регистрация / вход

Бессознательная (неосознаваемая) мотивация

Сознание и бессознательное (неосознаваемое). Мотивация как система внутренних факторов. Психоаналитические теории бессознательной мотивации. Проблема осознаваемости мотива и бессознательная мотивация. Дискуссия о влечении как неосознаваемой мотивации.

СОДЕРЖАНИЕ

Введение. 3

1. Психоаналитические теории бессознательной мотивации. 4

2. Проблема осознаваемости мотива и бессознательная мотивация. 6

3. Дискуссия о влечении как неосознаваемой мотивации. 12

Заключение. 14

Список использованной литературы.. 16


Введение

Когда мы совершаем тот или иной поступок, нам кажется, будто он подтвержден сознанием. Ведь мы мыслящие люди. Однако конкретные мысли вырастают из сферы бессознательного. Сознание и бессознательное функционируют совершенно по-разному; подобным образом различаются способы рассуждения ученого-философа и художника-мистика. С точки зрения сознания, которому свойственен последовательный и рассудительный способ мышления, методы познания, используемые бессознательным, кажутся безумным издевательством над стремлением сознания достичь какой-то логики.

Мотивация - система внутренних факторов, вызывающих и направляющих ориентированное на достижение цели поведение человека или животного. Разработано масса часто разноречивых концепций для истолкования того, почему индивид действует; почему он предпочитает именно те действия, которые производит; почему отдельные люди имеют более сильную мотивацию, чем прочие, вследствие чего достигают успеха там, где обладающие не меньшими потенциалом терпят неудачу.

В настоящей работе мы рассмотрим вопросы, касающиеся бессознательной (неосознаваемой) мотивации: взгляд психоанализа на данную проблему, а так же общий теоретический подход к проблеме осознаваемости мотивов поведения и деятельности человека.


1. Психоаналитические теории бессознательной мотивации

На рубеже веков З.Фрейд разработал психологическую концепцию, направленную на изучение скрытых связей и основ человеческой жизни. «Мы можем, писал он, считать, что любой другой человек, помимо нас, наделен сознанием, допуская при этом, что сознание является для нас чуждым и непосредственно недоступным».[[1] ] Открытие З.Фрейдом динамического бессознательного является наиболее важным вкладом в познание человеческой психики. Когда большинство исследователей еще только начали приходить к пониманию того, что не вся психическая активность является сознательной, Фрейд стал заниматься подробным исследованием содержимого и образа мышления бессознательного. Итак, бессознательное - это часть психики, которая содержит воспоминания, импульсы, не осознающие индивидом.

Идея бессознательной мотивации - это логический вывод, объясняющий пробелы и искажения нашего сознания. Концепция бессознательного является связующим звеном между поведением и психикой. Наличие бессознательной мотивации просматривается в ошибках речи или письма, забывании, ошибочных действиях.

Зигмунд Фрейд отводил решающую роль в организации поведения бессознательному ядру психической жизни, образуемому мощными влечениями. В основном сексуальными (либидо) и агрессивными, требующими непосредственного удовлетворения и блокируемые «цензором» личности — «Сверх - Я», т. е. интериоризированными в ходе социализации индивида со­циальными нормами и ценностями. Если у У. Джемса[[2] ] мотивация в решающей степени связывалась с сознательным принятием решения (с учетом многих внешних и внутренних факторов), то у 3. Фрейда и его последователей в детерминации поведения решающая роль отводилась бессознательному, подавление побуждений которого со стороны «Сверх-Я» приводит к неврозам.

В этом же направлении разрабатывал свою теорию и У. Мак-Дугалл, который считал, что у человека имеется восемнадцать инстинктов. Он выдвинул «термическую» концепцию, согласно которой движущей силой поведения, в том числе и социального, является особая врожденная (инстинктивная) энергия («горме»), определяющая характер восприятия объектов, создающая эмоциональное возбуждение и направляющая умственные и телесные действия организма к цели. Каждому инстинкту соответствует своя эмоция, которая из кратковременного состояния превращается в чувство как устойчивую и организованную систему диспозиций — предрасположений к действию. Таким образом, он пытался объяснить поведение индивида изначально заложенным в глубинах его психофизиологической организации стремлением к цели.[[3] ]

Ученик Фрейда А. Адлер считал, что в основе поведения каждой личности лежат не сексуальные влечения, а очень сильное чувство неполноценности, возникающее в детстве, когда сильна зависимость ребенка от родителей, от окружения.[[4] ]

К. Хорни, представительница неопсихоанализа, рассматривала неосознанную мотивацию как основу для возможного развития неврозов. В основе психических расстройств лежат бессознательные стремления, которые получают развитие, поскольку позволяют человеку справиться с жизнью, несмотря на его страхи, беспомощность и одиночество. Она назвала их «невротическими наклонностями».[[5] ]


2. Проблема осознаваемости мотива и бессознательная мотивация

Вопрос об осознаваемости мотива, как и многие другие, относящиеся к проблеме мотивации, до сих пор не получил однозначного решения. Во многом это связано с неодинаковым пониманием сущности мотива. В определенный период мешали этому и идеологические барьеры. Как отмечает Л. И. Божович,[[6] ] долгое время в советской психологии и педагогике считалось одиозным обращаться для объяснения тех или иных поступков человека к его бессознательной сфере. Поэтому говорить о бессознательности побуждений и мотивов было нельзя. Между тем И. П. Павлов писал: «Мы отлично знаем, до какой степени душевная психическая жизнь пестро складывается из сознательного и бессознательного». Большим недостатком современной ему психологии он считал именно то, что она ограничивается изучением лишь сознательных психических явлений. Психолог, по его образному выражению, оказывается в положении человека, который идет с фонарем в руке, освещающим лишь небольшие участки. «С таким фонарем, — замечает И. П. Павлов, — трудно изучить всю местность».[[7] ]

В 70-е годы отношение к бессознательному в нашей психологии изменилось. Стали говорить и о неосознаваемых мотивах (Л.И. Божович, В.А. Иванников, М.В. Матюхина, В.С. Мерлин, А.Н. Леонтьев) наряду с осознаваемыми. А.Н. Леонтьев, например, писал, что, в отличие от целей, мотивы актуально не осознаются субъектом: когда мы совершаем те или иные действия, то в этот момент мы обычно не отдаем себе отчета о мотивах, которые их побуждают. Правда, при этом он замечает, что мотивы не отделены от сознания, но представлены в нем в особой форме — эмоциональной окраски действий.[[8] ] С.Л. Рубинштейн трактует неосознанные действия не как явления, совсем не представленные в сознании, а как явления, которые не получили более или менее широкой смысловой связи с другими побуждениями, не были соотнесены, интегрированы с ними.[[9] ] М. В. Матюхина утверждает, что мотивационные явления могут иметь разный уровень осознания, от глубоко осознанных до неосознаваемых непроизвольных побуждений; но она же пишет о малоосознанных побуждениях, наименее осознаваемых мотивах (но все же осознаваемых), противопоставляя им осознанные.[[10] ] Эти добавления авторов, их разъяснения весьма существенны, так как свидетельствуют о том, что неосознавание мотива понимается все-таки как малое осознавание и что осознание мотива может происходить в различной форме и на различных уровнях психики. Иначе трудно понять, как мотив одновременно может и осознаваться, и не осознаваться.

Другие психологи утверждают, что мотив, если речь идет о нем, не может быть неосознаваемым. Так, Л.П. Кичатинов[[11] ] отмечает, что человек может действовать и несознательно, не отдавая себе отчета в своих действиях (например, в привычном поведении). Отражая потребности, выражая их, эти действия в то же время, по мнению автора, представляют собой немотивированные действия, поступки без мотивов. Он считает, что нецелесообразно объединять сознательное и бессознательное при рассмотрении мотива.

Сходную позицию занимает и К. Обуховский, который пишет, что человек осуществляет действие только тогда, когда он смог вербально сформулировать мотив, т. е. цель и средства ее достижения (именно так он понимает мотив). Действие является немотивированным, если выходит из-под контроля рассудка, например вследствие психического расстройства. B тo же время он замечает, что мотив не всегда является точным отражением в сознании фактора, влияющего на возникновение деятельности.[[12] ]

Причин, обусловливающих противоречивость взглядов на осознанность мотивов, может быть две. Одна — принятие за мотив различных феноменов. Одно дело — принять за мотив склонность, влечение, установку, которые плохо или совсем не осознаются. Тогда и мотив в представлении такого психолога становится неосознаваемым или слабо осознаваемым. Другое дело — принять за мотив цель и средства ее достижения; тогда мотив может быть только осознаваемым. В действительности же в мотиве, как сложном многокомпонентном образовании, одни мотиваторы могут и должны осознаваться (например, если не будет осознания потребности, то человек не будет ничего делать для ее удовлетворения), а другие — нет. Но в целом (полностью) структура мотива не может не осознаваться, даже при импульсивных действиях. Другое дело, что это осознание не получает развернутого вербального обозначения.

По этому поводу А. Ф. Лазурский писал: Попытка точно сосчитать число мотивов, действующих в каждом данном случае, заранее должна быть признана несостоятельной. Затруднение увеличивается еще и тем, что каждый мотив не представляет из себя чего-нибудь простейшего, неразложимого, а очень часто является сложным комплексом, в состав которого входит целая группа чувств и влечений, более или менее тесно между собою связанных. [[13] ]

Вторая причина разногласий в трактовке осознанности мотива может состоять в том, что одни психологи понимают под осознанием ощущения и переживания потребностного состояния, а другие — понимание мотива как основания действия или поступка, что, естественно, не одно и то же. Можно осознавать — ощущать, переживать — наличие нужды и не понимать, что конкретно нужно (вспомним одну из стадий формирования потребности личности — неосознание модальности потребности: человек ощущает дискомфорт, но не понимает его причину. Именно в этом аспекте следует, очевидно, воспринимать и рассуждения А.Н. Леонтьева[[14] ] о неосознаваемых мотивах как непонимаемых. Так, он писал, что предметное содержание мотива так или иначе воспринимается, представляются цель, средства ее достижения, более отдаленные результаты. А вот смысл действий понимается не всегда (поэтому он выделял смыслообразующие мотивы). Можно не понимать не только смысл, но и главную причину своего поступка, например один из компонентов блока «внутреннего фильтра» (склонность, предпочтение, установку).

Таким образом, само по себе осознание отдельных компонентов мотива не обеспечивает еще понимания его как основания поступка или действия. Для этого человеку надо проанализировать осознаваемое и привести к общему знаменателю.

Правда, такому анализу может препятствовать ряд моментов. Во-первых, во многих случаях человеку не надо углубляться в такой анализ, так как ситуация для него очевидна и поведение в ней у него уже отработано. В этом случае многие компоненты мотива, особенно из блока «внутреннего фильтра», скорее подразумеваются, чем осознаются и вербально обозначаются. Поэтому X. Хекхаузен[[15] ], например, пишет, что причины поступков, их цели и средства часто очевидны для современников, принадлежащих к той же культурной среде, следовательно, при нормативном поведении вряд ли кому-нибудь, исключая психологов, вздумается ставить вопрос «Зачем?» В крайнем случае, пишет он, в порядке объяснения можно ответить, что все так делают или вынуждены делать.

И при вопросе: «Почему ты помог ему?» на поверхности сознания спрашиваемого часто оказывается какая-нибудь одна распространенная причина, в основном связанная с оценкой ситуации: «Ему плохо», «Больше некому», «Одному грустно» и т. п. В действительности же ситуация была лишь внешним толчком, а внутренним побудителем являлась недекларируемая нравственность субъекта. Но до этой причины можно докопаться, только поставив перед человеком ряд вопросов, которые бы заставили его поглубже разобраться в причинах своего поступка.

Во-вторых, в сознании человека один мотиватор (причина) может подменяться другим. Например, наиболее часто, потребность подменяется в сознании предметом ее удовлетворения, и поэтому человек говорит, что пошел на кухню, потому что ему нужен хлеб, а не потому, что он голоден.

В-третьих, у человека может отсутствовать желание докопаться до истинной причины своего поступка из-за нежелания выглядеть в собственных глазах безнравственным. На поверхность сознания им будет выдвигаться другая, более благовидная причина, могущая оправдать его поступок, причем действительно актуальная, но не главная, не решающая.

Хотя цели, которые ставит перед собой человек, сознательны, однако они не всегда ему ясны до конца. В связи с этим О.К. Тихомиров[[16] ]выделяет цели поисковых проб («посмотрим, что получится... »), которые относятся им к классу неопределенных предвосхищений. Не всегда продумываются и последствия достижения цели. Особенно часто такие не до конца обоснованные решения и намерения возникают у человека при наличии у него азарта, эмоций борьбы или когда у него нет времени на обдумывание (решения, принимаемые в спешке).

Таким образом, в вопросе об осознаваемости мотивов можно выделить три аспекта: собственно осознание (ощущение, переживание), понимание и обдумывание, которые могут быть более и менее полными, отчего и появляются моменты осознанного и неосознанного, обдуманные и необдуманные действия (последние — из-за некритического, «на веру», принятия совета, из-за недостатка времени на обдумывание, в результате аффекта).

Понимание, «чего» я хочу добиться, означает понимание цели; понимание, «почему» — понимание потребности, а понимание «для чего» — смысл действия или поступка.

Некоторые психологи утверждают, что об истинном мотиве (причине) можно узнать только постфактум, когда деятельность уже началась или, более того, закончилась. Это утверждение может быть справедливым, если иметь в виду понимание истинной (решающей) причины, и то не для всех случаев (ведь часто результат не совпадает с ожиданиями, заложенными в мотиве, т. е. с целью). Когда же речь идет об осознании компонентов мотива, то по отношению к ним эта точка зрения вряд ли применима. Если основные компоненты мотива (потребность, цель) не будут осознаваться, то, что же тогда побудит человека к произвольной активности? Неслучайно В.С. Мерлин[[17] ] подчеркивал, что действия человека определяются главным образом сознательными целями, а К. Обуховский[[18] ] замечает, что мотив — это вербализованный (а, следовательно — и осознанный) побудитель активности человека.

А.Н. Леонтьев[[19] ] считает, что по ходу выполнения действий мотив не осознается, осознаются только цели действий. С этим частично можно согласиться: ведь в каждый конкретный момент человек не думает, почему он совершает это действие, а думает о том, что должно получиться, что получается. Правда, надо принять во внимание, что цель тоже является частью мотива, поэтому частично мотив все же осознается, как и смысл деятельности в целом, т. е. конечная цель, предвидимый результат.


3. Дискуссия о влечении как неосознаваемой мотивации

Понимание влечений как свойств, близких к инстинктам, проявляющееся у разных авторов в той или иной степени, очевидно, не случайно. Над влечениями постоянно «витает дух» невольности, плохой осознаваемости. Как писал А.С. Пушкин: «Когда б не смутное влечение чего-то жаждущей души». Вопрос только в том, что происходит невольно, что плохо осознается или вообще не осознается. В инстинктах непроизвольным моментом является двигательная активность, направленная на удовлетворение потребности. Во влечениях же непроизвольным является появление тяги к объекту, побуждения, но не движение, не реакция удовлетворения потребности. Такая мысль высказывается рядом ученых. В. С. Дерябин[[20] ] говорит о внутренней независимой от воли человека силе, движущей к объекту, Н. Д. Левитов[[21] ] — о непроизвольном или не совсем произвольном состоянии, когда человек чувствует себя как бы прикованным к предмету («Невольно к этим грустным берегам меня влечет неведомая сила», — писал А.С. Пушкин; или в стихотворении «Звуки» у А.Н. Плещеева: «И мнится мне, что слышу я знакомый голос, сердцу милый; бывало, он влечет меня к себе какой-то чудной силой»). Речь, таким образом, идет о механизмах возникновения влечений, которые могут быть связаны и с непроизвольностью («неведомая сила», «какая-то чудная сила»). Однако, понимая это, не следует «перегибать палку» и считать, что влечения имеют наследственное происхождение. Врожденное, наследственное и генетически обусловленное — это разные понятия. Генетическая обусловленность биологических влечений (например, полового, связанного с гормональными изменениями в организме в период полового созревания) сомнений не вызывает. Но у человека и эти влечения контролируются и не вызывают активности, направленной непосредственно на удовлетворение потребности. Они проходят через «цензуру» личностных образований, т. е. «внутреннего фильтра».

Что же касается плохой осознаваемости влечений, то дело здесь не в неосознаваемости объекта влечения, а в непонимаемости того, чем этот объект привлекает, манит к себе. Именно в отождествлении понимания с осознанием кроется, на наш взгляд, причина противоречивых взглядов на сущность влечений. Например, в учебниках по психологии говорится, что о влечении можно говорить тогда, когда не осознаны внутренние побуждения, т. е. не взвешена их личная и общественная значимость, не учтены их последствия (особенно при страсти). Но разве здесь речь идет просто об осознанности ощущений, переживаний? Поэтому наиболее точно, по нашему мнению, вопрос об осознании влечений выражен в «Психологическом словаре»[[22] ], где говорится, что влечение может быть и хорошо осознанным, а недостаточная его осознанность бывает связана не столько с отсутствием представления о его объекте, сколько с непониманием существа потребности в нем, т. е. с непониманием почему и для чего он нужен. Человек обычно в той или иной степени знает, к чему его влечет, но часто не отдает себе отчета в причине этого влечения.

Безусловно, влечение подростков и юношей к противоположному полу осознается ими в качестве потребности личности, но не всегда понимается причина этого влечения, т. е. те гормональные сдвиги и связанные с этим органические потребности, которые происходят в период начала полового созревания и ощущаются ими. В то же время слабо понимается и то, что привлекает в объекте влечения. Привлекательный объект становится целью, но его характеристики (привлекательные стороны) либо вообще не выделяются, либо осознаются весьма смутно.

Вслед за К. К. Платоновым[[23] ] влечение можно рассматривать как примитивную эмоциональную (или преимущественно эмоциональную) форму направленности личности.


Заключение

Итак, бессознательная мотивация - неосознаваемые побуждения, вызывающие активность организма и определяющие ее направленность, т.е. выбор конкретного поведения (действий и поступков).

Разумеется, бессознательные мотивы присущи каждому. Какие бы бессознательные силы ни побуждали нас рисовать или писать, мы вряд ли будем из-за этого волноваться, если в достаточной мере можем выразить себя в рисовании или в литературном творчестве. Какие бы бессознательные мотивы ни вели нас к любви или преданности, они не интересуют нас до тех пор, пока любовь или преданность наполняет нашу жизнь конструктивным содержанием. Но нам действительно необходимо осмыслить бессознательные факторы, если очевидный успех в творческой работе или в установлении нормальных отношений с другими людьми, успех, которого мы страстно желали, Оставляет в нас только пустоту и недовольство или если все попытки добиться успеха оказываются тщетными и, несмотря на все сопротивление, мы смутно ощущаем, что не можем полностью приписать неудачи сложившимся обстоятельствам.

Говоря кратко, мы нуждаемся в анализе наших бессознательных мотиваций, если оказывается, что что-то внутри нас мешает достичь поставленных целей. Со времен Фрейда бессознательная мотивация относится к числу основных фактов человеческой психологии

Знание о существовании и воздействии таких бессознательных мотиваций является полезным руководством в любой попытке анализа, особенно если она предпринимается не на словах, а на деле. Оно может даже оказаться достаточным инструментарием для того, чтобы выявить ту или иную причинную связь. Однако для систематического анализа необходимо иметь несколько более точное понимание бессознательных факторов, препятствующих развитию. Пытаясь понять человеческую личность, важно раскрыть ее основные движущие силы.

НО, если при изучении человеческой мотивации мы ограничим себя экстремальными проявлениями актуализации физиологических позывов, то мы рискуем оставить без внимания высшие человеческие мотивы, что неизбежно породит однобокое представление о возможностях человека и его природе. Слеп тот исследователь, который, рассуждая о человеческих целях и желаниях, основывает свои доводы только на наблюдениях за поведением человека в условиях экстремальной физиологической депривации и рассматривает это поведение как типичное. Перефразируя уже упомянутую поговорку, можно сказать, что человек и действительно живет одним лишь хлебом, но только тогда, когда у него нет этого хлеба.


Список использованной литературы

1. Адлер А. Понять природу человека. - СПб, 1997.

2. Божович Л.И. Проблемы формирования личности. – М.; Воронеж, 1995.

3. Дерябин, В.С. Чувства. Влечения. Эмоции - Л.: Наука, 1974. – 258с.

4. Джеймс У. Психология.- М., 1991.

5. Кичатинов Л.П. Динамика коммуникативных потребностей развивающейся личности // Текст. Высказывание. Слово. М., 1983. С.97-104.

6. Лазурский А.Ф. Избранные труды по психологии. М.: Наука. 1997. - 446 с.

7. Левитов Н.Д. О психических состояниях человека. - М., 1964.

8. Леонтьев А.Н. Потребности, мотивы и эмоции. – М., 1971.

9. Матюхина М.В. Мотивация учения младших школьников. – М., 1984.

10. Мерлин В.С. Психология индивидуальности. Воронеж, 1996

11. Обуховский К. Психология влечений человека. – М.: Прогресс, 1972.

12. Павлов И.П. Полное собрание сочинений. Т.3., кн.1. – М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1951.

13. Платонов К. К. Система психологии и теория отражения. – М.: Наука, 1982.

14. Психологический словарь. – М.: Педагогика, 1983.

15. Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. - СПб, 1998

16. Тихомиров О.К. Психология мышления. – М., 1984.

17. Фрейд З. Психология бессознательного: сб. произведений / сост. М.Г. Ярошевский. - М. 1989.

18. Хекхаузен Х. Мотивации и деятельность. – М.: Педагогика, 1986

19. Хорни К. Невротическая личность нашего времени. – М., 1993.

20. Шульц Д.П., Шульц Э.С. История современной психологии. – СПб, 1998.


[1] Фрейд З. Психология бессознательного: сб. произведений / сост. М.Г. Ярошевский. - М. 1989.

[2] Джеймс У. Психология.- М., 1991.

[3] Шульц Д.П., Шульц Э.С. История современной психологии. – СПб, 1998.

[4] Адлер А. Понять природу человека. - СПб, 1997.

[5] Хорни К. Невротическая личность нашего времени. – М., 1993.

[6] Божович Л.И. Проблемы формирования личности. – М.; Воронеж, 1995.

[7] Павлов И.П. Полное собрание сочинений. Т.3., кн.1. – М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1951. С.105.

[8] Леонтьев А.Н. Потребности, мотивы и эмоции. – М., 1971.

[9] Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. - СПб, 1998

[10] Матюхина М.В. Мотивация учения младших школьников. – М., 1984.

[11] Кичатинов Л.П. Динамика коммуникативных потребностей развивающейся личности // Текст. Высказывание. Слово. М., 1983. С.97-104.

[12] Обуховский К. Психология влечений человека. – М.: Прогресс, 1972.

[13] Лазурский А.Ф. Избранные труды по психологии. М.: Наука. 1997. - с.194/

[14] Леонтьев А.Н. Потребности, мотивы и эмоции. – М., 1971

[15] Хекхаузен Х. Мотивации и деятельность. – М.: Педагогика, 1986

[16] Тихомиров О.К. Психология мышления. – М., 1984.

[17] Мерлин В.С. Психология индивидуальности. Воронеж, 1996

[18] Обуховский К. Психология влечений человека. – М.: Прогресс, 1972

[19] Леонтьев А.Н. Потребности, мотивы и эмоции. – М., 1971.

[20] Дерябин, В.С. Чувства. Влечения. Эмоции - Л.: Наука, 1974. – 258с.

[21] Левитов Н.Д. О психических состояниях человека. - М., 1964.

[22] Психологический словарь. – М.: Педагогика, 1983.

[23] Платонов К. К. Система психологии и теория отражения. – М.: Наука, 1982.

ОТКРЫТЬ САМ ДОКУМЕНТ В НОВОМ ОКНЕ

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ [можно без регистрации]

Ваше имя:

Комментарий