Смекни!
smekni.com

Западные трактовки социальной справедливости (стр. 2 из 4)

Наиболее радикальную теорию социального государства выдвинул в 1879 г. немецкий экономист, сторонник государственного и христианского социализма А. Вагнер; его социально-правовая концепция предусматривала превращение буржуазного государства в "государство культуры и всеобщего благоденствия", национализацию железных дорог, горных предприятий, банков и страховых компаний, интеграцию рабочего класса в государство и общество при отрицании политических и социальных революций [Цит. по: 16, с. 47]. И, конечно, нельзя не упомянуть здесь идеи О. Бисмарка об обязательном социальном страховании, основанном в том числе на солидарной взаимопомощи работников и работодателей. Среди немецких ученых нельзя не упомянуть и современного исследователя В. Окенфельза, выделяющего с позиций ведущих подходов к организации справедливого общественного устройства три основополагающих принципа: солидарность, всеобщее благо и субсидиарность. Их органическое единство способно обеспечить столь необходимую гармонию рыночной экономики и социального государства [17, с. 65 - 66]. Что касается принципа субсидиарности, то своими идейными корнями он уходит в средневековую европейскую социальную философию, а в XX в. получил признание во многих демократических государствах, в особенности в странах с так называемой социально ориентированной экономикой (к примеру, в Германии социальное государство обязывает себя и своих граждан к солидарности; одновременно через принцип субсидиарности создаются предпосылки и для социальной ответственности [18, с. 84]). Наиболее популярной в современной Европе формулировкой данного принципа служит высказывание из энциклики римского папы Пия XI от 15 мая 1931 г.: "Было бы несправедливо и одновременно очень досадно нарушить социальный порядок, если изъять у объединений низшего порядка функции, которые они способны выполнить сами, и поручить их выполнение более обширной и стоящей выше по рангу группе" [19, р. 203]. Иначе говоря, принцип субсидиарности предполагает возможность вмешательства государства лишь тогда, когда это объективно неизбежно. Как видим, в современных концепциях социальной справедливости отразилось стремление найти ключ к наиболее оптимальному решению социальных проблем на основе социальных теорий. И здесь нельзя не согласиться с тем, что "борьба за "социальную справедливость" стала главным каналом реализации нравственных идеалов, отличительным признаком развитого нравственного сознания" [20, с. 235]. Это также стало отражением существенных изменений капитализма в ряде стран, что подметил тот же Ф. Хайек, с обеспокоенностью предупреждавший о том, что для придания смысла выражению "социальная справедливость" "необходима полная смена характера социального порядка и что при этом придется пожертвовать некоторыми ценностями, которые его традиционно направляли" [20, с. 236]. Заметим, в этом он "оказался" большим марксистом, чем сам мог предположить. Ведь практика многих стран показала, что свободный рынок и распределительная справедливость на данном этапе развития общества и государства вполне уживаются вместе, хотя и влияют друг на друга. Вместе с тем европейское сообщество, в определенных случаях, ставит на первое место не рыночные механизмы, а социальную справедливость. И в том, что имеются ограничения для перепрофилирования некоторых предприятий (когда, например, владельцу выгоднее торговать мебелью, а не спичками или солью, но последние являются предметами первой необходимости), или если это отвечает нуждам горожан, особенно менее обеспеченным (далеко ехать за покупкой соли, к примеру), и в том, что практически все страны стремятся к общедоступности здравоохранения (в повышении качества населения заинтересованы все, включая предпринимателей), - вполне можно увидеть влияние "социалистических идей", которых так опасается Хайек. В то же время это еще не означает смену формаций (хотя направление эволюции вполне очевидно), а скорее доказывает на практике возможность достижения того самого гармоничного сочетания рынка и социального государства. стр. 42 С этим же созвучен вывод ведущего исследователя Лондонского университета С. Гриера, что имеются области человеческой деятельности (например, в здравоохранении), в которых рыночные механизмы не работают, они должны регулироваться государством. Более того, "европейская модель не только позволяет сохранить солидарность, социальную справедливость в сочетании с передовым капитализмом - эти модели дают возможность развивать общество на капиталистических рельсах, (...) и с точки зрения экономического роста, процветания и мощи" [21, с. 9]. Так что за социальной справедливостью многие видят немалое будущее. И здесь свой выбор социально-экономического развития европейцы сделали. Он опирался во многом на "глубоко укоренившемся чувстве общего наследия и национального предназначения (...), они ощущают себя носителями общих культур; сила и выживание каждой из этих культур в определенной степени зависят от тех жертв на общий алтарь, которые приносят наиболее благополучные соотечественники" [22, с. 176]. Именно по этой причине в европейских странах относительно невелики различия в распределении доходов, хотя и там "глобальное разделение труда уже начинает вбивать клин между бедными и богатыми, проверяя на прочность общее стремление к экономическому равенству" [22, с. 177]. Однако в нашей стране эта поляризация населения по доходам, которая приняла угрожающий характер и продолжает увеличиваться, несмотря на заверения правительства об экономической стабилизации и даже росте, не вызывает той обеспокоенности со стороны власти, что заслуживает. Именно поэтому в богатейшей России большинство граждан составляют бедные. Причем мы можем говорить о стагнирующей бедности, о чем немало пишут в последние годы российские исследователи. Но те меры, что предпринимаются государством в последнее время, не решают проблемы и носят, скорее, декоративный характер. Действительно, прибавка 10% к стипендиям, например, сразу же съедается инфляцией6, а средняя пенсия в РФ (даже в условиях благоприятной конъюнктуры на рынке) не превышала прожиточного минимума. И в 2009 г. на уровне в 5145 руб., по словам депутата ГД РФ О. Дмитриевой, она не сможет его превысить с учетом роста тарифов на газ, электроэнергию, ЖКХ в среднем на 20 - 25% [23, с. 20]. И в этих условиях говорить о какой-то социальной справедливости невозможно; речь идет об очевидной "социальной несправедливости". На этом фоне вызывает, с одной стороны, удивление, а с другой - определенное понимание, почему некоторые российские исследователи посчитали ныне изжитым принцип социальной справедливости, предложив взамен "новый концепт - социального гуманизма" [24, с. 27]. В частности, как пишут авторы, принцип социального гуманизма не только помогает урегулировать конфликты интересов и дает "инструмент настройки в обществе гармонии разных групп, государства и групп, но и отводит от искушений социальных утопий - типа достижения некой абсолютной справедливости" [20, с. 45]. Однако, как уже было отмечено, в той же Европе ни о каких абстракциях речи не идет, все вполне прагматично, что не умаляет важности теоретических разработок, хотя многие из иих уделяют большое внимание прикладным аспектам. К тому же предлагаемый аргумент о субъективности в оценках справедливости не в меньшей степени относится и к понятию гуманизма. Естественно, в разные периоды истории к этим понятиям относились по-разному. Тем не менее, как представляется, подобные попытки уводят от существа вопроса. При этом и в доводах упомянутых авторов можно рассмотреть сходные взгляды на ту же социальную политику, к примеру, мало отличающуюся от тех, кто не считает социальную справедливость устаревшей концеп-6 На конец 2008 г. инфляция в стране составит по официальному прогнозу 10, 8%, по словам помощника Президента РФ А. Дворковича - превысит 12%, однако по данным специалистов она будет не менее 25% для бедных слоев населения. И это неудивительно, учитывая внешний долг страны, составляющий по данным Счетной палаты примерно 560 млрд. долл., что равно стоимости золотовалютного запаса (Ведомости, 2008, 17 октября). стр. 43цией. Так, целенаправленность, организованность и результативность государственной политики в реализации целей человеческого развития для всего населения, которая и составляет социальный гуманизм [20, с. 44], трудно не соотнести и с понятием социальной справедливости.