Смекни!
smekni.com

Принципы, методы и средства обучения с позиции православной педагогики (стр. 3 из 7)

Принцип меры.

На этот принцип указывали все великие педагоги. В образной и красивой форме он был сформулирован еще в четвертом веке Антонием Великим. Египетский патерик повествует: «Пришел некто в пустыню поохотиться на диких зверей и застал авву Антония, когда тот говорил братии речи нешуточные, и подумал о нем хорошо. А старец, желая изъяснять ему, что иногда братки должно быть оказано снисхождение, говорит ему:

— Положи-ка стрелу на лук твой и напрягай тетиву.

Тот сделал по слову его. Старец опять говорит:

— Еще напрягай!

Тот напряг вовсю, а старец снова за свое:

— Напрягай!

Отвечает ему охотник:

— Знаешь, если напрягу чересчур, тетива порвется.

И тут молвил ему старец:

— Вот так то и с делом Божиим. Если беседуя с братьями, напрягать тетиву превыше данной им меры, они скоро сорвутся. Вот и нужно в кои-то веки явить им чуточку снисхождения.

И охотник, получив многую пользу душевную, удалился; и братья, утешаясь от шутки, отошли восвояси».

Принцип меры имеет и аскетический аспект. В особенности это касается молитвенной нагрузки наших детей. Она должна быть, если можно так выразиться, строго дозирована — не больше и не меньше. В молитве присутствует момент трудничества, но для ребенка она, прежде всего, должна быть в радость.

Часто мы строим различные образовательные программы (особенно альтернативного типа), не учитывая уровней утомляемости и истощаемости наших вполне современных синюшных и диатезных детей. В частности, не мешало бы призадуматься в связи с этим — насколько необходимо сегодня нашим детям изучение греческого и латинского языков. Не стоит ли за этим слепой, чисто механический, реставрационный подход. Вынь да положь уровень прошлого века! Забываем, что век назад и воздух и вода и капуста были другого качества!

Принцип единства мистического и рационального.

Принцип здравого, трезвенного вхождения в духовную жизнь является основой православной аскезы. Глубина веры должна сочетаться с безвидной молитвой. Это значит, что во время молитвы не нужно ничего себе представлять. Отцы Церкви говорят: если молодой подвижник полез на Небо, тащи его за ноги оттуда. Поэтому то в повседневной монашеской жизни очень много вполне конкретного физического труда. Высшие ступени духовной жизни доверяются только тем, кто прошел так называемый монашеский искус. В этом запечатлена великая мудрость. Церковь предостерегала людей от духовных опасностей. Древняя практика постепенного вхождения в духовную сферу предохраняла людей от психических расстройств, от состояний одержания и прелести, прельщения, погружения в мир, которого нет.

Вместе с тем не надо и постоянно пугать сатаной. Напротив, необходимо всегда подчеркивать, что Бог победил демонические силы на Кресте. И чего боится сатана, так это Креста Господня.

А силы духовные, которые так нужны ребенку, следует черпать из святых Таинств и главное из святого Причастия за Божественной Литургией. Необходимо внушать детям, что мы не достойны Божественных Откровений. Явления могут быть и ложными.

Принцип соподчинения духовного, душевного и телесного в структуре личности.

Евангелие говорит нам, что есть люди плотские. Это те, которые идут вслед скверных похотей плоти. Есть люди душевные, а есть духовные. Вот что говорит о них апостол Иаков: «Мудр ли и разумен кто из вас, докажи это на самом деле добрым поведением и мудростию. Но если в вашем сердце вы имеете горькую зависть и сварливость, то не хвалитесь и не лгите на истину. Это не есть мудрость, нисходящая свыше, но земная, душевная, там неустройство и все худое. Но мудрость, сходящая свыше, во-первых, чиста, потом мирна, скромна, послушлива, полна милосердия и добрых плодов, беспристрастна и нелицемерна. Плод же правды в мире сеется у тех, которые хранят мир» (Иак. 3, 13-18).

Безусловно, пока человек жив, границы духовного, душевного и телесного остаются преодолимыми. Путь же вверх, то есть к духовному — это путь покаяния в Боге. Нужно открыть в детях способность «глядения в себя». Не просто самонаблюдение, а самонаблюдение в Боге, которое с одной стороны склоняет к покаянию, а с другой не дает унывать, но дает благодать, радость и покой.

Основополагающим духовным чувством, верным знаком благочестия, является страх Божий. Когда говорят, что нельзя строить воспитание на основе страха и трепета, возразим, что страх Божий, как указывает псалом 110 только начало мудрости, но еще не сама мудрость. Антоний Великий говорил: я уже не боюсь Бога, я люблю Его. Но не так просто достичь того состояния, когда, как пишет апостол Иоанн Богослов: «совершенная любовь изгоняет страх» (1 Иоан. 4,18).

Путь вниз — путь грехопадения. Чтобы удержаться, душа должна укрепиться. Чрезвычайно важны чистота языка и особое чувство и любовь к Слову. Это не есть только моральная проблема. В гораздо большей степени это есть проблема, говоря современным языком, энергетическая. Пошлость, нецензурная брань имеют гораздо большую энергетику, чем бытовой и литературный язык. Именно поэтому мат завоевывает все новые социальные группы людей. Мы, христиане, с горечью можем наблюдать до какой степени города наши осквернены матерщиной. Земля истосковалась по чистоте.

Нецензурная брань имеет демоническую природу. Духовный смысл нецензурной брани в оскорблении Божией Матери и вообще святыни. Она расслабляет человека духовно и толкает его на путь грехопадения. Примиряет человека с жестокостью, ложью, предательством.

Ребенок, обладающий опытом искренней молитвы, не может быть причастным к нецензурной брани. По слову преподобного Серафима: он будет слышать «эти» слова и как бы не слышать их, знать их и как бы не знать их. Человек, единственный из всего живущего на земле, владеет словом. Нельзя унижать человека, в нем образ Божий, но нельзя унижать и словом. «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин. 1,1).

Но есть и другой аспект этой триады: духовного, душевного и телесного. Если духовному соответствуют религиозные потребности и соответственная им деятельность (скажем, молитвенная, литургическая), то душевным потребностям соответствует сфера искусства и тому подобное, телесным — сфера спорта, физического труда и тому подобное. Духовным можно назвать того человека, кто пытается с помощью Божией подчинить (отнюдь не уничтожить) сферы душевную и телесную духовным основаниям своей жизни.

В этом и состоит принцип, на котором можно строить дидактические программы. Задача не в том, чтобы задавить душевное и телесное ради духовного. Высшая задача так уравновесить все три сферы, чтобы духовная направляла и просветляла душевную и телесную нашу жизнь.


3. Классификация методов и средств обучения

Если мы внимательно посмотрим на множество воскресных школ и других православных учебных заведений, возникших в последнее время, то в большинстве случаев без труда заметим некое единообразие структуры. Похожи программы, похожи учебные планы, да и сам методический подход к преподаванию как бы имеет один прототип. В истории педагогики обнаружить его не трудно: создавая сегодня православную школу, мы, не сговариваясь, стали возрождать систему христианского образования дореволюционного типа.

Произошло это, скорее всего, потому, что мы горячо желали продолжить педагогическую традицию церковного российского образования. Но само понятие традиции нельзя понимать упрощенно: это не набор уже сложившихся правил, не действие по уже имеющимся образцам, а живая творческая жизнь в духе Церкви. Желая следовать традиции мы должны будем, вдумчиво изучая прошлое, все время рождать новое. "Истина вечна и неизменна, но способы ее выражения временны и переменчивы"5,— читаем мы у одного из подвижников дореволюционного христианского образования, священника Е.Ф. Сосунцова.

К вопросу о традиции и наследии мы должны подходить творчески. Нужно, прежде всего, понять, что именно из наследия прошлого мы хотим продолжить, а от чего следует избавиться, что из опыта прошлого нам полезно, а что противно и чуждо? Ответить на эти вопросы мы сможем только тогда, когда сами почувствуем живое биение времени, ощутим реальные нужды сегодняшнего дня, начнем осмысливать их в контексте всей истории Церкви.

Прямое повторение в истории невозможно. Христианская школа обуславливается не только христианскими догматами и христианским пониманием человека, но как любая школа, она есть часть органического целого, определенный этап в развитии общественного сознания. Школа не может быть свободна ни от различных веяний времени, ни от нас самих, нашего духовного, нравственного уровня, интеллектуального развития, психологических особенностей личностей, как учителей, так и учеников.

Школа невольно выявляет те идеологические течения и тенденции, которые наличествуют в обществе.

Что более бы соответствовало самому духу Евангельского откровения, духу любви и служения. Нужно было искать новый метод. И методом таким стал диалог.

1) Метод диалога и системный подход

Сразу следует сказать, что диалог не следует понимать только как взаимодействие двоих. Диалог — это включение личности в непрерывно действующую, то есть движущуюся систему всей жизни, участие в ней, единение с ней. Поэтому настоящий диалог невозможен вне системного мышления, вне системного подхода. Но что это такое?

Системный подход — это способ восприятия мира как единого целого. С этой точки зрения любой факт нужно рассматривать не как самостоятельный феномен, а как элемент системы с множеством зримых и незримых связей. Вне этих связей факт перестает быть тождественным самому себе и становится только частью рассматриваемого явления, то есть в строгом смысле слова, становится другим фактом. О системном подходе в педагогике существует уже обширная литература. Наша задача — осмыслить системный подход с точки зрения Библейского Откровения.

Христианство учит нас восприятию мира как живого целостного творения Божия, как откровения: все связано здесь со всем. Узкий взгляд в христианстве не просто ограничивает понимание, он искажает всю картину мира. Углубляясь в познание, мы не должны терять ориентиров и во что бы то ни стало должны сохранять в себе чувство целого. Пусть оно звучит в нас, как некий чистый божественный камертон, тогда наш собственный голос неминуемо будет в диалоге со всем творением Божиим. И не стоит бояться, что человек погибнет от той гремучей полифонии мира. Он превосходит мир, как учит христианская антропология, поэтому-то и возможен диалог как способ бытия, как вечный совет с Богом, как неустанное внимание к человеку.