Смекни!
smekni.com

Социальное изменение в современной эре (стр. 2 из 4)

С одной стороны, там были центральные общества. Это были сравнительно богатые промышленные общества, организованные в сильные государства. Там были главные научные и промышленные центры мира. Они были сильно урбанизированы, а экономика была многосторонней. Европейский центр, включавший к первой полови не девятнадцатого века Соединенные Штаты, не имел более одной шестой мирового населения в 1900 году. Его главными членами, кроме США, были Соединенное Королевство, Франция и Германия.

С другой стороны, были периферийные общества. Они были бедными, чрезвычайно патриархально-деревенскими и сельскохозяйственными с неразвитым производством. Они представляли собой слабые государства, которые косвенно подчинялись силам одного или нескольких центров, или являлись прямыми колониями центральных структур. Около двух третьих населения мира жили в таких обществах, в том числе и Индия, которая была колонией Соединенного Королевства, и Китай, который теоретически считался независимым, но по сути являлся международным кондоминиумом, контролируемым внешними силами. Вся Азия, кроме Японии, вся Африка, вся Латинская Америка и Карибы были частью периферии, которая предлагали продукты первичной переработки - сельскохозяственные и минеральные - центру взамен промышленной продукции.

Около одной шестой мира состояло из полупериферийных обществ. Это были либо общества, погружавшиеся в периферию, более центральные районы, такие как Испания и Австро-Венгрия, либо прогрессирующие общества, пытающиеся попасть в центр, как Россия и Япония. Во всех смыслах это были наиболее сложные общества - осложненные огромным внутренним социальным напряжением, имевшие высокие международные амбиции, но столкнувшиеся с конкуренцией существовавших центральных сил, которые пытались их использовать и контролировать.

Даже в конце девятнадцатого века, и тем более сегодня, нельзя объяснить относительную отсталость и бедность большой части мира такими понятиями, как "традиционализм" или "невозможность модернизировать". Точнее сказать, понятиями шестнадцатого века можно объяснить относительно бурное развитие Европы и стагнацию Китая, Индии и исламского Ближнего Востока, относящимся первоначально к внутренним силам, действующим в этой сфере. Но постепенно, по мере того, как Европейская мировая система распространилась по всему земному шару, не-западные территории стали частью, хотя и периферийной, этой системы, и это сыграло главную роль в образовании их экономик, обществ, культур и политик. Это значит не то, что если бы остальная часть мира входила в Европейскую мировую систему, она была бы богатой и развитой, а то, что она взяла бы направление сильно отличающееся от того, которое она взяла бы без влияния Европейской системы. Не существует способа понять, что бы произошло без влияния всей мировой системы и, в частности, каких-то отдельных обществ.

Так было на протяжении всего двадцатого века. Ни одно важное социальное изменение не происходит в отрыве от всей мировой системы; и хотя преимущества и недостатки отдельных государств и обществ в основном определены внутренними причи нами, социальное изменение показывает, как эти характеристики взаимодействуют с мировой системой, которая определяет направ ление, интенсивность и скорость будущих внутренних изменений. Это справедливо не только по отношению к периферийным общест вам, но и к центральным и полупериферийным.

Суть не в том, чтобы доказать, что мировая система в кон це двадцатого века - это не то же самое, что в девятнадцатом или в начале двадцатого веков. Справедливо как раз обратное. Похоже на то, что именно чрезмерное развитие Запада и его доминирование над остальным миром привело к тому, что система начала разрушаться. Первая мировая война поколебала веру Запада в свою рациональность и породила коммунистическую революцию в России. Вторая мировая война покончила с доминирующим положением Европы в мире, и переемнику положения Западной Европы - США - был брошен вызов усилившимся и увеличившимся Советским Союзом. Европейские колонии одна за другой порвали политические и, в некоторых случаях, экономические связи со своими бывшими хозяевами. Государства всего мира стали сильнее, и многие бывшие периферийные и полупериферийные общества доказали свои возможности к конкуренции и стали проводить социальное изменение среди своих членов. Однако, тип мировой системы вместе с центральными, периферийными и полупериферийными об ществами продолжает существовать. Главным вопросом останется: выживет или нет эта система, но глупо предполагать, что по-видимому, мир станет несколько менее взаимозависимым, или что социальное изменение опять когда-нибудь произойдет вне мирово го общества.

Не новы большие социальные и идеологические конфликты второй половины двадцатого века. Национализм, социализм и капитализм появились в предшествующие нашему века и их рост очень связан с ростом и последующим частичным уменьшением европейской мировой системы. Религиозные и этические сопротивления влиянию европейской мировой системе - еще более древние силы, которые действуют сегодня, как действовали всегда. Единственный путь к пониманию того, как они функционируют сей час - это значит знать, как они развивались во времени в общем контексте.

Из этих вводных записок следует, что эта книга должна быть исторической. 1 часть, главы 2-5, объясняет возвышение европейской мировой системы, а также причины и следствия преобладания Запада в мире. 2 часть, главы 6, 7, обсуждает напряжения мировой системы в первой половине 20 века и последовавшие за ними социальные изменения. 3 часть, главы 8-10, имеет дело уже со второй половиной 20 века и с возможными направлениями социального изменения в ближнем будущем.

Вот некоторые вопросы о будущем, которые нужно задать. Насколько хорошо приспособятся Западные общества, в частности Штаты, к относительному ухудшению своего положения? Появятся ли серьезные внутренние кризисы в центре в связи с тем, что старый центр не сможет больше доминировать над старой периферией. Смогут ли богатые существующие экономики сохранить свое благосостояние? Приведут ли напряжения меняющегося мирового баланса сил к социальным и политическим кризисам? Какие типы обществ, которые раньше не были включены в центр, лучше всех приспособятся к глобально измененной обстановке в конце 20 века? Может ли коммунизм быть решением проблем изменения? А капитализм? Возможен ли какой-то третий вариант, если не коммунизм и не капитализм?

Я думаю, с помощью исторического и сравнительного изучения основных институтов и аспектов общества, можно дать приблизительные ответы на эти вопросы. Хотя невозможно и несколько бессмысленно обсуждать каждый из основных типов социального изменения, мне кажется, что заострив внимание на самых важных, можно понять смысл направления будущего изменения и создать собственный вариант того, как будет выглядеть мир в 1-ой половине 20 века.

Эры истории.

Не существует единой теоретической модели, способной включить все формы обществ, также как и нет модели, которая рассматривает все типы социального изменения, которое может произойти. Сказать, что необходимо рассматривать структуры класса, общие и локальные типы взаимодействия, географию, нау ку и технологию, закон - значит предложить ряд важных аспектов структуры, но не значит, что это поможет обнаружить схемы, которые управляют изменением.

Ключ к разумному теоретическому подходу к изучению науки социального изменения - это признание того, что существуют длинные эры в истории, когда главные силы, по сути не меня лись. Можно сконструировать модель, которая принимает во внимание эти силы во время таких эр, потому что такие циклы сменяются постоянно. Эти циклы можно сравнить один с другим, и тогда можно обнаружить некоторые общие причины изменения. Но повторяющиеся циклы ограничены определенными эрами. Внутри любой эры, циклические изменения не одинаковы, и через какое-то время эти временные изменения, собравшись вместе, разрушают модель.

Глава 2 этой книги - рассказывает о социальном изменении в уже прошедшей эре, эре развитых прединдустриальных обществ. Благодаря своей сильно развитой технологии (для того времени) великие цивилизации Европы, Ближнего Востока и Азии могли позволить себе быть сильными государствами, иметь большое население и высоко развитые, сложные культуры. Но из-за того, что население тогда росло гораздо быстрее, чем развивалась технология, общества стали испытывать периодические кризисы перенаселения, голода, болезней и социального хаоса. Не могли они также избежать судьбы, навязанной им географическими ограничеиями.

Близость к кочевникам, зависимость от недолговечных иригационных систем, эндемические заболевания и увеличение населения еще больше учащают катастрофы. Западная Европа, однако, могла преодолеть эти ограничения благодаря нескольким случайным географиическим обстоятельствам. Она была относительно неподвержена нашествиям кочевников после 10 века, не зависела от ирригации и гораздо менее подвержена тропическим эндемическим паразитам, чем остальные главные центры цивилизации. Но это еще не все. Ее уникальная структура класса позволяла независимым городам завоевывать большую независимость, чем города остальной части мира, и это породило систематический рациональный подход к закону, науке и религии. Это также породило тип управления более подходящий к росту торговли и технологии, чем в классических империях Востока. Т. е. Западная Европа выскочила из эры развитых аграрных обществ в новую стадию истории.

Большая часть этой книги - часть, следующая за описанием перехода в новую эру, глава 3 - расскажет о современной эре, эре индустриальных обществ. Эта эра совершенно отличается от предыдущей, потому что технология и наука развиваются гораздо быстрее, чем растет население. В современной эре впервые в истории человечества стал возможен постоянный рост среднего уровня благосостояния населения. Общества стали менее ограни чены географическими обстоятельствами, чем в предыдущие эры. Старые циклы перенаселения и бедствий закончились. Но новые циклы заняли их место и показывают, как они влияют на социаль ное изменение.