Смекни!
smekni.com

Геополитический код России (стр. 4 из 9)

Президенту Путину частично удалось изменить ситуацию. Роль региональных элит ощутимо уменьшилась. Президенту и правительству в основном удалось наладить рабочий контакт с Госдумой. В отличие от Ельцина, управлявшего страной путем издания указов, Путин предпочитает добиваться принятия законов. Это делает обстановку более стабильной и предсказуемой. Правительство среди прочего провело несколько законов, которые в перспективе, возможно, приведут к структурированию более влиятельной партийной системы. Во время предвыборной кампании 2000 г. Владимир Путин неоднократно заявлял, что в России не будет «олигархов» 4. Это, естественно, не означало войну с крупным капиталом. На практике власти начали борьбу только с двумя «олигархами» – Борисом Березовским и Владимиром Гусинским, которые явно пытались встать выше государственных институтов. Кампания против этих двух фигур, пользовавшихся явной нелюбовью населения, способствовало росту популярности Путина. Остальные промышленно-финансовые группы были лишь поставлены в определенные рамки. Но в условиях уменьшении влияния региональных элит, слабости политических партий роль крупного капитала на практике не уменьшилась, а возросла. Диалог высшей власти с бизнесом идет постоянно, хотя порой и не бесконфликтно.

Что стоит на пути партнерства?

Кроме значительных различий в уровне развития у России и ЕС есть еще немало трудностей[12].

Во-первых, Европейский союз в последнее время придает принципиальное значение своим отношениям с исламским миром. Эта проблема имеет два аспекта. Первый – внутренний, т.е. наличие практически во всех странах ЕС значительного мусульманского меньшинства, состоящего из иммигрантов. Политика стран ЕС в отношении этого меньшинства различна, но общим является признание ислама одной из основных религий Европы, ставка на включение иммигрантов в той или иной форме в европейское общество. По нашему мнению, сделать этого пока не удалось, и удастся ли вообще – вопрос весьма дискуссионный. Влияние мусульманских общин на политику европейских государств пока ограниченно (так, наличие такой общины не помешало британскому правительству послать войска в Ирак), но вместе с тем очевидно, что политическая элита Европейского союза не желает обострять эту проблему и идет исламскому меньшинству на значительные уступки. Второй аспект проблемы – внешний, связанный со стремлением ЕС в максимальной степени улучшить отношения и наладить широкомасштабное сотрудничество с арабским миром, Ираном и рядом других стран. Особо важной представляется в связи с этим значительная помощь, оказываемая Европейским союзом Палестинской автономии. Подобная политика время от времени входит в противоречия с интересами России. Начнем со вступления Турции в ЕС. Дебаты, которые шли по этому поводу летом – осенью 2002 г., весьма показательны. Так, в ноябре 2002 г. премьер-министр Бельгии Ги Верховстадт подчеркнул: «У Турции есть свое место в Европейском союзе, ответ на вопрос о возможности ее присоединения к ЕС был дан уже три года назад в Хельсинки». Трудно представить, чтобы кто-либо из руководителей государств – членов ЕС выступал с подобными заявлениями в отношении России. Речь, конечно, не идет о каком-либо соперничестве России и Турции, их геополитические противоречия не столь уж значительны. Однако подозрения в двойном стандарте при оценках положения с правами человека, национальными меньшинствами и т.д. возникают. Еще более рельефно данные аспекты выступают в связи с проблемой борьбы с терроризмом. Если США проявляют определенное понимание того, что ситуация в Чечне достаточно сложна и многообразна и России приходится бороться с настоящими террористами, то в общественном мнении и политических кругах Европы чеченская проблема часто сводится к нарушению прав человека федеральными войсками.

Наличие же террористов фактически игнорируется. Этот сюжет может иметь далеко идущие последствия. Речь идет об общественном мнении России. В последние годы онобыло в пользу сотрудничества с Европейским союзом. Важно подчеркнуть, что симпатии к ЕС проявляют, как правило, люди с высокими и средними доходами, высшим образованием, среднего и молодого возраста, т.е. наиболее динамичная и влиятельная часть населения. Но общественное мнение России, особенно после террористического акта в Москве осенью 2002 г., воспринимает эту проблему очень серьезно. Согласно опросам, проведенным в декабре 2002 г. в С.-Петербурге, почти 75% респондентов считают терроризм главной опасностью, а отношение России с другими государствами рассматривают через призму этой угрозы. Думаю, подобные настроения преобладают и в остальной России. Поэтому шаги, которые предпринимают некоторые европейские государства и которые будут рассматриваться в России как поддержка террористов, могут оказать самое негативное воздействие на наши отношения с ЕС. Во-вторых, проблемы возникнут в связи с расширением Европейского союза. Сейчас компромиссные договоренности о транзите российских граждан в Калининград достигнуты. Но вряд ли они просуществуют долго. Общее мнение членов Шенгенского соглашения – уменьшение числа исключений и в перспективе их полная отмена. Скорее всего, это будет сделано в отношении Калининграда. Кардинальным выходом из создавшегося положения могло бы стать присоединение России к Шенгенской зоне. Об этом говорил на переговорах с руководителями ЕС президент Путин. Россия и ЕС договорились о создании рабочей группы по данной проблеме. Однако в России по-прежнему есть сомнения о том, что Европейский союз действительно хочет договориться об отмене визового режима. Их усилило и введение весной 2003 г. дополнительных документов для российских туристов, желающих посетить ЕС. Думаю, вряд ли приемлемо для России и высказываемое некоторыми экспертами из стран Европейского союза предложение об односторонней отмене Россией виз для граждан стран Европейского союза. Этот аспект отношений России и ЕС ни в коем случае нельзя игнорировать. Многие граждане России, особенно молодежь, хотят посетить Европу, и столкновение с визовым режимом, осложненное бюрократическими процедурами, производит на них негативное впечатление. Конечно, Россия также должна внести в свое иммиграционное законодательство соответствующие изменения, активизировать борьбу против нелегальной иммиграции, подписать со странами ЕС реадмиссионные договоры. Необходимо также учитывать, что в результате предстоящего расширения в Европейский союз войдут страны Центральной и Восточной Европы, а также Балтии, отношения с которыми у нашей страны, как правило, хуже, чем с Западной Европой. Некоторые из них до сих пор видят в России угрозу для себя. Россия таковой не является, хотя и ей в ряде случаев необходимо менять политику (речь идет в первую очередь о необходимости заключения договоров о границе с Эстонией и Латвией и ратификации таких договоров со всеми тремя балтийскими государствами). Очевидно, нужны взаимные усилия, в том числе и нынешних членов ЕС, чтобы отношения России со странами, вступающими в ЕС, в полной мере нормализовались.

В-третьих, представляется, что сотрудничество в сфере экономики между Россией и Европейским союзом сейчас достигло предела. Идея «единого экономического пространства, безусловно, позитивная, но на пути ее реализации много препятствий. Требуются качественно новые подходы и появление новых актеров, заинтересованных в качественных сдвигах в развитии экономических связей России и ЕС.

Это же относится и к энергетическому диалогу, который развивается пока очень медленно. Многое тут, конечно, зависит и от вступления России в ВТО – переговоры, уже несколько раз близкие к завершению, затем откладывались. Европейский союз поддерживает вступление России в ВТО, но, может быть, стоило бы проявить большую заинтересованность при рассмотрении конкретных вопросов, не урегулированных до настоящего времени.

В-четвертых, на Западе в целом довольно сильны пессимистические оценки будущего России, существует много опасений, по какому пути пойдет Россия дальше, что будет после президентских выборов 2008 г. При этом в европейском общественном мнении уже достаточно прочно укрепилась мысль, что в России установилась авторитарная диктатура (в США в большинство случаев ситуацию оценивают не столь драматично). Это также, видимо, сказывается на некоторых шагах Европейского союза (или их отсутствии) в отношении России[13].