Смекни!
smekni.com

Роль следователя в процессе предварительного расследования (стр. 7 из 9)

в) сведения, полученные из случайных источников, (анонимные сообщения, сведения, полученные из не установленных источников).

Использование данных полученных путем оперативно-розыскных действий не является для построения следственных версий нарушением законности потому, что версия не представляет собой юридического решения по делу и не затрагивает, чьих-либо интересов. Если в связи с версией возникает необходимость произвести какое-либо следственное действие, затрагивающее интересы лиц (обыск и т. п. ), то решение об этом носит самостоятельный характер.

В свое время была высказана точка зрения, что для построения версий недопустимо использование сведений полученных не процессуальным путем, т. к. это является нарушением законности, но эта точка зрения была сразу же отвергнута, поскольку использование сведений полученных процессуальным путем не представляет такой опасности, но все же лишает следователя творческой инициативы и привела бы к необоснованному сужению раскрытия преступлений. Конечно, основополагаться на такие сведения полностью не стоит, однако в ряде случаев в этих сведениях содержатся достоверные данные и сконструированные на их основе версии помогают быстрому раскрытию преступления.

Основанием для построения следственных версии может быть в сравнительно редких случаях и дедуктивное умозаключение – аналогия - “как вывод от сходства двух предметов в одной части их признаков к вероятному сходству их в другой части признаков, когда эти другие признаки уже найдены в первом предмете, но еще не известно, окажутся ли они в другом предмете”.

Умозаключение по аналогии имеет, как правило, невысокую степень вероятности, потому что сходство в одной части признаков может быть случайным и не означает обязательное сходство в другой части признаков.

Степень вероятности вывода по аналогии повышается, если совпадающая часть признаков у другого предмета с необходимостью и закономерностью характеризует то, чем является первый предмет во всей уже известной совокупности его признаков.

В следственной практике выводы по аналогии делаются главным образом на основе наблюдающейся повторяемости явлений и , чем чаще встречается такая повторяемость, убедительнее вывод по аналогии, хотя при всех условиях нельзя забывать, что он представляет собой только предположение.

При этом следователь рассуждает следующим образом: если в данном случае имеются некоторые черты, совпадающие с чертами известных ему случаев из собственной практики или из так называемой обобщенной практики, то, возможно, что рассматриваемый случай в целом такой же, как и ранее наблюдавшийся.

Из следственной практики известно, что иногда материально ответственное лицо, желая скрыть следы совершенного им хищения, поджигает хранилище, где хранятся его подотчетные товары и другое имущество, в расчете на то, что пожар уничтожит всю документацию и это даст возможность списать недостачу. Отсюда, если в хранилище материальных ценностей возникает пожар, можно выдвинуть по аналогии версию о том, что он возник в результате поджога хранилища материально ответственным лицом (в случае, когда нет достоверных данных о причине пожара). Вероятность этой версии значительно повысится, если у материально ответственного лица ранее были обнаружены недостачи, а пожар произошел не задолго перед отчетной ревизией и т. д.

Построение версий по аналогии не означает, что они конструируются при полном отсутствии фактических данных. Такие данные всегда имеются, хотя, может быть, и недостаточные сами по себе для построения указанных версий, например в случаях пожара неясность его причины, уничтожение подотчетного имущества.

Некоторые ученые отрицают возможность построения версий на основе интуиции. При этом они исходят из понимания интуиции как эмоции и относят ее к области голой фантазии, которая, будучи взята за основание для построения следственных версий, может привести к нарушениям законности.

Однако интуиция, если ее правильно понимать, не является голой фантазией. Свойство интуиции заключается в том, что она скрывает ход мысли и “выдает” лишь результат в форме догадки, но если исследовать ее возникновение, то окажется, что это плод большого опыта, глубокого знания жизни, логического мышления.

В процессе расследования у следователя “возникает динамическая модель преступления”, он как бы прослеживает мысленно всю последовательность действий преступника и поведение жертвы. Эта более или менее образная динамическая картина событий представляет собой психологическую форму существования версии. Живой процесс мышления следователя часто связан с решением задач, для которых не известна даже область поиска, а иногда с тупиками следствия. . . Следственная практика показывает, что знания логики недостаточно, в ряде случаев нужно сообразить “догадаться”, “сообразить” и т. д. и т. п.

По мнению Коноваловой Н. Е в основе работы следователя лежит решение общих и частных направлений организации решения мыслительных задач. Мыслительные задачи, разрешаемые следователем можно отнести к двум типам. К первому так называемые идеальные мыслительные задачи, ко второму реальные мыслительные задачи. Идеальными мыслительными задачами, прежде всего, являются следственные версии, общие и частные. Как правило, они связаны с такими мыслительными построениями, которые направлены на поиск объяснений произошедшего преступного события и не несут в себе организационного элемента. Характерная их черта, они направлены в прошлое, возникают поле событий и решаются исходя из обстоятельств этого события.

3. 2. Классификация следственных версий.

Классификация версий облегчает определение предмета и пределов доказывания по каждому конкретному делу, отысканию источников доказывания информации, их исследования, установления относимости и допустимости доказательств.

В криминалистике следственные версии классифицируются по их направлению на познание определенных объектов и по объему. В первую очередь выделяются следственные версии по событию преступления в целом - общие версии. Следственные версии по всем остальным вопросам некоторые криминалисты объединяют в группу частных версий. Большинство криминалистов разделяют все остальные следственные версии на две группы но по-разному именуют их:

а) частными следственными версиями для выяснения отдельных обстоятельств по делу и рабочими версиями для выяснения обстоятельств, имеющих преимущественно организационно-следственный характер, “ например “ о месте нахождения документов, орудий совершения преступления и иных вещественных доказательств”.

б) следственными версиями по сторонам преступления ( объекту преступления ,объективной стороне , субъективной стороне и субъекту преступления) для выяснения соответствующих обстоятельств дела о том. , на какой объект совершено посягательство, когда, где каким способом, когда , где каким способом, кто совершил преступление с какой целью и т. д. , и частными версиями для выяснения мелких обстоятельств, которые в уголовном и уголовно процессуальных отношениях значения не имеют, но играют роль в доказывании определенного обстоятельства (например о расстоянии, с которого произведен выстрел).

Деление следственных версий на общие, по сторонам преступления и частные удобно тем, что представляется более оправданным с действительным содержанием предположений, и в отношении того, что при конструировании определенного круга версий с расчетом на их исчерпывающий объем планомерно и целеустремленно охватить все вопросы предмета доказывания.

Предметом общих следственных версий является событие преступления, квалификация его как преступления, виновность лица в совершении данного преступления.

В связи с происшедшим пожаром при определенных условиях могут быть построены версии о причинах пожара: поджег, самовозгорание, неосторожное обращение с огнем . Предметом общей версии может быть и вопрос ,совершил ли определенное действие данный гражданин и вопрос о виновности конкретного лица в совершении этого действия.

Материальными для конструирования общей версии о событии преступления в самом начале расследования обычно являются акты ревизий, и др.

По мере накопления следственных материалов, выяснения отдельных обстоятельств расследуемого преступления общие версии дополняются, уточняются пока событие не примет окончательный вид и содержание в итоге расследования, превратившись тем самым в доказательственно документальное изложение установленных фактов

Версии об объекте преступления возникают просто, потому что причиненный преступлением ущерб определенному объекту как, как правило очевиден . Затруднения могут возникнуть в случае, если не ясен субъективный умысел виновного ,например, был он направлен при нападении на личную собственность или на государственные деньги. По мере того, как становятся ясны субъективные намерения, устанавливается объект преступления.

Версии о субъекте преступления могут быть персонального характера. , когда есть основание предполагать виновность определенного лица, или общего знакомого о лице, имеющем тот или иной интерес в совершении преступления или обладающем конкретными свойствами - профессиональными навыками, физической силой, привычкой, ростом и т. д. По этим данным объективной картины преступления, по их комплексу в процессе проверки версии может вырисовывается постепенно круг лиц, среди которых находится виновный, сначала широкий, затем более узкий вплоть до появления конкретного лица, на котором и сосредотачивается проверка.

Версии о субъективной стороне преступления - это предположения о вине, ее форме мотиве, и целях преступления (если преступление умышленное). Они нередко бывают ясны в самом характере действия, как, при краже со взломом, при изнасиловании. Однако в некоторых случаях установление подлинной вины и ее формы, мотива, цели - сложная задача; например при разграничении умышленного убийства от неосторожного и т. д.