регистрация / вход

Политическое сознание и политическая идеология в России

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕСИТЕТ СЕРВИСА И ЭКОНОМИКИ кафедра «История и политология» Сосновоборский филиал РЕФЕРАТ На тему: Политическое сознание и политическая

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

УНИВЕСИТЕТ СЕРВИСА И ЭКОНОМИКИ

кафедра «История и политология»

Сосновоборский филиал

РЕФЕРАТ

На тему: Политическое сознание и политическая

идеология в России

По курсу: Политология

Выполнила:

студентка з/ о, 2 курса, 4 семестр

специальность 080109у

«Бух. учет, анализ и аудит»

срок обучения - 3,5 лет

Петрова

Светлана Владимировна

Проверил:

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ _________________________________________________________________ 3

1. ПОЛИТИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ ________________________________ 4

1.1. Структура и виды политического сознания______________________ 4

1.2. Этапы развития политического сознания________________________ 7

1.3. Об историческом самосознании россиян_______________________ 10

2. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ИДЕОЛОГИЯ ______________________________ 21

2.1. Функции и уровни политической идеологии.____________________ 22

2.2. Основные идеологические течения.____________________________ 23

ЗАКЛЮЧЕНИЕ ________________________________________________ 25

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ___________________ 26

ВВЕДЕНИЕ

Одно из важнейших понятий и стержневая кате­гория политической психологии — политическое само­сознание. В науке под политическим самосознанием принято понимать процесс и результат выработки от­носительно устойчивой осознанной системы представ­лений субъекта политических отношений о самом себе в социально-политическом плане, на основе которой субъект целенаправленно строит свои взаимоотноше­ния с другими субъектами и объектами политики как внутри социально-политической системы, так и за ее пределами, и относится к самому себе. Это осознание себя в политике как самостоятельного деятеля, цело­стная оценка своей роли, целей, интересов, идеалов и мотивов поведения.

1. ПОЛИТИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ

1.1. Структура и виды политического сознания

Субъектом политического самосознания может выступать отдельная личность — тогда говорят об ин­дивидуальном политическом самосознании как об осоз­нании себя в качестве чувствующей, воспринимающей, мыслящей и сознательно действующей личности в по­литике. Таким субъектом может быть и социальная группа. В данном случае, речь идет о групповом поли­тическом самосознании, подразумевающем наличие в большей или меньшей степени идеологизированных концепций, касающихся коллективного осознания группой особенностей свойственного ей полити­ческого восприятия, мышления, характера и направ­ленности действий в соответствии с интересами и потребностями. Причем размер группы не имеет прак­тического значения. В реальности встречаются проявления политического самосознания как в отношении малой группы — например, политическое сознание хотя бы родового клана, небольшой парламентской фракции или претендующей на власть политической клики, — так и в отношении большой социальной группы, нации или народности, социального слоя или класса.

Независимо от специфических особенностей субъ­екта, в целом политическое самосознание включает три основных аспекта: когнитивный, эмоциональный и оценочно-волевой.

Когнитивный аспект (политическое самосознание в самом узком, буквальном смысле, как набор осознанных объективных знаний о своем месте в политике) подразумевает наличие определенного информационного уровня, позволяющего сопоставить имеющуюся информацию об устройстве окружающей социально-политической среды с представлениями о собственной роли, возможностях и способностях субъ­екта в этой среде. Так, в ходе политической социали­зации формируется политическое самосознание от­дельной личности: усваивая социально-политические знания нормативного характера, индивид сопоставля­ет их с собственными возможностями влиять на поли­тическую жизнь и уясняет, в частности, что эти возмож­ности связаны с обретением права голоса и рядом иных атрибутов «политического гражданина». Соответствен­но, для него когнитивный аспект политического само­сознания включает знания относительно как минимум двух больших этапов собственного развития: до и по­сле обретения соответствующего статуса. Соответст­венно будет развиваться и политическое самосознание в целом,

Эмоциональный аспект политического самосозна­ния выражается в определенном эмоционально окра­шенном субъективном отношении к знанию своего объективного политического статуса. Последний мо­жет устраивать или не устраивать, восприниматься как высокий или низкий, благоприятный или неблагопри­ятный и т. п. С эмоциональным аспектом политическо­го самосознания связаны такие явления, как поли­тическое самоуважение (свойственное, например, представителям сил, господствующих в политической системе) или, напротив, политическое самоуничиже­ние (отличающее обычно представителей смиривших­ся со своим угнетением групп и слоев), политическое себялюбие (особенно проявляющееся на уровне инди­видуальных амбиций политических деятелей, стремя­щихся к личной власти), и т. п.

Оценочно-волевой аспект политического самосоз­нания тесно связан с эмоциональным и проявляется, прежде всего, в стремлении повысить политическую самооценку, завоевать политическое уважение, обрес­ти или укрепить политическое влияние, авторитет, а в конечном счете — политическую власть. Это может проявляться в разных формах. На уровне индивидуаль­ного субъекта политического самосознания — как борьба, например, за массовую поддержку того или иного кандидата на выборный пост. На групповом уровне — как те или иные лоббистские тенденции, свя­занные с продвижением к власти своих представите­лей. На социальном макро-уровне это может выра­жаться в массовом стремлении, например, угнетенного социального слоя к социальной революции, радикаль­но изменяющей его положение в социально-политиче­ской системе.

В своей совокупности, три названных аспекта по­литического самосознания образуют целостный поли­тический образ самого себя, существующий, хотя и на разных уровнях развития, практически у всех реаль­ных или виртуальных, созданных идеологической про­пагандой, субъектов социально-политической жизни. Такой образ представляет собой интегрированное со­четание нескольких компонентов, включая реальное политическое представление о себе в настоящее вре­мя; идеальное представление о том, каким субъект, по ого мнению, должен был бы стать и о том, какую роль он должен был бы играть в обществе в соответствии со своими способностями и возможностями; динами­ческое представление о том, каким субъект намерен стать в относительно ближайшее время (своего рода социально-политическая программа-минимум по срав­нению с предыдущей — скорее, программой-максимум) и др. Названные компоненты отражают степень развитости и детализированности политического само­сознания, его развернутости в социально-политиче­ском времени (включая исторические проекции в про­шлое и будущее, представления об «исторической миссии» и т. п.) и пространстве (например, представ­ления о масштабах возможной и желательной социаль­но-политической экспансии влияния данного субъекта, скажем, наиболее откровенно выраженные в концепции «мировой революции» и известном лозун­ге. «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»).

Политическое самосознание выступает как предпосылка и, в то же время, как следствие социально-этического взаимодействия . Это деятельное, а не умозрительное политико-психологическое образова­ние, что в свое время было четко выражено в извест­ном политическом лозунге начала XX века в России:

«В борьбе обретешь ты право свое!», и полностью со­ответствует известному положению о том, что права (в частности, политические) не даются — они завоевы­ваются.

Генетические истоки формирования политическо­го самосознания связаны с активной социально-поли­тической деятельностью и социально-политическим общением субъекта политического самосознания с другими субъектами. На основе опыта, приобретае­мого в ходе развертывания этих процессов, начинает действовать закон социально-политического сравне­ния, постепенно ведущий к формированию тех или иных компонентов политического самосознания. Ста­новление целостного политического самосознания, будучи в конечном счете обусловлено широким соци­ально-культурным контекстом (в частности, уровнем политической культуры общества, развитостью поли­тического сознания в целом и т. д.) протекает в об­стоятельствах широкого предметного, материально­го или духовного обмена социально-политической деятельностью и ее продуктами между участниками социально-политического взаимодействия, в ходе которого субъект «смотрится, как в зеркало, в друго­го человека» (К.Маркс} и тем самым формирует, раз­вивает, уточняет, корректирует свое политическое самосознание.

Социальное сравнение связано с действием меха­низмов социально-политического противопоставления или, напротив, социально-политической идентифи­кации. В первом случае политическое самосознание развивается по принципу «от противного», на основе противопоставления «Я» — «они» (в случае индивиду­ального субъекта) или «мы» — «они» (в случае субъек­та группового). Во втором случае развитие идет по про­тивоположной схеме: «Я» — «мы». И обособление, и отождествление являются необходимыми, хотя и про­тивоположно направленными сторонами процесса фор­мирования политического самосознания.

1.2. Этапы развития политического сознания

За счет выделения и обособления себя от окру­жающей социально-политической среды в ходе разви­тия политического самосознания субъект формирует самостоятельное политическое мышление, обогащает политическое сознание в целом и вырабатывает собственное политическое мировоззрение в частности. Благодаря развитию политического самосознания он отде­ляет себя как субъекта социально-политической дея­тельности от самой этой деятельности и ее продуктов, сознательно направляет ее на достижение тех или иных целей, делает ее предметом воли и сознания. При наличии развитого политического самосознания поли­тика становится концентрированным осуществлением воли того или иного субъекта политического самосоз­нания, а при наличии нескольких субъектов превраща­ется в арену столкновений и борьбы волевых устрем­лений.

Политическое самосознание проявляется в поли­тической практике прежде всего как осознанное и выраженное в эксплицитной легитимизированной форме политическое самоопределение или как выра­женное стремление к нему, а также затем как стрем­ление к реальной социально-политической независи­мости и автономности для реализации определившего себя политического самосознания — в виде стремле­ния к политической суверенизации субъекта поли­тического самосознания. Примером такого рода стал известный «парад суверенитетов», деклараций о поли­тической и др. независимости ряда субъектов государственно-политического устройства СССР, а затем и России на рубеже 80—90-х гг. Политико-психологиче­ской основой данного феномена было бурное разви­тие политического самосознания и преодоление до­минировавшего прежде политического отчуждения. Последнее всегда является наиболее сильным препятствием на пути развития политического самосознания, что обычно используется в практике тоталитарных социально-политических систем, основывающихся на тотальной десубъективации и псевдообъективации по­литики, когда монопольные права на занятия ею придаются лишь высшим эшелонам власти, а в предель­ном выражении — одному лидеру (монарху, диктато­ру и т. п.), персонифицирующему все политическое са­мосознание данного общества (например, пресловутое «Государство — это я! » Людовика XIV), и получающего статус некоего надчеловеческого, объективного дейст­вия, соответствующего «воле небес», «слову пророка» или «проявлению объективно-исторических законо­мерностей» (хотя при этом, одновременно, может дек­орироваться даже возрастание роли массового социальнo-политического субъекта).

Проблема развития адекватного политического самосознания на всех уровнях субъектов социально-политического действия является одной из централь­ных в процессе перехода от тоталитарной к демокра­тической социально-политической системе, на этапе становления правового государства и гражданского общества. Если в условиях тоталитаризма саморазви­тие адекватного политического самосознания практи­чески для всех потенциальных субъектов политики подменяется, по сути дела, принудительным формиро­ванием необходимых лишь для социально-политиче­ской системы и жестко контролируемых ею отдельных элементов идеологизированного и потому не всегда адекватного действительности, предельно зависимого от такой системы политического самосознания, то демократическое общество нуждается в ином типе политического самосознания и неизбежно создает условия для его развития. Плюрализм в политической жизни создает условия для сосуществования разнооб­разных вариантов ее осмысления. Получая возможно­сти активного самостоятельного участия в политике, ее субъекты на всех уровнях попадают в ситуацию необходимости ускоренного становления своего поли­тического самосознания в соответствии со своими собственными подлинными интересами и потребно­стями, различающимися в силу наличия различных форм собственности в обществе такого типа. После этого политические отношения превращаются в борь­бу более и менее развитых политических самосозна­нии, в которой побеждают те, кто быстрее и точнее осознает свои цели и овладевает политическими навы­ками их достижения. Именно эти процессы лежат в основе бурной политизации общества, обычно сопро­вождающей переход к демократии — они отражают обостренную реакцию людей (отдельных индивидов и целых групп), ранее лишенных собственного полити­ческого самосознания, на реальное или предвосхищае­мое обретение, во-первых, собственности, во-вторых, ь соответствии с ней, своих отдельных интересов и, в-третьих, на этой основе, независимого политического самосознания. Резкая политизация неизбежно связа­на с конфликтами, условием минимизации которых является такой уровень развития политического само­сознания, который позволяет большинству субъектов осознать взаимозависимость реализации интересов каждого и, одновременно, общую зависимость в достижении этого от некоторого базисного состояния ста­бильности общества. Как правило, со временем это ста­новится распространенным, и эйфория от обретения собственного политического самосознания сменяется привычной реализацией интересов на основе выраба­тывающихся демократических механизмов.

1.3. Об историческом самосознании россиян

Одной из важных сторон исследования динамики российской идентичности за годы реформ являлся анализ исторического самосознания россиян, особенностей восприятия прошлого поколениями людей, которые родились и выросли в условиях меняющегося общества.

Анализ восприятия населением исторического прошлого позволяет очертить общий для всех россиян круг взглядов, позиций, ценностей, определяющий опорные точки их социально-исторического миропонимания. Так, подавляющее большинство наших сограждан, независимо от пола, образовательно-профессиональной принадлежности и типа поселения продолжает, в первую очередь, гордиться победой в Великой Отечественной войне, послевоенным восстановлением страны, великой российской культурой, достижениями отечественной космонавтики и космической техники (см. табл. 1).

Как видим, за последние годы ранговый порядок наиболее значительных событий российской истории практически не претерпел изменений, что говорит об устойчивости этого мировоззренческого среза массового сознания. Надо подчеркнуть, что в отношении большинства исторических явлений, фактов и персоналий между различными поколениями россиян сохраняется и возрастной консенсус (это касается не только безусловно лидирующих ранговых позиций). Однако на фоне великой Победы в войне, восприятия «космического прорыва» или отношения к культурному наследию, другие достижения отечественной истории воспринимаются населением уже с гораздо меньшими основаниями для гордости. И если, по результатам опроса, значимость исторических явлений, имеющих наивысшие ранги, измеряется на уровне двух третей населения, то оценки достижений в других областях заметно отстают. Например, чувство гордости за систему образования или российскую армию как в 1998 г., так и в 2004 г. испытывает только каждый четвертый-пятый россиянин.

Таблица 1

Восприятие россиянами наиболее значительных достижений в истории страны, которыми следует гордиться (1998/2004 гг., ранг)

Предмет гордости Ранг значимости в 1998 г. Ранг значимости в 2004 г.
Победа в Великой Отечественной войне 1 1
Послевоенное восстановление страны 2 2
Великие российские поэты, писатели, композиторы 3 4
Достижения отечественной космонавтики 4 3
Первый полет Ю. Гагарина в космос 5 5
Достижения российских спортсменов 6 6
Отечественная система образования 7 7
Авторитет России в мире 8 8
Мощь и богатство дореволюционной России 9 10
Достижения отечественной медицины 10 11
Российская армия 11 9
Ликвидация «железного занавеса» 12 12
Выдающиеся российские цари и императрицы 13 13
Мученики и святые русской православной церкви 14 14
Октябрьская революция 1917 г. 15 15
Гласность и перестройка периода М. Горбачева 16 17
Успехи в создании рыночной экономики 17 16

Кроме того, все больше разочарований в последние годы вызывают у россиян успехи отечественной медицины и спорта (особенно у представителей молодых и средних возрастов).

Из таблицы 1 также видно, что, во-первых, дореволюционная история воспринимается массовым сознанием без особых восторгов. Во-вторых, в настоящее время у российского населения практически никакой гордости не вызывают Октябрьская революция 1917 г., перестройка и гласность периода Горбачева и последующие «успехи» в создании рыночной экономики (4,1%, 1,5% и 2,4% поддержки соответственно). В отношении к этим событиям и процессам россияне демонстрируют заметное единодушие (хотя, молодежь активнее выделяет рынок, а люди старших возрастов – Октябрьскую революцию). В целом, мироощущение россиян постепенно вытесняет значимость этих явлений из исторической памяти (по сравнению с 1998 годом, например, рейтинг революции 1917 г. снизился почти в два раза во всех возрастных группах) или пока не оценивает их значимость с точки зрения исторического вклада (как в случае с современными российскими реформами).

Несмотря на выявленный консенсусный характер и устойчивость в массовом сознании социально-исторического мировосприятия, существует определенная поколенческая специфика в отношении к различным этапам российской истории. Особенно это касается отдельных сторон жизни в СССР и перехода от советского строя к рыночным отношениям. По ряду оценочных суждений между старшим, средним и младшим поколениями россиян наблюдаются расхождения, и иногда значительные. Наиболее ярко это проявляется в отношении к восстановлению страны после Великой Отечественной войны как одному из приоритетных событий, вызывающих гордость россиян (от 51% поддержки в самой младшей возрастной когорте до 73% в самой старшей). Это неудивительно, так как многим представителям старшего поколения, в отличие от современной молодежи, приходилось если не участвовать, то быть свидетелем масштабности этого процесса. Старшее поколение продолжает гордиться авторитетом России в мире, часто связывая это понятие с эпохой СССР (если 16–25-летние придерживаются этой точки зрения в 16% случаев, поколение 36–45-летних в 22%, то представители старших возрастов – уже почти в 30%). Молодежь, напротив, больше привлекает не мощь и авторитет России как страны, а выдающиеся личности, знаменитости, персоналии, творящие ее историю (в отношении деятельности российских царей и императоров показатели молодых в два раза опережают показатели самой старшей возрастной группы, а в отношении достижений советских спортсменов – в полтора).

Кроме того, выявляются и межрегиональные различия в отношении к наиболее значительным событиям исторического прошлого. Например, жители типичной российской провинции (Центральной, Южной, Северо-Западной России) склонны придерживаться более традиционных взглядов, их мировосприятие и ценностные системы отличаются бoльшей устойчивостью. С другой стороны, существуют регионы активного рыночного роста, во главе которых, безусловно, находится Москва как центр самого модернизированного типа российского сознания, больше открытого переменам и будущему, чем застойной стабильности и преемственности. Приверженность определенному типу ментальности не может не отражаться на восприятии тех или иных событий и явлений отечественной истории. Соответственно, традиционалистская Россия является своего рода гарантом исторической памяти эпохи «великого СССР» с ее действительно заметными и уникальными по своей значимости достижениями, в то время как регионы-«рыночники» демонстрируют более выраженную поддержку не менее важным с точки зрения исторического вклада переменам в России – ликвидации «железного занавеса», демократизации политической и общественной жизни, рыночным преобразованиям. Особо отметим, что подобные расхождения межрегионального исторического мировосприятия не ведут к ценностному расколу общества, а скорее уравновешивают позиции различных групп российского населения.

В целом же отношение к жизни в СССР и к советскому периоду российской истории смещено у наших сограждан скорее к положительному, чем к отрицательному полюсу, и эта тенденция сохраняет устойчивость на протяжении последних 10 лет. Еще в 1998 году наше исследование зафиксировало факт, что «советская парадигма» не только не разрушилась, но и практически не поддается вытеснению из массового сознания. Как и ранее, сегодня только около 20% опрошенных любой возрастной когорты соглашаются с утверждением о том, что «во всей 70-летней истории Советского Союза найдется мало того, чем россияне могли бы гордиться». При этом собственно прокоммунистический аспект истории страны отделяется в массовом сознании от истории СССР как великой державы. Во всяком случае, как и шесть лет назад относительное большинство россиян (43%) не стало однозначно оценивать утверждение о том, что «без Октябрьской революции 1917 г. всем нам сегодня жилось бы намного лучше», а соотношение согласных и несогласных с ним составило соответственно 26% на 31%. Фактически на три равные доли (согласных, несогласных и затруднившихся ответить) наши сограждане разделились и в своем отношении к суждению о том, что «КПСС обманывала всех людей нашей страны». И как не парадоксально, в оценках приведенных суждений наблюдается ярко выраженный возрастной консенсус (скорее всего потому, что старшая возрастная группа населения с течением времени становится все менее радикальной).

В то же время, воспринимая советскую историю как историю великой державы, свыше половины российского населения продолжают выражать уверенность в том, что «СССР был первым государством во всей многовековой истории России, которое обеспечило справедливость для простых людей и сделало для них возможной приличную жизнь» (против этой точки зрения высказывались всего 27,1% опрошенных). Практически половина наших сограждан также считает, что «все великие события русской истории следует рассматривать как служение России всему человечеству».

Таким образом, большинство населения сохраняет уверенность в том, что история СССР и России – это не только история «70-летнего кошмара», в чем пытались убедить страну младо-демократы конца 80-х – начала 90-х годов. Период тотального отрицания советского прошлого сменился более взвешенным и рациональным подходом в оценках исторической реальности.

Тем не менее, не следует отрицать того факта, что в массовом сознании сохраняется своеобразное возрастное «триединство» российского общества, связанное с эволюцией идейно-политических мнений и оценок от самых молодых к среднему и старшему поколениям. В большинстве случаев подобные оценки имеют вид монотонно возрастающих (или убывающих) кривых, где крайние возрастные когорты зачастую высказывают заметно различающиеся мнения, в то время как люди средних возрастов демонстрируют более сбалансированные точки зрения, в большинстве случаев близкие к усредненным показателям по всему массиву опрошенных. Тем самым, средние возрастные группы российского населения продолжают уравновешивать крайности в мировосприятии, выполняя функцию переходного звена (см. рис. 1 и 2).

Следует учитывать, что молодое поколение россиян, высказывая мнения по идеологическим вопросам, в силу возраста не может опираться на собственный жизненный опыт, в то время как для многих представителей старшего поколения советский период с его реальностью и мифами – лучшая пора жизни, связанная с молодостью, становлением, развитием. Именно поэтому можно предполагать, что позиции крайних возрастных когорт по поводу жизни в СССР не могут быть до конца объективными, так как в их формировании задействован ряд других факторов. А значит и расхождения в оценках – не столько символ раскола поколений, сколько проявление различий в самих объективных условиях социализации разных поколений россиян.

Рисунок 1

Рисунок 2

Выражая свое отношение к различным периодам советской истории, население определенно симпатизирует «эпохе застоя» времен Л. Брежнева (причем, чем старше респонденты, тем это выглядит определеннее). Именно с этим периодом три четверти россиян ассоциируют социальную защищенность, которой так не хватает в современной жизни. Подобная защищенность, а также относительная устойчивость экономического положения страны (от половины до двух третей россиян в разных возрастных когортах без сомнений уверены, что именно в эру расцвета СССР, благодаря мощной промышленности и социальной стабильности, были достигнуты основные успехи в науке, образовании, искусстве) давали советским гражданам ощущение жизнерадостности, доверия, гордости за свою страну – по всем этим показателям так называемый «застой» явно опережает любой другой советский исторический период в массовом сознании россиян. Даже такой элемент советского строя, как засилье бюрократии, постепенно стирается из исторической памяти, как неотъемлемый признак этого строя. Видимо, россияне поняли, что бюрократии не меньше, а то и больше, и в современной России, поэтому ассоциируют ее с периодом «застоя» почти в два раза реже, чем делали это в 1998 году.

Надо сказать, что восприятие различных периодов истории России во многом связано с событиями 90-х годов. Именно с началом перехода к рынку начинает меняться историческое мировосприятие наших сограждан (прежде всего, это касается истории ХХ века). Возникла и в определенной степени стала поддерживаться на государственном уровне волна ностальгии и интереса к истории дореволюционной России. Однако, особого успеха идеи «самодержавия, православия и народности» у населения так и не получили: по данным настоящего исследования, большинство положительных ассоциативных позиций, связанных с Россией до 1917 года, медленно, но верно утрачивают свою популярность. Так, в 2004 г. практически в полтора раза меньше опрошенных, чем в 1998 г., отметили такие характерные черты царской России, как уважение к православной церкви (соответственно 49,2% и 65%), любовь к Отечеству (20,3% и 28,9%), наличие идеалов (12,9% и 18,3%). В два раза меньше россиян посчитало, что дореволюционный период отличался бурным экономическим развитием (11,7% и 21,1%).

Вместе с тем, молодое поколение россиян в настоящее время все-таки более позитивно воспринимает то, что имело место в России до революции 1917 года (каждый третий опрошенный моложе 35 лет уверен, что в XIX – начале XX вв. в России наблюдался расцвет искусства; каждый пятый убежден, что именно тогда в наибольшей степени проявляло себя доверие между людьми). Россияне старше 45 лет разделяют подобные точки зрения в каждом пятом и каждом десятом случае соответственно.

Кроме того, перестройка и гласность в России сосредоточили беспрецедентное общественное внимание на прояснении так называемых «белых пятен» отечественной истории, и этот процесс сопровождался чередой шокирующих разоблачений, исторических расследований и переоценкой многих прокоммунистических ценностей. Основным объектом социально-политической критики и человеческого возмущения является эпоха И.В. Сталина, представленная в массовом сознании как эпоха геноцида, политических репрессий и подавления основных гражданских прав и свобод личности. С другой стороны, россияне до сих пор продолжают помнить и по достоинству оценивать, что именно в этот исторический период Россия стремительно экономически развивалась, сумела одержать победу в Великой Отечественной войне, восстановить практически разрушенную страну и завоевать весомый авторитет в мире. И большинство населения связывают эти факты с высоким уровнем дисциплины и порядка, которые обеспечивались «сильной рукой вождя народов» (77%). Поэтому на сегодняшний день в России сложилось хотя и противоречивое, но в целом устойчивое и достаточно консенсусное отношение к эпохе 30–40-х гг. прошлого века. Правление И. Сталина и в 1998 г., и в 2004 г. ассоциируется у подавляющего большинства россиян с репрессиями, несвободой и страхом с одной стороны, и временем порядка, патриотизма, авторитета и гордости за свою страну, – с другой. Сложнее обстоит дело с восприятием современности. Так, процессы и события, имевшие место в российском обществе и государстве в 90-е годы, – годы радикального реформирования социально-экономического и политического строя, трансформации идеалов и ценностей отражаются в массовом сознании подавляющего большинства наших сограждан в основном в негативном свете, особенно на фоне определенных исторических параллелей. Предыдущее исследование уже выявило фактически тотальное неприятие россиянами периода правления Б.Н. Ельцина. Достаточно напомнить, что от 75% до 90% населения разных возрастов в 1998 году ассоциировали окружавшую их действительность с такими понятиями как тяжелое экономическое положение, кризис, межнациональные конфликты, разгул преступности, засилье коррупции, социальная несправедливость и бездуховность. Все это вызывало у россиян стойкое ощущение неуверенности в своем будущем.

Как известно, с тех пор в России произошли определенные политические изменения, которые привели к существенной динамике взглядов россиян на окружающую их социальную среду. Как следствие – появление двух образов президентов свободной России (бывшего и нынешнего). По сути, на них возлагается полнота ответственности за негативные для населения последствия, сопровождающие российские реформы. При этом если кризис и тяжелое экономическое положение в большей степени связываются в общественном мнении с периодом Б. Ельцина, то разгул коррупции, преступность, социальная несправедливость по-прежнему остаются острыми нерешенными проблемами нынешней России. До половины российского населения продолжает настаивать на этих позициях, что в процентном соотношении опережает любую другую историческую эпоху. В результате, ощущение бездуховности и неуверенности в собственном будущем, доставшееся в наследство от 90-х годов, остаются характерными чертами восприятия россиянами современной действительности, что особенно ярко проявляется на примере старших и средних возрастных групп (возрастное распределение мнений последовательно возрастает от 30–40% до 50–60%).

Однако, по меньшей мере половина населения не отрицает, что в современной России существуют большие возможности для того, чтобы стать богатым человеком, сделать карьеру и осуществить профессиональный рост. Во многом это связывается в массовом сознании с достигнутыми гражданскими и политическими свободами. При этом явно наблюдается, что именно молодое поколение россиян более оптимистично и уверенно воспринимает происходящие в стране перемены и их результаты. Каждый третий респондент в возрасте до 35 лет уверен, что в России происходит быстрый экономический рост, что приводит к инновационному прорыву, успехам в сфере образования и науки. Все это вызывает у каждого третьего молодого россиянина чувство жизнерадостности (по сравнению с 8,4% тех, кто старше 35 лет). Добавим, что каждый пятый представитель подрастающего поколения (родившийся в начале 80-х гг. и позже) испытывает еще и чувство гордости за страну, а также ощущает в российском сообществе атмосферу доверия между людьми (в среднем по массиву – 10,4% и 9,6% соответственно).

Интересно затронуть и такой вопрос: а в какой степени сохраняющаяся «советская» тональность массового сознания россиян определяет характер и особенности их нынешней самоидентификации? В каком историческом периоде они предпочли бы сегодня жить, если бы у них была возможность выбора?

Рисунок 3

Исторические периоды, в которые предпочли
бы жить различные поколения россиян, в %

Как видим (см. рис. 3), выбор россиян четко разделяется между двумя референтными историческими этапами развития страны. С одной стороны, это выраженное (хотя и с разной степенью интенсивности) предпочтение молодежи и большинства людей средних возрастов оставаться в настоящем, разделить нынешнюю судьбу России и не искать другой приемлемой исторической реальности. С другой – очевидная ностальгия россиян старших возрастов по жизни в СССР.

И все же, поставим вопрос так: а существует что-то, что в бoльшей степени, чем историческая память, влияет на выбор россиянами модели общества, в котором они хотели бы жить? Полагаем, что да, существует – это реалии повседневности, социально-экономические последствия российских реформ. Если рассмотреть, каким образом рыночные преобразования повлияли на жизненный уровень российского населения, то есть сопоставить оценку нынешнего материального положения наших сограждан с оценкой этого положения в дореформенный период, то выясняется весьма примечательный факт. Та часть населения, чьи жизненные стандарты за годы реформ улучшились (а таких 17%), независимо от возраста, хотела бы вернуться в советское время только в каждом пятом случае, в то время как почти две трети их предпочли бы жить в современной России. Те же, чьи жизненные стандарты остались стабильными (28%) ностальгируют по жизни в СССР лишь в каждом третьем случае, а почти 50% из них вполне устраивает их сегодняшняя жизнь. И только те российские граждане, чей уровень жизни серьезно пошатнулся в результате перемен последних 15 лет (23,5% населения), или те, кто пребывает в хронической бедности еще с дореформенных времен, в своем подавляющем большинстве стремятся в советское прошлое – жить в сегодняшней России хотят только 30% первых и 18% вторых. Вот почему понять приоритеты исторической самоидентификации помогает анализ того, как живут сейчас россияне, насколько они успешно адаптируются к новым условиям жизни и деятельности, как ощущают свое место в обществе.

2. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ИДЕОЛОГИЯ

Политическая идеология – это определенная доктрина, оправдывающая притязания той или иной группы лиц на власть и добивающаяся в соответствии с этой целью подчинения общественного мнения собственным идеям.

Политическая идеология является одной из наиболее влиятельных форм политического сознания, воздействующей на содержание властных отношений. Со времени появления соответствующего термина (его ввел французский ученый А. де Треси в XVIII в.) в науке сложились различные взгляды на это духовное явление. Так, основоположник теории идеологии К. Маркс видел в ней, прежде всего форму иллюзорного сознания, вызванную противоречиями производственных отношений. К. Мангейм также понимал ее как совокупность ложных представлений. Однако большее внимание он уделял ее функциональным характеристикам и, в частности, способности сплачивать людей, аккумулировать их политическую энергию.

Из определения политической идеологии следует, что в любом случае она является разновидностью корпоративного сознания, отражающей сугубо групповую точку зрения на ход политического и социального развития, отличающейся склонностью к духовному экспансионизму.

2.1. Функции и уровни политической идеологии.

Основными функциями политической идеологии являются: овладение общественным сознанием, внедрение в него собственных критериев оценки прошлого, настоящего и будущего, создание позитивного образа в глазах общественного мнения предлагаемым ею целям и задачам политического развития. При этом политическая идеология призвана не столько распространять, пропагандировать свои цели и идеалы, сколько добиваться целенаправленных действий граждан во исполнение поставленных ею задач.

С точки зрения политических функций, идеология стремится сплотить, интегрировать общество либо на основе интересов какой-нибудь определенной социальной (национальной, религиозной и др.) группы, либо для достижения целей, не опирающихся на конкретные слои населения (например, идеология анархизма, фашизма).

Различают следующие уровни политической идеологии:

- теоретико-концептуальный , на котором формируются основные положения, раскрывающие ценности и идеалы определенного

класса (нации, государства) или приверженцев какой-то определенной цели политического развития;

- программно-политический , на котором социально-философские принципы и идеалы переводятся в программы, лозунги и требования политической элиты, формируя таким образом нормативную основу для принятия управленческих решений и стимулирования политического поведения граждан. И если политические принципы формируют приверженцев и предполагают дискуссии сторонников разных ценностей, то программы разрабатываются для ведения непосредственной политической борьбы, предполагающей подавление (нейтрализацию) оппонентов;

- актуализированный , который характеризует степень освоения гражданами целей и принципов данной идеологии, меру их воплощения в практических делах и поступках. Данный уровень может характеризоваться довольно широким спектром вариантов усвоения людьми идеологических установок: от легкой смены политических позиций, не затрагивающих гражданские убеждения, до восприятия людьми своих политических привязанностей как глубинных мировоззренческих ориентиров. Идеологии, обладающие способностью определять принципы социального мышления людей, упорядочивать в их сознании картины мира, являются «тотальными» (К. Мангейм). Те же системы политических требований и воззрений, которые ставят задачи частичного изменения форм правления, функций государства, систем выборов и другие цели, не способные повлиять на мировоззренческие представления граждан, выступают как «частные» (Н. Пуланзас). Падение влияния идеологии на общественное мнение или распространение технократических представлений, отрицающих возможность воздействия социальных ценностей на политические связи и отношения. ведет к деидеологизации политики.

2.2. Основные идеологические течения.

Среди основных идеологических течений в современном мире следует выделить следующие:

- либерализм , сформированный на базе политической философии английских просветителей Д. Локка, Т. Гоббса, А. Смита в конце XVII–XVIII вв. и связывающий свободу личности с уважением основополагающих прав человека, с системой частного владения и идеологией свободной конкуренции. Либерализм отстаивал критическое отношение к государству, принципы высокой политической ответственности граждан, религиозную веротерпимость и плюрализм, идею конституционализма. В XX в. тенденции универсализации государств, воплощающих принципы свободы и равенства граждан, переориентировали политическую программу неолибералов на плюралистические формы организации и осуществления государственной власти (в отличие от прежней склонности либерализма определять демократичность жизни по большинству) Р. Даль, Ч. Линдбдюм и другие неоплюралисты считают, что чем слабее правление большинства, тем более оно соответствует принципам либерализма;

- консерватизм , отстаивающий приоритет преемственности перед инновациями, незыблемость естественным образом сложившегося порядка вещей, предустановленную свыше иерархичность человеческого общества, соответствующие моральные принципы, лежащие в основе семьи, религии и собственности. Консерватизм возник как отрицательная реакция на Великую Французскую революцию 1789 г., когда, потрясенные попытками радикального политического переустройства, духовные отцы этого направления – Ж. де Местр, Л. де Бональд, Э. Берк – пытались утвердить мысль о противоестественности сознательного преобразования социальных порядков. Усиление влияния консерватизма в современном мире связано с реакцией на экономический кризис 1973–1974 гг., массовые молодежные движения протеста в Западной Европе и расширение влияния кейнсианских идей. Неоконсерватизм предлагает духовные приоритеты семьи и религии, социальной стабильности, моральной взаимоответственности гражданина и государства, уважение закона, крепкий государственный порядок и стабильность. Теоретики неоконсерватизма (Д. Белл, З. Бжезинский, Н. Кристолл) стремились разработать программы, преодолевающие дефицит управления обществом (из-за чрезмерной демократизации), модернизирующие механизмы защиты элитизма, совершенствующие средства урегулирования конфликтов;

- социализм , перспективы решения крупнейших общественных проблем связывающий с построением более справедливого и солидарного общества, с улучшением жизни трудящихся людей. Существуют различные разновидности социалистической идеологии: коммунизм, социал-реформизм, традиционное и модернистское течение социал-демократической идеологии, но общим у всех них является материалистическая трактовка общественной жизни, социально-классовый подход к общественным явлениям, гуманистический характер конечных целей, социальный коллективизм, исторический оптимизм.

Видную роль в современном мире играют также национальные идеологии, правый неоконсерватизм экстремистского толка, фашизм, анархизм, идеология «зеленых» и другие.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Современная идейно-политическая жизнь это не только функционирование и взаимодействие основных идеологий. В ней существуют и более «мелкие» явления - новые тенденции, различные течения внутри или на стыке идеологий, новомодные теоретические веяния; и более крупные «блоки», отвечающие времени целые направления мысли, объединяющие сразу несколько идеологий.

Концепция политической идеологии предполагает рациональное поведение человека как субъекта политики. Поскольку условность этого допущения очевидна, в науке существует направление, исходящее из иррациональности индивидуального и общественного поведения. Последнее обнаруживается в сходных формах. На уровне индивида – это бездумные, инстинктивные поступки. На уровне общества – это некий «роковой», «фатальный» ход событий, совершающийся помимо воли государственных деятелей. Опираясь на общесоциологическую концепцию иррационализма, политологи создали течение в рамках политической теории, которое пытается объяснить внутриполитическое и внешнеполитическое развитие страны чередой «ошибок» государственных деятелей.

В последние годы предпринимаются усилия по сведению различных иррационалистических концепций в целостную «теорию образа». Суть ее в следующем: надо отбросить как «наивное» мнение о том, что люди в своих действиях, а государства в своей политике реагируют на объективный внешний мир. На самом деле мы реагируем не на реальный внешний мир, а на его «образ» («имидж»), который создается в нашем «воображении». Следовательно, «образ» может быть ложным, не адекватным объекту. Концепция иррационализма считает также, что, поскольку все идеологии претендуют на совершенное знание путей общественного развития, какого не может быть в принципе, все они грешат утопизмом. Поэтому любая идеология противоречит здравому смыслу.

Поскольку идеология является экспансивной, навязанной формой общественного сознания, способом ее реализации является пропаганда . В современных исторически уникальных условиях единого мирового информационного пространства пропаганда становится не только орудием политики, но и ее творцом. Самую радикальную точку зрения в науке на эту проблему можно выразить с помощью формулы: «В политике фактов нет, в ней существуют лишь представляемые факты». Так, согласно мнению Р. Дебре, крах СССР наступил вследствие того, что тот утратил способность формировать политическое воображение людей.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

1 Ольшанский Д.В. Основы политической психологии – М., 2002;

2 Василик М.А., Вершинин М.С. Политология Учебное пособие для студентов вузов;

3 Симонов К.В. Политический анализ. - М.,2002;

4 Мухаев Р.Т. Политология учебник для вузов – М, 2002.

5 Политология: Учебное пособие./Под. ред. Б.И. Кретова. – М., 2002г.

6 Политология: Учебник для Вузов./Под ред. В.Д. Перевалова. – М., 2002г.

ОТКРЫТЬ САМ ДОКУМЕНТ В НОВОМ ОКНЕ

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ  [можно без регистрации]

Ваше имя:

Комментарий