Смекни!
smekni.com

Формы собственности и формы предпринимательской деятельности в условиях рынка (Word'97) (стр. 7 из 20)

Этим отклонениям от экономической сути не только денежно-бумажного, но и хозяйственного оборота способствует недооценка экономического содер­жания собственности на средства производства, увлечение ее юридической стороной, а в практике хозяйствования - юридическими формами.

Данная тенденция имеет значительную историю не только в нашей отече­ственной экономике. Издавна в мировой практике, а соответственно и в тео­рии, считалось, что основными формами преобразования собственности явля­ются юридические акты различного происхождения, включая революционные преобразования общественного строя, государственные решения и купля-про­дажа. То есть, начиная с приведенного выше примера с грибом и кончая, к при­меру, «Уралмашем» в основе смены собственника один и тот же принцип «купли-продажи». А в случае с «Уралмашем» суть акта «купли-продажи» заключалась в переводе крупнейшего в стране производственного объединения из государствен­ного сектора народного хозяйства в частный. Причем, (при условиях, юридически созданных властью) покупка была совершена не за счет производственных на­коплений. Очевидно, здесь присутствует тот спекулятивный капитал, о котором шла речь, и кредит, обеспечиваемый и погашаемый из тех же источников.

Не вдаваясь в эти детали, следует обратить внимание на экономическую функцию изменения формы собственности конкретного предприятия, т.е. уже другого характера проявления этой функции, не естественного, не просто пер­вичных производительных сил: средств производства и труда, а субъективно-волевого. Так было и с коллективной формой собственности, ограниченно (частично) общественной, какой была артельная, колхозная собственность. Как известно, ее устои, принципы нарушались руководящими центрами государст­ва. Взять, например, оплату труда колхозников натурой. До выполнения колхо­зом плана поставок зерна нового урожая разрешалось оставлять для выдачи колхозникам по трудодням 15% его намолота. Если же план не выполнялся, даже из-за неурожая, оплата труда зерном этими пределами ограничивалась.

Но эти вопросы должны были решаться собственником - коллективом. План же строился не на реальности спроса и предложения и возможностей хо­зяйства, а исходя из расчетов Центра. Так игнорировались принципы коллек­тивной (кооперативной) собственности, что отражалось на реализации ее эко­номического содержания, на интересах членов коллектива, эффективности их труда, а, следовательно, на интересах всего общества.

Но в сегодняшнем конкретном факте «Уралмаша» обращает на себя вни­мание то, что изменение формы собственности данного производственного объединения означает перемену в экономическом и социальном положении коллектива его работников, меняется их положение в обществе, начиная с го­рода, где они живут, в удовлетворении их материальных и социальных интере­сов, включая занятость трудом, его нормативы и оплату, время выплаты зара­ботной платы и других поощрений, и кончая медицинским обслуживанием, обеспечением отдыха работников и их семей, культурным обслуживанием, воспитанием, обучением детей в средних и высших учебных заведениях.

К изменениям экономического положения членов трудовых коллективов предприятий ведут изменения собственности: и купля-продажа, и государст­венно-преобразовательные юридические действия. Но в данных условиях не на собственности сосредоточивается внимание участников преобразований, осо­бенно наемных работников. В центре их внимания - величина оплаты труда, а владельцев капитала - величина прибыли.

В основном распределение создает впечатление о социальной значимости собственности на средства производства в сознании работников предприятий. Именно, впечатление! Ибо в сознании людей происходит подмена экономической роли производства как создателя материальных результатов величиной дохода. Но нельзя не считаться с реальностями.

Величина оплаты труда брала верх не только над отношением работника к величине заработка, а над всей совокупностью производственных отношений, определяя свой собственный подход к ним, к своей роли в производстве, сво­ему отношению к нему.

Эта, лежащая на поверхности интереса работника истина учитывалась на передовых предприятиях Запада еще в 20-30-е гг. особенно после Великой де­прессии в США.

Одно время (в конце 50-х начале 60-х гг.) на фоне отмечаемой действи­тельности не только в процессе практики, но и в экономической стратегии, в частности в толковании роли собственности на средства производства, допус­кался догматизм, превозносивший административно-юридическое оформление функций собственности. В восприятии некоторых политиков страны (Н. С. Хрущева и др.) в юридическом преобразовании колхозно-кооперативной соб­ственности в общенародную виделась формальная основа общественного про­гресса - перерастания социалистического строя в коммунистический. Было принято также решение о свертывании промысловой кооперации. Предпринимались дейст­вия по сокращению личного подсобного хозяйства. Ставилась задача по обеспе­чению перерастания колхозной собственности в государственную.

В основе таких подходов лежал административно-юридический принцип смены формы собственности на средства производства при некоторой недо­оценке ее истоков, первичного фактора общественного прогресса - уровня раз­вития производительных сил, как материально-технических, так и личностных, а отсюда - качества труда, его производительности, эффективности производ­ства, следовательно, удовлетворения потребностей людей, а самого производ­ства - в накоплении, обеспечивающем его обновление и развитие.

Именно эти стратегические условия, будучи декларированными, не обес­печивались организацией хозяйствования, управленческой деятельностью, за исключением отраслей военно-промышленного комплекса. Но сельское хозяй­ство, особенно нуждавшееся в перевооружении труда, строительстве дорог, развитии транспорта и средств связи, как и производства по переработке сель­скохозяйственного сырья, т.е. отрасли пищевой и легкой промышленности, не отличалось должным развитием производительных сил. В результате усугуби­лись диспропорции не только в промышленности или между промышленно­стью и сельским хозяйством, но между факторами, реализующими экономиче­ское содержание форм собственности, их юридическим закреплением.

Так, именно в слабости материальной базы, вооруженности труда, техно­логий и невысокой культуре производства, а не просто в незрелости коллек­тивной (колхозно-кооперативной) собственности заключались причины эко­номического и социального отставания сельского хозяйства и других отраслей производства, как и отставания страны по производительности труда, поддер­жанию соотношения между спросом и предложением, удовлетворением по­требностей населения и самого производства, и ликвидацией дефицита, прежде всего предметов потребления.

Таким образом, если присмотреться к экономическому содержанию собст­венности, то, обеспечивая определенное положение человека в обществе, его отношение к средствам производства (в общественном или кооперативном их обороте) и реализацию прав на труд, его оплату, образование, охрану здоровья, словом, на обеспечение условий жизни и труда работника и его семьи юриди­чески, определенная собственность - государственная и колхозно-кооператив­ная, предоставляя те или иные условия для присвоения (по крайней мере, в момент труда) - использования средств производства, все же не гарантировала необходимый результат. Да он и не зависел в полной мере от формы собствен­ности, поскольку на продуктивность труда и производства в целом воздейство­вали многие факторы и, как сказано выше, материально-технические условия, и профессиональный уровень работника, и качество труда, а также организа­ция его и самого производства.

Заметим, что содержание организации отражает распоряжение средствами производства. Таким образом, и этой частью собственность как экономический фактор зависима от уровня ее реализации, от зрелости не столько уже самой юри­дической формы собственности, сколько практики, культуры распоряжения ею, управления производством в конкретном звене и государственной структуре. В то же время четким распоряжением собственностью не заменить ее ма­териально-техническое качество, уровень развитости производительных сил в целом. Именно в этом, а не в недостаточной зрелости колхозно-кооперативной или государственной (общенародной) собственности, проявились слабости социа­листической экономики. Хотя нельзя сбрасывать со счетов и зрелость распоряже­ния собственностью, и зрелость управления ею, всем народным хозяйством.

Вспомним, к примеру, нашумевшие в то время примитивные упражнения с севооборотами, машинно-тракторной техникой, которую государство предос­тавляло колхозам через МТС, в сущности, на условиях аренды, т.е. условиях которые в настоящее время получают распространение в мире, особенно в промышленности, в форме лизинга.

Все эти субъективные управленческие действия (распоряжения собствен­ностью, подход к сложившимся формам собственности без учета развитости ее материальной основы) парализовывали ее экономическое содержание.

В связи с этим попытаемся хотя бы затронуть перспективы движения чело­вечества в использовании экономического содержания собственности. Речь идет именно об использовании, потому что этот процесс, наряду с распоряже­нием, наиболее связан с реальной практикой реализации отношений собствен­ности, выражает их действенность непосредственно в труде и эффективность данной формы собственности, самого производства. В использовании объек­тов собственности, в организации этого процесса как составной части распо­ряжения ею в значительной мере выражаются социально-техническая роль собственности на средства производства, ее новационный, активизирующий или устаревающий, сдерживающий характер.