Смекни!
smekni.com

Законодательный процесс в Древних Афинах (стр. 6 из 7)

Брак в Афинах считался нравственным долгом гражданина, хотя никаких правовых стеснений для одиноких не было. В идеале брак был моногамным. Однако полноправному гражданину дозволялось (и даже полагалось) иметь гражданскую наложницу, при условии, что она содержалась не в семейном доме. Это не могло быть предметов правовых претензий ни со стороны жены, ни со стороны её бывшей семьи. Согласия, и даже вообще желания женщины на вступление в брак не требовалось; заключение семейного союза было родом сделки между будущим мужем и семьей невесты. Женщина всегда считалась состоящей под патриархальной властью мужа, отца или сыновей; однако проявления этой власти в её отношении не были значительными. Право на развод первоначально оформилось только для мужчины, и то при наличии веских причин (бесплодие жены в течение длительного времени, фактический разрыв семейных отношений).

В имущественном отношении женщина в афинской семье сохранила некоторую самостоятельность. У неё могла быть своя собственность. Однако в целом афинское право не признавало общности семейного имущества, поэтому прав на наследство женщина не имела (это относилось и к дочерям: они могли претендовать только на получение приданого из семейного имущества).

Патриархальная власть отца семейства в отношении своих детей была более религиозно-нравственной по содержанию; в правовом отношении она была существенно ограничена уже с VI в. до н.э. Отец был обязан воспитать сына, дать ему необходимое и требуемое гражданское образование (в публичных школах), он не мог лишить сына наследства без очень веских причин, рассмотренных в местном самоуправлении или даже в суде. Правда, сохранялась возможность вообще отказаться от сына при наличии к тому оснований. С наступлением гражданского совершеннолетия (в 18 лет) сын полностью выходил из-под власти отца. Обязанности по отношению к родителям сын должен был выполнять только если получил воспитание, обучение ремеслу и т.п.

Регулирование имущественных и торговых отношений

Несмотря на высокое развитие торговой экономики, коммерческих связей в афинском обществе, политика демократии (возможно, именно потому, что стремилась удовлетворить социальный интерес большинства) пыталась сдержать развитие собственнических отношений, сохраняя высокую степень государственного регулирования. Это регулирование было одновременно и покровительством государства в отношении коммерческого оборота, и его регламентацией в интересах социальной стабильности. Но сама по себе стабильность была часто только сохранением социально-правовых пережитков догосударственного быта.

Торговое право Афин в наибольшей степени было обусловлено общими интересами полисной организации. Рынки и торговля находились под защитой государственной власти. Как общее правило, доступ на рынки имели все свободные жители, включая иностранцев; в качестве покупателей могли выступать и рабы. Но для граждан полиса предусматривалось право доступа на рынок, которого при определенных условиях они могли быть лишены властью (в отношении других категорий администрация, по-видимому, была вольна). Иностранцы пользовались в торговых делах помощью специальных администраторов-покровителей – проксенов. Исполнительные власти контролировали меры и вес, законность хождения и приема денег. Цены были фиксированными на определенный период. Предполагалось, что законом вправе быть установлены разного рода ограничения на ввоз и вывоз товаров: так, одним из постановлений Солона был запрещен вывоз из Афинского государства любых продуктов питания, кроме оливкового масла. Торговые сделки должны были заключаться только письменно (это не относилось к рыночной торговле); споры по торговым делам решались специальными судьями.

Основное место в афинской торговле занимала морская, при помощи кораблей. Такая торговля была практически невозможна (за редчайшими исключениями) для единоличных предпринимателей. Поэтому довольно рано возникли специфические формы правовой организации морской коммерции. Для введения её заключалось специальное корабельное товарищество сроком не более чем на год. Товарищество заключали купец как основной организатор торгового предприятия, владелец корабля – арматор (как правило, он же шкипер), а также другие товарищи-участники. Арматору в любом случае полагалось не менее 30% прибыли. Договор корабельного товарищества был очень своеобразным: он включал обязанности и по сохранности груза, и по его доставке, и даже элементы как бы страхования возможных потерь арматора в случае потери судна (возможные убытки других товарищей были безразличны).

Вещное право также значительно сдерживалось в своих формах регулирующей ролью государства. Предполагалось, что не все вообще вещи могут быть в частном обладании: улицы, площади, гавани, общественные реки, священные вещи могли быть только в общегосударственных владениях. Право собственности на землю было неразрывно с политическими правами: оно могло быть только у членов полиса; более мягкими были требования в отношении собственности на новых землях – в составе так называемых клерухий. Полис мог и лишить этого права. Отдельно от земельной собственности рассматривалось в праве владение садами и виноградниками – они могли принадлежать и негражданам Афин. Право на застройку земли в поселениях представляло предмет самостоятельного регулирования; и могло быть так, что земля принадлежала одному, а право использования поверхности фактически у другого. Собственность вообще понималась преимущественно как право на доходы или продукты, приносимые вещью, и как возможность произвольно совершать с вещью сделки по усмотрению.

В афинском праве впервые оформился особый институт, связанный с закладом земли или другой недвижимости, - ипотека. Кредитор предоставлял владельцу земли заем под условием перехода к нему в дальнейшем, при невозврате займа, этой земли; при том, что до истечении срока обязательства земля оставалась в обладании и пользовании должника. Этот вид сделки был максимально распространен в Афинах и даже порождал социально-политические проблемы отношении богатых кредиторов и должников в общегосударственном масштабе. За кредитором оставались большие права: он мог без участия государственных органов при невозврате долга прямо вступить во владение заложенной землей. Эта сделка, как и большинство других, должна была оформляться письменно. В Афинах ранее многих других правовых систем сложилось требование составлять специальные документы о сделках, которые не просто свидетельствовали факт сделки, а были обязательной формой их заключения: расписки – синграфы и специальные записи в книгах – хеирографы. Сделка вообще считалась действительной с момента достижения её участниками согласия об основных (не обязательно во всех деталях) положениях сделки, хотя бы никаких реальных действий стороны еще не произвели.

Развитие законодательства

Афинское право сложилось в значительной степени на основании традиций, правовых обычаев и только потом уже законодательства. Законы далеко не охватывали все области имущественных и межличностных отношений. Поэтому специально предусматривалось, что «вопросы, относительно которых нет законов, следует разрешать по соображениям наибольшей справедливости».

Сведений о древнейших афинских законах не сохранилось. Знаменитый судебный оратор IV в. до н.э. Демосфен в одной из речей упомянул о законах легендарного правителя Тесея, которые якобы были выбиты на камне. Однако если какие-то изустные постановления в архаический и даже еще додорийский период и существовали, они касались только религиозных вопросов: празднеств, обрядов и т.п.

Первым историческим законодателем Афин был тиран Драконт. Законы Драконта (около 621 года до н.э.) были посвящены главным образом новой организации суда, наказаниям за разные нарушения священного и общественного уклада; в социально-правовом смысле они стремились сдержать распространение имущественного неравенства – и в этом отношении вполне походили на законы первых древневосточных правителей. Законы эти отменили любые привилегии, в том числе родовой знати, в сфере уголовного наказания. Практически за любое преступление, за любую в частности кражу, даже кражу овощей с огорода, Драконт предписал казнить смертью. Предусматривалось наказание за убийство раба. «Когда Драконта спросили, почему он за большую часть преступлений назначил смертную казнь, он, как говорят, отвечал, что мелкие преступления, по его мнению, заслуживают этого наказания, а для крупных он не нашел большего» (Плутарх. Солон. 6). Только за посягательства на неприкосновенность личности мог быть назначен штраф. Преступление было нанесением обиды не только самому потерпевшему, но и всему его роду – поэтому жалобы в суд могли подавать как потерпевшие, так и их родственники. Законы предусматривали возможность примирения преступника с родными убитого или с тем, кому был причинен ущерб; из этой возможности появляется компенсация, устанавливаемая по соглашению сторон (или в скоте, или в деньгах), - весьма своеобразный институт догосударственного афинского права.

По преданию, законы Драконта (за исключением тех, что были посвящены наказаниям за убийства и тяжкие преступления) были отменены Солоном в начале VI в. до н.э., которые сам, в свою очередь, составил новое обширное законодательство, посвященное уже очень многим вопросам жизни афинского общества.

Законы Солона (после 594 года до н.э.), по-видимому, были записью не только обычного права и религиозных постановлений, но и перенесением в Афины некоторых законов других греческих полисов и даже Египта. Законы были выбиты на деревянных досках (числом не менее 16-ти) и выставлены в пританее. По указанию законодателя, следовать им афиняне должны были не менее ста лет (к IV в. до н.э. по крайней мере уважительное отношение к этим законам еще сохранялось).