Смекни!
smekni.com

Психологические особенности подростков, испытывающих состояние одиночества (стр. 2 из 10)

Однако в средние века существовал и противоположный, светский взгляд на одиночество. Здесь одиночество воспевается как источник вдохновения, свободы, радости.

Эту линию развили романтики. Именно с расцветом романтизма появился интерес к одиночеству как социально-психологическому феномену. Романтики в XVIII веке делают одиночество своим программным лозунгом: от байроновского вызова и бунта до пассивного поиска убежища от жестокости окружающего мира. Ведущим мотивом творчества становится рефлексия истоков уединения, противостоящего конформному обществу и помогающего сохранить свою индивидуальность.

Таким образом, полная физическая изоляция человека, перестаёт быть единственным условием возникновения одиночества.

Наиболее глубокое теоретическое осмысление проблемы одиночества начинается с середины девятнадцатого века. В психологическом словаре дается следующее определение одиночества: «Одиночество – один из психогенных факторов, влияющих на эмоциональное состояние человека, находящегося в измененных (непривычных) условиях изоляции от других людей. Как только люди попадают в условия одиночества обусловленного экспериментальной, географической или социальной изоляцией, то сразу же все непосредственные («живые») связи с другими людьми прерываются, что вызывает появление острых эмоциональных реакций. В ряде случаев возникает психологический шок, характеризующийся тревожностью, депрессией и сопровождающийся вегетативными реакциями. По мере увеличения времени пребывания человека в условиях одиночества, актуализируется потребность в общении» [ ].

В XIX веке своеобразно преломленные мотивы протестантского одиночества стали одной из исходных точек развития философской концепции трансцендентализма, ведущую роль здесь играет философ, писатель, натуралист Генри Торо. Он рассматривал принцип уединения как первую ступень на пути к уединению высшему, духовному. Трансцендентализм – «. . .философский принцип, утверждавший бесконечное духовное богатство человеческой личности, которой достаточно лишь замкнуться, сосредоточиться на себе, чтобы найти мощные силы, необходимые для противостояния внешнему, враждебному окружению «толпы», то есть мещанско-обывательской массы» [33, с. 193]. Трансценденталисты первыми стали проводить различия между одиночеством – продуктом «полной отчаяния» городской жизни и уединением – необходимой для самосовершенствования человека концентрация на своих внутренних духовных потенциях. Уединение рассматривается как средство защиты личности, поскольку оно укрепляет человека духовно, способствует личностному и социальному становлению.

Иную концепцию одиночества и уединения выдвинул современник Торо, Сёрен Кьекегор. Его взгляд на судьбу личности уже не так оптимистичен. Одиночество по Кьекегору – «…замкнутый мир внутреннего самосознания, мир, принципиально не размыкаемый никем, кроме бога» [33, с. 193]. Он признавал веру в бога, но нетрадиционную, отвергающую официальную церковь. Главный тезис данной философии сводится к утверждению, что верить в бога абсурдно, вера претит разуму, но сам мир абсурден, поэтому верить надо. «Духовному человеку» по Кьекегору не нужно уединяться для самосовершенствования, ибо в этом нет никакой необходимости. Человек с самого рождения «посторонний» по отношению к обществу и к жизни в целом.

Идеи Кьекегора были восприняты европейским экзистенционализмом, а конкретно философской теорией Эдмунда Гуссерля, чьи работы относятся к концу XIX – началу XX века. В основе их представление о сознании как непрерывном потоке переживаний, совершенно отдельного от всего внешнего, материального мира. Гуссерль считал, что сознание должно быть очищено от всего, что вне его и называл этот процесс редукцией. Весь оставшийся вне субъекта мир Гуссерль считал лишь проекциями сознания субъекта. Таким образом, между субъектом и миром возникала непреодолимая преграда отчуждения и одиночества.

Уже в XX веке один из главных идеологов экзистенционализма Жан Поль Сартр последовал за Гуссерлем, превратив одиночество и абсурдность бытия в главные темы своего творчества. Согласно Сартру человек, стремясь познать себя, выходит за рамки своего «я», но рамки жизни не дают ему такой возможности. Человек теряет надежду и веру, он одинок во враждебном ему мире, его социальные связи, если они есть, поверхностны. Чувство одиночества, в противовес им, глубоко и является основой всего человеческого бытия.

Миюскович Б. в своей статье «Одиночество: междисциплинарный подход» [ ] раскрывает и анализирует этот феномен, опираясь на теорию З. Фрейда. Он говорит о том, что темнота ужасает детей, ибо она символизирует одиночество. Дети зачастую боятся идти спать не потому, что боятся заснуть и больше не проснуться, но скорее потому, что их пугает перспектива сохранять сознание и быть при этом одинокими. Следуя Миюсковичу Б., необходимо отменить тот факт, что мы представляем самих себя как солипсисткое сознание, обитающее в одиночестве в темной Вселенной, скитающееся по необходимым и бескрайним просторам пространства (темноты) и времени в абсолютной пустоте, как одну-единственную ощущаемую монаду, беззвучно отражающую от затемненных окон сознания вселенную, где нет ни души, кроме одной-единственной – нашей души. Миюскович Б. утверждает, что скорее всего мы боимся осознания «небытия», сознания нашего индивидуального одиночества, изоляции, не отражающейся в теплых чувствах и «рефлексивном свете» другого сознательного существа. «Потребность общения с другими зарождается на самых ранних стадиях возникновения сознания у индивида» [ ]. Автор данной статьи приходит к выводу о том, что: «Любое индивидуальное сознание пронизано основополагающим, изначальным чувством возможности уединения и одиночества. И вместе с тем сознание начинает постигать то, что полнота бытия есть лишь разновидность небытия и поэтому она не наделена сущностью; то, что не преходящее, что остается как необходимая среда сознания, которую нельзя уничтожать и избежать, - это его (сознания) собственная совершенная пустота» [ , с. 65]. В своей работе Миюскович Б., вразрез теории Фрейда З., считающего одиночество болезнью, констатирует факт того, что одиночество не является болезнью в медицинском или даже социологическом смысле слова. Он убежден в том, что оно коренится во внутренней природе человека, в самой его психологической конституции.

Мартин Бубер в статье «Проблема человека. Перспектива» делает следующий вывод: «Человеческая личность одновременно воспринимает себя в качестве человека, изгнанного из природы (подобно отвергнутому нежелательному ребенку), так и в качестве личности, изолированной от остальных среди бушующего человеческого мира» [ ].

Оди Дж. Рэлф, продолжая глубокий анализ этого феномена, в своей работе «Человек-существо одинокое: биологические корни одиночества» говорит о необходимости различия между периодами простого одиночества и его длительными состояниями. По Оди Дж. Рэлф, периоды простого одиночества являются нормальными реакциями, если они не часты или непомерно интенсивны, а последние (то есть длительные состояния) - всегда психопатологичны. Периоды уединений необходимы человеку, и он будет их искать. Некоторые люди могут научиться уходить в себя и размышлять в присутствии других. Однако уединение должно уравновешиваться общением. Лимит общения, воспринимаемый как одиночество, означает не просто разобщение в среде людей, но нехватку близких отношений с ними. Присутствие людей, которые не способны дать ощущение близости и теплоты, усугубит одиночество вместо того, чтобы его облегчить. «Патологическое одиночество - добровольный разрыв с обществом, обычно трактуемый как исключение или изгнание, часто сопровождающийся жалостью к себе и ведущий ко всевозрастающей жажде осмысленных человеческих взаимоотношений. Оно может выражаться в уходе в себя, в вялости, неактивности, индифферентности, депрессии и унынии» [ ].

Следует отметить, что приведенные выше авторы в своих работах склонны к рассмотрению данного феномена как отрицательного в жизни человека. Они объясняют его в большей степени эмоциональной и социальной изолированностью человека в связи с развитием определенных экономических отношений, когда человек вынужден придти к индивидуализму как типу мировоззрения, в основе которого лежит противопоставление себя обществу. Однако, Мустакас в своей книге «Одиночество» считает: «Человек движется вперед, обращаясь к небесам, ищет реализацию своих способностей. Пребывая в состоянии одиночества, человек обретает полноту внутреннего мира» [ ].Следует отметить, что Мустакас не отрицает, что одиночество может иметь болезненный характер, но рассматривает его как продуктивное, творческое состояние. Так, он пишет: «Когда человек становится одиноким и изолированным, то каждый момент является для него чистым, каждый звук – сладким каждая составляющая вселенной начинает приобретать ценность и значение, изысканную красоту» [ ].

Философские концепции во многом обусловили социологические и социально-психологические подходы к проблеме одиночества, разрабатываемые в ХХ веке. В целом в ХХ веке на Западе осмысление человеческих отношений складывалось под влиянием развития индивидуализма. Само понятие одиночества находилось в постоянном развитии. Индивидуализм порождал некоммуникабельность как крайнюю форму взаимного отчуждения индивидов, распада многих социальных связей. Постоянное состояние одиночества может привести человека к аномии – общему состоянию бытия, что является само по себе разрушительной силой человеческой жизни. Поэтому этой серьезной проблемой заинтересовался ряд специалистов, пытавшихся реально разрешить ее, вследствие угрозы человеческой жизни. Многие ученые на Западе занимались исследованиями в этой области, анализируя этот феномен с разных позиций: от философско-религиозной до социально-психологической.