Смекни!
smekni.com

Глубинные аспекты мужской психологии (стр. 4 из 20)

Я вспоминаю время, когда точно так же меня отвергло Прекрасное. Много лет тому назад, находясь в полном одиночестве, я переживал его особенно остро и был не в ладах со всем окружающим миром. В тот момент, в период рождественских каникул, я решил навестить своих родителей. Мой путь проходил через Сан-Франциско, поэтому я захотел посетить свой любимый собор Божьей Благодати. В программе вечерней мессы была объявлена "Мессия" Генделя, поэтому, желая насладиться этим величайшим творением великого мастера, я решил на один день задержаться. Я ни разу не слышал, чтобы где-то эту вещь исполняли лучше, чем в таком грандиозном зале с прекрасными хормейстерами и великолепным органом, с характерным для него тонким и чистым звучанием. Наконец, месса началась, но спустя несколько минут я почувствовал себя таким несчастным, что мне оставалось только встать и уйти. Прошло какое-то время, прежде чем я понял, что и в жизни тщетно гнаться за красотой и счастьем, если я не могу ими воспользоваться, хотя они могут находится прямо под руками. Для нас нет более жуткого и болезненного ощущения, чем ощущение своих ограничений в восприятии любви и красоты. Никакие внешние усилия не будут успешными, пока остаются ущербными наши внутренние возможности и ресурсы. Такова рана Короля-Рыбака.

Сколько раз женщины говорили своим мужчинам: "Посмотри на все, что ты имеешь: у тебя самая лучшая работа, о которой можно только мечтать. Мы еще никогда не имели столько денег. У нас две машины. Каждую неделю у нас два, а то и целых три дня выходных. Чего тебе не хватает, чтобы чувствовать себя счастливым? Чаша Грааля в твоих руках, так почему же ты не можешь быть счастлив?"

Но, как правило, мужчина не может ответить: "Потому что я - Король-Рыбак, я серьезно ранен, и все это меня совсем не радует".

То, что счастье находится совсем рядом, почти у него в руках, действительно причиняет дополнительную боль. Очевидность факта, что человек владеет всем, чем только можно, чтобы стать счастливым, не способствует затягиванию ран Короля-Рыбака, и человек продолжает страдать от невозможности получать удовольствие от благ, которыми он фактически уже обладает.

Мы продолжаем нашу историю. Придворный шут (любой мало-мальски приличный правитель имеет придворного шута) еще задолго до того, как Король-Рыбак был ранен, предсказал, что исцеление короля может наступить лишь тогда, когда в его замок забредет полный и абсолютный дурак. Придворные средневекового замка могли спокойно принять подобное пророчество. Такое решение проблемы, связанное с появлением какого-нибудь невинного простофили или юнца, их бы вполне устроило. Поэтому все жители королевства дни и ночи напролет ожидали появления наивного простофили, который смог бы исцелить их несчастного короля.

В этой части мифа говорится о том, что в душе каждого мужчины существует наивная часть, которая его спасет и исцелит рану Короля-Рыбака. Предполагается, что, если мужчина хочет исцелиться, он должен найти внутренний образ, максимально близкий ему по возрасту и ментальное™ в момент, когда он был ранен. К тому же это обстоятельство помогает нам понять причину, по которой Король-Рыбак не мог исцелиться сам, а также объясняет, почему во время рыбалки его боль только утихала, но не исчезала совсем. Чтобы мужчина смог полностью оправиться от боли, он должен позволить проникнуть в свое сознание чему-то абсолютно иному, способному его изменить. Человек не может исцелиться, оставаясь в рамках прежнего сознания Короля-Рыбака, вне зависимости от его занятий. Вот почему для излечения травмы мужчине необходимо воплотить в жизнь молодую бесшабашную часть своей личности.

Иногда на психотерапевтической сессии мужчины на меня рявкают, если я прошу их сделать что-нибудь необычное или вызывающее у них затруднение: "За кого вы меня принимаете? За дурака?" А я им отвечаю: "Да". И это помогает.

Получается, что какое-то невинное или даже дурацкое занятие дает возможность человеку встать на ноги. Он лишь должен быть достаточно кроток и терпим к юной, невинной, подростково-глупой части своей личности, чтобы найти в ней истоки для исцеления раны, полученной Королем- Рыбаком.

Далее миф уводит нас от страданий раненого Короля-Рыбака к истории родившегося в Уэльсе безымянного мальчика. В те времена родиться в Уэльсе означало родиться где-то далеко, на самом краю света. Здесь можно вспомнить отрывок из комментария к Священному Писанию: "Чего хорошего можно ожидать из Назарета?" Оказалось, что и Уэльс, и Назарет находятся в самом низу в списке ценностей коллективного человеческого сознания. Разумеется, именно оттуда и появился наш герой. Он, призванный спасти страждущих, и приходит с той стороны, откуда его меньше всего ждут. Несколько позже мы узнаем, что его зовут Парсифаль (то есть "невинный дурак"). Это имя содержит и более глубокий смысл: "тот, кто соединяет и совмещает противоположности в одно целое",- и тем самым предписывает юноше роль исцелителя. Значение этого имени в чем-то сходно со смыслом китайского слова "дао".

Но Королю-Рыбаку в поисках своего спасения унизительно полагаться на наивность Парси-фаля. Нечто похожее мы видим в евангельских строках: "Будьте как дети, и вам откроется Царство Небесное". До тех пор, пока вы не станете доверять существующему внутри вас Парси-фалю, у вас не появится ни малейшей надежды на исцеление. Это очень тяжелый момент для взрослого мужчины и его мужской гордости, когда он теряет свое достоинство.

В связи с этим Юнг вспоминал о тяжелой ситуации в своей жизни, когда ему пришлось искать в себе эту детскую наивность. Между ним и Фрейдом возникли большие разногласия в отношении природы бессознательного. Фрейд считал, что бессознательное - это вместилище несущественных для сознания элементов, не представляющих для человека никакой ценности. Все, что не находит применения в реальной жизни, обесценивается и вытесняется в бессознательное. Юнг же настаивал на том, что бессознательное - это материнская среда, из которой, как через артезианскую скважин}', может забить фонтан креативности. Фрейд никак не мог с этим согласиться. Из-за этого разногласия их пути разошлись. Для Юнга этот разрыв был очень тяжелым и тревожным, ибо мог иметь весьма плачевные последствия. Он был молодым, неизвестным, еще не имевшим никакой репутации, а потому вполне мог бы завершить свою карьеру, практически не успев ее начать.

Но по возвращении домой Юнг решил: если он действительно убежден в том, что креативность может фонтанировать из бессознательного, то будет верен этой идее до конца. Поэтому он заперся в комнате и стал ждать проявления бессознательного. Незадолго перед этим он как-то играл на полу с детьми. Это привело его к воспоминаниям о своих детских фантазиях, которые он решил воспроизвести через игру прямо сейчас, будучи взрослым. Несколько месяцев он трудился в своем саду, строя из камней крепости, города и деревни, которые видел в своих детских фантазиях. Через свой детский опыт он нашел дорогу к проявлению коллективного бессознательного, концепция которого легла в основу всей юнгианскои психологии. Великий человек смог прийти к смирению и стать достаточно приземленным, чтобы довериться своему внутреннему Парсифалю.

Парсифаль (мы будем называть его так несмотря на то, что в мифе он получил это имя значительно позже) жил вдвоем с матерью, которую звали Разбитое Сердце. Его отец умер, и мальчик ничего о нем не знал. У него не было ни братьев, ни сестер. Он не имел ничего лишнего, только самое необходимое. Мальчик носил домотканую одежду, не ходил в школу и не учился никакому ремеслу. Он никого ни о чем не спрашивал и был наивным и полным невеждой. Мифологический герой-освободитель часто вырастает одиноким, в бедной семье и без отца.

Прошло время, и он превратился в подростка. Однажды, играя на улице неподалеку от дома, он увидел, как мимо него проскакали пять рыцарей. До сих пор Парсифалю никогда не приходилось видеть ни одного рыцаря, поэтому он был поражен при виде алого с золотым шитьем облачения и доспехов, блестящих щитов и копий и прочего великолепного, роскошного убранства. Со всех ног он помчался домой и сразу заявил матери, что повстречал пятерых богов. Парсифаля так поразило увиденное, что, не медля ни минуты, он решил броситься вдогонку и присоединиться к пяти чудесным всадникам. Он даже представить себе не мог, что на свете существует такое чудо.

Услышав об этом, мать Парсифаля залилась горькими слезами. Сначала она даже попыталась отговорить его от этой затеи, но, будучи женщиной мудрой, вскоре убедилась, что это совершенно бесполезно: мальчик все равно убежит вдогонку за рыцарями, потому что в его жилах течет кровь его отца. Поэтому она рассказала Парсифалю о том, что его отец был рыцарем и пал в бою, сражаясь за честь прекрасной дамы. Два брата Парсифаля тоже были рыцарями и тоже погибли. Чтобы уберечь сына от судьбы, постигшей его отца и братьев, мать Парсифаля взяла его и уединилась в самое глухое место, скрывая от него, что случилось с отцом и братьями. Но все равно произошло то, чего она такбоялась. Все ее надежды рухнули в одночасье. Дальше скрывать от сына то, что произошло раньше, было бессмысленно, поэтому она за него помолилась, провожая его в дальний путь, и дала несколько мудрых советов. Эти советы будут влиять на судьбу юноши и на развитие сюжета всего мифа, поэтому к ним следует отнестись повнимательнее.

Мать благословила Парсифаля и избавила его от своей опеки. Однако она не могла удержаться от прощального напутствия. Первое наставление, которое она дала Парсифалю,- с почтением относиться к прекрасным дамам. Второе - ему следует ежедневно ходить в церковь: если он будет испытывать голод, он всегда может утолить его в церкви. Третье напутствие матери - не задавать никаких вопросов - было особенно ценным для словоохотливого Парсифаля. Но позже мы увидим, что именно оно окажется для него камнем преткновения.