регистрация / вход

Геополитика и биополитика,связь геополитики с расовой теорией

Оглавление: 1.Введение – с.2 2.Россия и процессы глобализации – с.3 3. Геополитика и биополитика : связь геополитики с расовой теорией – с.8 4.Заключение – с.12

Оглавление:

1.Введение – с.2

2.Россия и процессы глобализации – с.3

3.Геополитика и биополитика : связь геополитики с расовой теорией – с.8

4.Заключение – с.12

5.Использованная литература – с.13

Введение:

Концепция геополитики возникла в конце XIX — начале XX века, в первых работах употреблялось выражение «политическая география».

Термин «геополитика» ввел в обращение шведский политолог Рудольф Челлен (Rudolf Kjellen) под влиянием немецкого географа Фридриха Ратцеля, который в 1897 году опубликовал книгу «Politische Geographie» («Политическая география»). Впервые он употребил термин в 1899 году, но широкую известность он приобрёл после выхода книги «Государство как организм» (1916).

Отцами-основателями этой дисциплины считаются немцы А. Ратцель и К. Хаусхофер, британец Х. Маккиндер и американцы А. Мэхен и Н. Спайкмен.

Самостоятельное направление геополитики было создано русскими евразийцами 1920-30-х годов: П.Савицким и К.Чхеидзе.

Геополитика (греч. γη — земля + πολιτική — государственные или общественные дела) — общественно-географическая наука, часть политической географии; наука о контроле над пространством.

Основной объект изучения геополитики — геополитическая структура мира, представленная множеством пространственных моделей. Исследование механизмов и форм контроля над геопространством — одна из основных задач геополитики.

Историческим ядром геополитики выступает география, ставящая во главу угла исследование прямых и обратных связей между свойствами пространства Земли и балансом (соперничеством или сотрудничеством) мировых силовых полей. Методологическим ядром геополитики при этом является «моделирование» на общепланетарном уровне, хотя в составе этой научной дисциплины существуют и региональные и локальные разделы, например, исследование границ, проблем спорных территорий, межгосударственных конфликтов и т. п. Тем не менее региональные и локальные проблемы могут успешно исследоваться только в контексте указанного методологического ядра.

Вопрос 1.Россия и процессы глобализации.

Глобализация и борьба России за свое национальное развитие.С геостратегической точки зрения Россия отождествляется с самой Евразией, совпадает с геополитическим понятием Heartland, или, по Маккиндеру, с “географической осью истории”. Она объединяет евразийский Запад и евразийский Восток, являясь самостоятельным, особым геополитическим организмом – ни Востоком, ни Западом – со своей особой культурой “Срединной империи”.

История многократно ставила перед российской государственностью самые трудные задачи. Многие завоеватели пытались покорить Россию, поставить ее на колени навсегда. И тем не менее Россия, ведомая русским народом, находила силы вставать с колен, преодолевать препятствия, социальные потрясения и набирать новую силу.

Мы являемся очевидцами переходного периода от одной модели мирового порядка к другой – глобалистской. Это порождает неустойчивость и противоречивость геополитической ситуации в мире. Как мы уже говорили, ситуация предопределена геополитическими, информационно-технологическими, экономическими и военными факторами.В оценках геополитического и международного положения России исследователи, как правило, обращали и продолжают обращать внимание на специфичность отношений страны с ее ближайшими соседями, и в частности с Европой. Они отмечают, с одной стороны, ее культурную близость с Европой, а с другой – объективную специфичность, обусловленную, в числе прочего, ее географическим положением, огромной территорией, а также культурно-историческим (византийским) наследием. Кроме того, на оценки исследователей-геополитиков, политологов, экономистов существенно повлияли изменения, произошедшие в Евразии за 1990-е гг. Разрушение прежнего равновесия, длившегося почти 50 лет (с 1945 по 1992 г.), повлекло за собой кризис политической идентичности как в Европе, так и в России. Но в России на этот кризис накладывается другой – геополитический, связанный с ликвидацией СССР. Практически и теоретически она становится континентальной державой, имеющей ограниченные выходы к Черному и Балтийскому морям и отделенной от Центральной Европы поясом независимых государств ближнего и среднего зарубежья. Сложившаяся геополитическая ситуация, к сожалению, ставит Россию в положение региональной державы с ограниченными международными возможностями.

Страна оказалась перед необходимостью выбирать из небольшого числа вариантов, которые предлагают политологи и геополитики: стать “другой Европой”, пассивным придатком, адептом Запада; вновь попытаться превратиться в “третий Рим” и настойчиво и энергично продвигать свои теократические идеи на Запад; взять на вооружение “неоконсервативный” подход, предполагающий смещение центра России в восточные регионы. При этом авторы очень основательно аргументируют свою точку зрения.

Радикальные реформаторы России, ориентирующиеся на Запад, берут за основу своих рассуждений тезисы, выдвинутые Ф. Фукуямой в работе “Конец истории”. Современный “торговый строй”, созданный на Западе, – идеал для радикал-либералов. Их не интересуют такие понятия, как история народа, государства, геополитические интересы России, ценностные установки и ориентации народов, проживающих на территории страны (ценности во многом, если не в большинстве, не совпадающие с ценностями народов Запада, в частности: коллективизм в противовес индивидуализму, социальная справедливость в противовес принципам “каждый за себя”, “каждый против каждого” и т. д.), не принимаются во внимание различия в системах религиозно-нравственных ориентиров народов России и Запада. [1] .

В последнем десятилетии ушедшего века, в начале XXI в. и нового миллениума (тысячелетия) выражение “глобальное общество” стало признаком хорошего тона, особенно в околонаучных, журналистских и других интеллигенствующих кругах. Чаще этот термин толкуют как объединение человечества в единое целое, с единым мировым правительством планетарного масштаба .

По мнению известного русского философа, социолога и литератора

А. Зиновьева, такое понимание глобального общества – преднамеренная идеологическая ложь, не имеющая абсолютно ничего общего абстрактного человека с реальностью. Мировая экономика есть прежде всего завоевание планеты транснациональными компаниями Запада, причем в интересах этих компаний, а не в интересах прочих народов планеты.[2] .

Как и всякое явление, глобализация имеет свои сильные и слабые стороны. Оценивают их по-разному. По признанию президента Всемирного банка, с одной стороны, глобализацию приветствуют за создание новых возможностей в области развития рынков, распространение технологий и опыта управления, что, в свою очередь, обещает воплотиться в более высокую производительность и повышение уровня жизни, с другой – она вызывает опасения и критикуется за создание угрозы нестабильности и нежелательных изменений: для рабочих, которые боятся потерять работу под воздействием конкуренции со стороны импортных товаров; для банков, финансовых систем и даже стран, когда приток иностранного капитала превышает разумные потребности страны, что может привести к экономическому спаду; и не в последнюю очередь – для глобального достояния, которому угрожают необходимые изменения”. Так оценивает процесс глобализации один из ее сторонников.

Но кроме управленческого и экономического аспектов, глобализация – это очередная попытка Запада навязать миру свое фальсифицированное мировоззрение. Процессы глобализации зачастую инициируют ультранационализм. В пику ура-патриотизму Америки либо африканскому или еврейскому национализму возникает французский, австрийский, немецкий ультранационализм, который очень похож на неонацизм.

При оценке глобализма смешиваются два принципиально разных явления: глобализация и интеграция. Основное противоречие современного развития заключается в том, что объективным интеграционным процессам, происходящим в мире, противостоит не безликая негативная тенденция в глобализации, а вся политика глобализации в целом, проводимая транснациональными компаниями, имеющими свое неофициальное мировое правительство, состоящее из 200–250 кланов. Вся их политика глобализации в целом является по сути своей антиинтеграционной. Идеологи глобализации называют объективные интеграционные процессы глобальными и противодействуют интеграционному вектору развития мировой цивилизации. Это и есть главное противоречие нового века.

Смысл этой политики транснациональных корпораций, как подчеркивается в докладах Программы развития ООН, в “консервации современного варианта распределения общего природного достояния человечества между богатыми и бедными странами, когда богатые страны потребляют четыре пятых природного достояния человечества бесплатно. Итак, бесплатное присвоение природных, трудовых, интеллектуальных ресурсов человечества в интересах западных корпораций и потребителей – вот истинный мотив политики навязывания не западному миру свободного рынка и глобального либерализма. Не интеграция экономик разных стран с целью их выравнивания и подъема на новый, более высокий уровень, а объединение капитала наиболее развитых в промышленном отношении стран.

Система глобализации экономики, таким образом, приносит реальную пользу прежде всего незначительному числу стран “золотого миллиарда”. И даже не столько странам, сколько финансово-экономической элите этих стран.

Россия, безусловно, не входит в число стран “золотого миллиарда”. Ее участь в процессе глобализации иная: поставлять на Запад не только сырье, энергоносители, но и интеллектуальный ресурс – особенно математиков-программистов, физиков, специалистов-компьютерщиков и т. д. Например, более 40% математиков США – выходцы из СССР или России, почти 60% программистов-компьютерщиков Б. Гейтса – наши соотечественники.

Кроме того, Запад, и в первую очередь США, называемой планете так навязывает “мировой информационный порядок”. Фирмы и правительство США осуществляют контроль глобальных коммуникаций. Западные медиа господствуют в мире. Мировая культура есть прежде всего американизация культуры народов планеты. Эта задача последовательно решалась в отношении Западной Европы, африканских и азиатских стран, а в последние десятилетия и России.

Проблема глобализации общества очень интересно рассмотрена в труде член-корреспондента РАН М.Н. Руткевича “Общество как система”.

Этот серьезный ученый – социолог и философ – не только отмечает те стороны глобализации человеческой жизни, о которых говорилось выше, но и касается собственно человеческой стороны проблемы.

Он, в частности, пишет, что “факты и тенденции безусловно свидетельствуют о сдвигах в духовной культуре и нравственности, притом сдвигах регрессивного характера”. Ученый справедливо утверждает, что круг обязательств и запретов распространяется не только на граждан государства, но и граждан других государств, т.е. глобализация несет в себе тоталитарный и императивный духовный контроль в планетарном масштабе[3] .

Проблемы глобализации международных отношений (экономических, культурно-информациояных, финансово-правовых, военных и т. д.) находят отклик не только у ученых,, политиков, военных, но и у религиозных деятелей планеты. В ХI энциклике Папы Иоанна Павла II “Евангелие жизни” (март 1995 г.) современная Цивилизация подверглась суровой критике как колыбель специфической “культуры смерти”. Подобные идеи высказал Митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл на 10-м Русском народном соборе. Его острокритический доклад назывался “Грех становится модным и это опасно”. Государства западного мира, изменили своим демократическим принципам и движутся к тоталитаризму, а демократия стала всего лишь мифом и прикрытием безнравственности[4] .

Вопрос 2. Геополитика и биополитика : связь геополитики с расовой теорией.

Итак, поскольку в качестве идеологического направления геополитика апеллирует к природным началам, ее можно отнести к так называемой “естественной (натуральной) идеологии”. Сюда же можно отнести течение, родственное геополитике, также акцентирующее внимание на естественных основаниях политических решений, – расизм, который по аналогии можно назвать “биополитикой”.

Естественно, что территориальные притязания одних государств неизбежно вступают в конфликт с интересами самообороны других государств. Как агрессоры, так и жертвы выдвигают аргументы для обоснования своей позиции и ссылаются на международное право для обработки общественного мнения в свою пользу всеми доступными им средствами. Особое значение всегда придавалось ссылкам на историческую и географическую обусловленность территориальных притязаний, а также национальному составу населения “спорной территории”, нередко относимой агрессором к низшей расе, с которой якобы можно вообще не считаться.

Уже в древних государствах к расизму широко прибегали для оправдания института рабовладения, а также для подогревания враждебных чувств в отношении народов, с которыми собирались воевать. В древнегреческих полисах некоторыми правами пользовались только выходцы из соседних древнегреческих городов-государств (в Афинах они назывались метеками).

Прочие иностранцы объявлялись абсолютно бесправными. “Эллинская народность, – писал Аристотель, – занимающая в географическом отношении как бы срединное место между жителями севера Европы и Азии, объединяет в себе природные свойства тех и других; она обладает и мужественным характером, и развитым интеллектом; поэтому она сохраняет свою свободу, пользуется наилучшей государственной организацией и была бы способна властвовать над всеми, если бы только была объединена единым строем”.

Расовая или национальная исключительность – важная установочная позиция при геополитическом анализе международной обстановки. Ее зачатки содержатся в работах французского философа и дипломата Ж.А. де Гобино(1816–1882) и английского социолога Х.С. Чемберлена(1855–1927). Расовый и национальный состав населения “спорных территорий” тщательно учитывается правительствами при планировании внешней, а иногда и внутренней политики.

К. Хаусхофер до прихода нацистов к власти не только воздерживался от поощрения концепции расового превосходства немцев, но и в первом номере основанного им журнала даже высмеивал ее.

Однако концепции “жизненного пространства” и “естественных границ” Германии основаны на постулате о расовом превосходстве немцев, и вскоре после прихода нацистов к власти на страницах “Журнала геополитики” начали появляться статьи, в которых обосновывались понятия “кровь и почва”, “кровь сильнее паспорта” и др.

Один из последователей К. Хаусхофера писал: “Судьба завещала германскому народу роль посредника между Востоком и Западом, Югом и Севером. Она присвоила ему право на пространство, которое проходит через всю историю”.

Другой его последователь считал, что на нацистскую Германию возложена миссия культурного воздействия на народы Востока, так как она якобы является “самой культурной и передовой страной[5] .

|

Американская геополитика периода первых послевоенных лет, обосновывая «вечность» войны, экспансии и агрессии, требовала установления американского мирового господства, ссылаясь при этом тоже на мифические особые свойства и цивилизаторскую миссию англосаксов вообще и американцев в особенности.

Пытаясь обосновать мнимое превосходство американцев над другими народами, они ссылались на «уникальные» природные условия и географическую среду США, якобы способствующие превращению американцев в избранную расу господ.

Весьма характерна в качестве примера переплетения расизма с геополитикой книга известного американского социолога и географа Самуеля Хантингтона «Главные движущие силы цивилизации», вышедшая после второй мировой войны и много раз переиздававшаяся с тех пор.

Задача Хантингтона обосновать «цивилизаторскую миссию» англосаксов вообще и американцев в особенности. Для этой цели он использует физическую географию, а также различные социал-дарвинистские теории.

Обосновывая мысль о «естественной руководящей роли» США во всем мире, Хантингтон утверждал что США обладает наиболее активизирующим климатом в мире. Это, по Хантингтону, способствует не только хорошим урожаям хлопка , но и оказывает свое благотворное действие на разведение породы американских «сверхчеловеков».

В спекуляциях о «сравнительной жизнеспособности наций» США и Англия рассматривались как наиболее жизнеспособные нации мира. Из этого следует «обосновывание» мифической «особой жизнеспособности», «доказывая» расовое превосходство американцев над другими народами.

На страницах своего журнала Хантингтон провозглашал американцев биологически высшей расой.

С поразительным циницизмом Хантингтон оправдывал одну из самых мрачных страниц истории США —геноцид индейцев. Варварское уничтожение индейских племен в США, по своим масштабам и главное результатам далеко преводшедшее политику геноцида нацистской Германии, Хантингтон оправдывал и одобрял, рассуждая о «естественном» вытеснении «неполноценных» индейцев «энергичными» англосаксами.

Теория «Американского века» —сходная в концептуальном отношении с «Третьим Рейхом» Гитлера, во многим покоилась на этих рассистских бредовых теориях.

Эта теория, также как и американский универсализм, отождествляющий национальные интересы США с интересами всего человечества, в многих отношениях покоились на постулате, что только Америка является полноценной нацией, призванной вершать судьбами всего мира.

Под флагом пропаганды якобы «общечеловеческих» идеалов американского универсализма и космополитизма, являющимися оборотной стороной американского расизма, еще с самого конца второй мировой войны США начала яростную идеологическую борьбу против принципа государственного суверенитета и сущности национальных культур.

В сфере идеологической войны это нашло выражение в пропаганде и насаждению «американского образа жизни» который призван заменить ценности национальных культур, якобы уже не соответствующими требованиям послевоенного мира, требованиям «Американского века».

Как один выдающийся политический деятель Советского Союза заметил уже в конце 40-ых годах:

«Немецкая расовая теория привела Гитлера к выводу, что немцы, как единственно полноценная нация, должны господствовать над другими нациями. Американские расовые теории привела к выводу что Америка как единственно полноценная нация, должна господствовать над всем миром»[6] .

Заключение:

Сегодня Россия стоит на историческом перепутье.

Это связано с революционными переменами, произошедшими в начале прошлого десятилетия: распадом СССР, имевшим тяжелые геополитические последствия для РФ, выбором принципиально иного вектора политического и социально-экономического развития.

Вместе с тем, коренную трансформацию претерпел и облик мирового сообщества: с окончанием жесткого противоборства Запада и Востока завершил свое существование биполярный миропорядок, сложившийся после второй мировой войны.

В свои права вступил новый, многополярный мир, в котором России предстоит найти свое место.

Использованная литература:

1. Нартов Н.А. Геополитика М.:Юнит-Дана:Единство 2007г

2.Зиновьев А. Глобальное сверхобщество и Россия. М.: ACT, 2000.

3.Руткевич М.Н. Общество как система. СПб.: Алтейя, 2001.

4.Аргументы и факты. 2006. № 14.

5.Тихонравов Ю.В. Геополитика: Учебное пособие. – М.: ИНФРА-М, 2000

6.Николай Корнеевич фон Крейтор,статья публиковалась в журнале» Молодая гвардия»,материал из свободной энциклопедии» Википедия».


[1] Нартов Н.А. Геополитика М.:Юнит-Дана:Единство 2007г.

[2] Зиновьев А. Глобальное сверхобщество и Россия. М.: ACT, 2000.

[3] Руткевич М.Н. Общество как система. СПб.: Алтейя, 2001.

[4] Аргументы и факты. 2006. № 14.

[5] Тихонравов Ю.В. Геополитика: Учебное пособие. – М.: ИНФРА-М, 2000.

[6] Николай Корнеевич фон Крейтор,статья публиковалась в журнале» Молодая гвардия»,материал из свободной энциклопедии» Википедия».

ОТКРЫТЬ САМ ДОКУМЕНТ В НОВОМ ОКНЕ

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ [можно без регистрации]

Ваше имя:

Комментарий