регистрация / вход

О последствиях расторжения договора

Расторжение договора – яркое проявление принципа свободы договора: стороны могут своей волей как вступить в договорные отношения, так и прекратить их, оговорив в договоре соответствующее право.

Р.С. Бевзенко, Аспирант кафедры гражданского и трудового праваИнститута права Самарской государственной экономической академии

Расторжение договора – яркое проявление принципа свободы договора: стороны могут своей волей как вступить в договорные отношения, так и прекратить их, оговорив в договоре соответствующее право. Законодатель впервые уделяет некоторое внимание этому институту в последней российской гражданской кодификации 1994 года – изменению и расторжению договора посвящена глава 29 кодекса.

К сожалению, несмотря на достаточно подробное регулирование вопросов, связанных с основаниями и порядком расторжения договора, норма о последствиях расторжения договора вызвала существенные затруднения в юридической практике. Мы имеем в виду п. 4 ст. 453 ГК РФ, вызвавший немало острых дискуссий как теоретического, так и практического характера. Вот эта норма: «Стороны не вправе требовать возвращения того, что было исполнено ими по обязательству до момента изменения или расторжения договора, если иное не предусмотрено законом или договором». Ее обычно иллюстрируют следующим примером: между сторонами заключен договор поставки на сумму 1 млн. руб., поставщик отгрузил товар на сумму 500 тыс. руб., покупатель его принял и оплатил. В дальнейшем продавец не отгружал покупателю товар. Покупатель обратился в суд с требованием о расторжении договора, и суд его расторгнул. Мы добавим – ситуация абсолютно нежизнеспособная по следующим причинам. Ни один предприниматель не обратится в суд с иском о расторжении договора, по которому контрагенты ничего не должны друг другу – стороны скорее всего забудут о нем.

Какие же причины принуждают сторону договора обратиться в суд с иском о его расторжении? Кредитор, не желающий более сотрудничать с задолжавшим ему контрагентом (ведь договором на кредитора могут быть возложены какие-либо иные обременяющие его обязанности) обращается в суд с иском о расторжении договора. И получает следующий результат – договор расторгнут, обязательства сторон считаются прекращенными, стороны не обязаны возвращать друг другу переданное по договору. Уточним, что для договора купли-продажи законом предусмотрены особые правила: кредитор вправе потребовать возврата предоплаты в случае непредставления встречного исполнения по договору (ст. 487 ГК). Однако ни в главе о купле-продаже, ни в ст.ст. 523 и 524 кодекса, посвященных расторжению договора поставки, ни слова не говорится о судьбе предварительной оплаты при расторжении договора.

Еще сложнее положение продавца, передавшего часть товара и не получившего плату за него. Конечно, он может вчинить покупателю иск об исполнении договорных обязательств и потребовать оплаты товара, но не надо забывать о том, что у него в этом случае сохранится обязанность и далее отгружать товар покупателю, а продолжать отношения с неисправным контрагентом – сомнительное удовольствие. Более того, на практике инициатором спора о расторжении договора может быть сам покупатель, получивший товар и не оплативший его, основания удовлетворения того иска всегда могут найтись.

Но наиболее остро проблема последствий расторжения договора может затронуть интересы продавца в том случае, если продаваемая вещь обладает особыми, уникальными качествами и в силу этого обладает особой ценностью. Это относится прежде всего к купле-продаже предметов искусства. Передав продаваемую вещь покупателю, продавец становится заложником его добросовестности, в противном случае ему придется получать присужденную судом денежную сумму в порядке исполнительного производства; право требовать возврата вещи у него отсутствует.

Таким образом, правила п. 4 ст. 453 кодекса могут успешно применяться лишь при условии, что у одного контрагента по договора отсутствует какая-либо неисполненная обязанность перед другим. Наличие же неисполненной обязанности оставляет кредитору лишь возможность потребовать от должника исполнения договора, расторгать договор не в интересах кредитора, ведь он может потерять возможность взыскать с неисправного должника неисполненное.

Надо отметить, что ни учебная литература [1] , ни многочисленные комментарии к кодексу [2] не заостряют внимание на последствиях расторжения договора. Несмотря на то, что эти проблемы особенно остро встали при разрешении конкретных споров в арбитражных судах, Высший Арбитражный суд РФ не решил этот вопрос и в соответствующем обзоре судебной практики [3] .

Приведем такой пример из практики Федерального арбитражного суда Самарской области. ТОО заключило с ЗАО договор купли-продажи нежилого помещения. По условию договора покупатель (ЗАО) был обязан предоставить продавцу (ТОО) треть от приобретаемой площади в безвозмездное пользование сроком на три года. После заключения договора и передачи недвижимости покупателю последний не выполнил условия договора о передаче в пользование ТОО части площади помещения, а заключил два договора аренды с третьими лицами. Продавец обратился в суд с иском о расторжении договора, судом апелляционной инстанции иск был удовлетворен, суд расторгнул договор и обязал ответчика вернуть приобретенное помещение истцу [4] . Интересно то, что в решении суда не содержится и тени сомнения по поводу возможности возврата помещения продавцу. К слову, Самарская областная регистрационная палата зарегистрировала право собственности ТОО на нежилое помещение на основании судебного решения и выдала ТОО соответствующее свидетельство.

Такое решение проблемы, хотя бы и справедливое с бытовой точки зрения, совершенно недопустимо с позиций действующего закона.

Попробуем определить возможные выходы из изложенных выше сложных ситуаций.

Возможен следующий вариант решения проблемы, условно назовем его «договорным». Стороны в договоре предусматривают, что в случае расторжения договора стороны возвращают друг другу все переданное по договору. Такое договорное условие вполне имеет право на существование, т.к. норма п.4 ст. 253 ГК носит диспозитивный характер. Возможно более изящное решение в ряде частных случаев, например, при купле-продаже – стороны договариваются, что право собственности на продаваемый товар переходит к покупателю в момент его оплаты (п. 1 ст. 223 кодекса также является диспозитивным). В этом случае покупатель не становится собственником вещи, и, стало быть, у продавца есть возможность требовать ее возврата [5] .

Недостаток договорного решения проблемы лежит на поверхности: он требует известной юридической грамотности, если не сказать – «юридической ловкости»; полагаться же исключительно на сознательность самих участников оборота при разрешении столь важной коллизии (как, видимо, и поступил законодатель) было бы, на наш взгляд, несколько легкомысленным.

Свое видение решения проблемы у Высшего Арбитражного Суда РФ. В известном обзоре, посвященном неосновательному обогащению, содержится очень интересное разъяснение. Лицо, передавшее товар по договору купли-продажи и не получившее встречного исполнения, обратилось в суд с иском о расторжении договора купли-продажи в связи его неисполнением покупателем. Истец также потребовал вернуть переданный, но не оплаченный товар (автомобильную технику) как имущество, неосновательно приобретенное ответчиком. Суд иск удовлетворил и обязал ответчика вернуть техники.

С позиции защиты интересов оборота такое решение - несомненно, выход из сложной ситуации, созданной законодателем. Однако, его юридическая «чистота» все-таки вызывает сомнения.

Начнем с того, что обязательство из неосновательного обогащения не может возникнуть в случае, когда передача имущества происходит на основании сделки или правового акта (ст. 1102 ГК). Отрицать «сделочное» основание передачи вещи в изложенном выше дело – абсурд. Да, договор между сторонами был расторгнут, но ведь расторжение договора имеет силу лишь на будущее и не распространяется на отношения сторон, возникшие до вступления в силу решения о расторжении договора. Стало быть, в основании традиции лежала сделка.

Использование п. 3 ст. 1103 ГК (применение кондикционного обязательства для обоснования требований «одной стороны в обязательстве к другой о возврате исполненного в связи с этим обязательством) для «оправдания» изложенного подхода также является, на наш взгляд, несостоятельным с позиций действующего закона. Полагаем, что толковать п. 3 ст. 1103 ГК следует таким образом: «Нормы о неосновательном обогащении применяются и в случае, когда сторона по обязательству произвела исполнение в размере большем, что предусмотрено условиями обязательства». О правильности такого толкования говорят судебная практика [6] , комментарии ст. 1103 ГК [7] и работы составителей кодекса [8] .

Заметим, что в иностранной практике подход к последствиям расторжению принципиально иной: стороны должны вернуть друг другу все переданное по договору, если иное не предусмотрено договором. Это следует из ст. 7.3.6 Принципов международных коммерческих договоров УНИДРУА и ст. 81 Венской конвенции о договорах международной купли-продажи товаров, § 346 Германского гражданского уложения. Вполне понятно желание российского законодателя начала-середины 90-х гг. обеспечить стабильность договора, но возможно для этого необходимо было сформулировать п. 4 ст. 453 ГК по-иному.

Несмотря на изложенную выше критику, высшая судебная инстанция, как нам кажется, «нащупала» верный выход из сложившейся тупиковой ситуации.

В самом деле, применение положений о кондикционных обязательствах вполне может иметь место и при рассмотрении вопросов, связанных с последствиями расторжения договора. Суть кондикционного обязательства – «неосновательно обогатившийся обязан вернуть недолжное».

Вряд ли можно спорить с тем, что лицо, получившее исполнение по договору, но не предоставившее встречное исполнение, обогащается за счет кредитора. Суть конфликта как раз и стоит в том, что лицо приобретает материальное благо, не предоставляя взамен встречного эквивалента.

Проф. А.Л. Маковский, разбирая вопросы обязательств из неосновательного обогащения, очень верно подметил «генеральный характер» кондикционного обязательства и связь рассматриваемого института с нравственными началами гражданского права [9] .

Мы полагаем, что с теоретических позиций нет никаких серьезных препятствий для использования потенциала кондикционного обязательства как средства для защиты имущественной сферы кредитора при расторжении договора. Проблема, повторимся, возникает лишь в связи с применением норм действующего кодекса.

На наш взгляд, вполне уместным было бы исключение п. 4 из ст. 453 ГК и внесение в ст. 1103 кодекса указание на применение правил, предусмотренных главой 60, к требованиям, возникающим при рассмотрении споров, связанных с последствиями расторжения договора. До внесения соответствующих изменений и дополнений в кодекс, говорить о правильности выводов ВАС РФ, изложенных в поименованном Обзоре, можно лишь с большой натяжкой.

Список литературы

[1] См.: Гражданское право. Учебник. Ч. 1./Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. – М.: ПРОСПЕКТ, 1998. С. 529, 530. См. также: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. – М.: Издательство «Статут», 1997. С. 348-359.

[2] Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая. Научно-практический комментарий /Отв. Ред. Т.Е. Абова, А.Ю. Кабалкин, В.П. Мозолин. – М.: Издательство БЕК, 1996. С. 666, 667; Комментарий части первой Гражданского кодекса Российской Федерации. – М.: Редакция журнала «Хозяйство и право», Фирма «СПАРК», 1995. С. 419-420; исключение составляет лишь комментарий под редакцией О.Н. Садикова. Автор комментария к ст. 453 (М.Г. Розенберг) робко замечает, что «суд мог бы при наличии вины кредитора в расторжении договора обязать его возвратить полученное по договору» (См.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный). /Под ред. О.Н. Садикова – М.: Юридическая фирма КОНТРАКТ; ИНФРА-М, 1997. С. 740).

[3] См.: Обзор практики разрешения споров, связанных с заключением, изменением и расторжением договоров, утв. письмом Президиума ВАС от 05.05.1997 г. № 14.

[4] Архив Федерального арбитражного суда Самарской области. Дело № А55-233/98-27.

[5] Применительно к индивидуально-определенным вещам ситуация легко распознаваема – у продавца есть обязательственный (но не виндикационный) иск об истребовании вещи к должнику-владельцу. Что же касается родовых вещей ситуация сложнее, ведь их нельзя выделить из общей массы схожих вещей. Видимо, в этой ситуации подлежат применению нормы кодекса о неосновательной обогащении.

[6] См. напр. п. 26 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ «О практике применения положений Гражданского кодекса РФ о процентах за пользование чужими денежными средствами» от 08.10.1998 № 13/14.

[7] Комментарий к ст. 1103 ГК РФ (автор – О.Н. Садиков) в кн.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй (постатейный). /Под ред. О.Н. Садикова – М.: Юридическая фирма КОНТРАКТ; ИНФРА-М. М., 1997. С. 711.

[8] См. напр.: Маковский А.Л. Обязательства вследствие неосновательного обогащения. В кн.: Гражданский кодекс РФ. Часть вторая. Текст, комментарии, алфавитно-предметный указатель. / Под ред. О.М. Козырь, А.Л. Маковского, С.А. Хохлова. – М., Международный центр финансово-экономического развития, 1996. С. 595.

[9] Маковский А.Л. Указ. соч. С. 598

ОТКРЫТЬ САМ ДОКУМЕНТ В НОВОМ ОКНЕ

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ [можно без регистрации]

Ваше имя:

Комментарий