а затем приказом по ОблОНО от 19 октября 1925 года на должность заведующего Адыгейским педагогическим техникумом в г. Краснодаре.

Открытия учительской семинарии для горцев Пшунелов настойчи­во добивался и требовал, как мы помним, еще в дореволюционные годы. Неудивительно поэтому, что именно ему и было доверено возглавить первое такого рода учебное заведение в Адыгее.

Разумеется, не только и не столько указанному обстоятельству обя­зан был Пшунелов своим новым ответственным назначением. Оценены по достоинству были его немалые к тому времени педагогические опыт и знания, незаурядные организаторские способности и трудолюбие.

История создания и становления Адыгейского педтехникума нераз­рывно связана с именем и деятельностью его первого руководителя. Пшунеловым, в самом тесном контакте и взаимодействии с зав. ОблОНО С.Х. Сиюховым, была проделана огромная организационная работа: создана неплохая материальная база учебного заведения, обеспечено его твердое финансирование из местного и союзного бюджетов, подобран педагогический коллектив, набраны первые группы учащихся из числа выпускников Опытно- показательной и аульских школ. В фонде Адыг-ОблОНО республиканского архива сохранились разработанные Пшу­неловым первые производственный и учебный планы педтехникума, про­граммы по отдельным учебным предметам и дисциплинам.

дисциплины планировалось изу­чать со 2-го курса. В том же учебном году

Родители с большой неохотой, с сомнениями отдавали детей на учебу в город. В первый набор с трудом уговорили отпустить в Краснодар 8 девушек и то с условием, что они будут жить в нашей семье, старшей у девушек была Мовледхан Чамокова. Отец с матерью действительно уступили им одну комнату и они ходи­ли через нашу вторую..."' (Семья Пшунеловых состояла к тому времени из пяти человек: Чишмая Тоховича, его жены Захирет (из рода Шумафовых) и троих детей, Шайдет, Аси и Амина. Некоторое время в семье про­живали и дочери М.Х. Шовгенова, которых Пшунеловы опекали).

Несмотря на все сложности. Адыгейский педтехникум к концу 20-х годов уже твердо стоял на ногах. Стараниями и заботами Пшунелова, его коллег и единомышленников на педагогическом поприще, учебное заведение превратилось в скором времени в настоящую кузницу учитель­ских кадров - основную базу, обеспечившую народное образование об­ласти необходимым числом подготовленных молодых специалистов. Последнее было особенно важно и своевременно накануне и в период введения в Адыгее всеобщего начального обучения. События тех лет на­шли некоторое отражение в известном издании А. Кастовского "Там, где растут кадры", выпущенном в Краснодаре к 10-летию педтехникума. Чишмай Тохович и сам вел подробную летопись истории создания и раз­вития первого национального педагогического учебного заведения, но эти и многие другие ценные дневниковые записи, письма, фотографии, документы и т.п., хранившиеся, по словам родственников, в их майкоп­ской квартире по улице Советской, к сожалению, погибли при пожаре, во время немецкой оккупации города.