Смекни!
smekni.com

Психология личности террориста (стр. 9 из 13)

Как уже отмечалось, террористические акты иногда могут совершаться не ради устрашения населения вообще, а только его конкретных социальных групп. Например, возможны убийства вымогателями предпринимателей не только для того, чтобы наказать за несговорчивость, но чтобы устрашить и других деловых людей, которых тоже обложат данью. Во многих же других случаях устрашение не является самостоятельным мотивом, а имеет другой смысл и преследует другую цель: добиться, например, изменения политики государства или его отдельных органов, в том числе в отношении регионов страны. Такой мотив движет чеченскими террористами, террористами из Ирландской республиканской армии, добивающимися выхода Ольстера из состава Великобритании, баскскими и тамильскими экстремистами и некоторыми другими, которые добиваются изменения государственного статуса своей родины. Российские террористы во второй половине XIX в., не считаясь с объективными обстоятельствами, тоже требовали немедленного изменения политики государства по ряду узловых вопросов. Впрочем, надо заметить, что некоторые российские террористы прошлого (как и в современном мире) не всегда даже сами ясно понимали, что им нужно от государства. «Просто» таким способом они вели войну с ненавистной властью, которой приписывали свои беды, подобным путем выражали бессознательное неприятие окружающего мира, мстили за действительные или мнимые обиды, личные поражения и несбывшиеся мечтания. Вообще война с помощью террора всегда была достаточно распространена, и она имеет место тогда, когда силы, от лица которых действуют террористы, не могут справиться с властью иным способом — достаточно вспомнить Чечню и Алжир. То, что террор есть часть войны, убедительно продемонстрировали практически все участники второй мировой войны, когда террор использовался в исключительно больших масштабах (воздушные бомбардировки, уничтожение мирного населения и т.д.). Нельзя, конечно, исключать случаи, когда террористическая война с властью ведется для того, чтобы самим захватить власть, постепенно расшатывая государственные институты и структуры. В печати были высказаны обоснованные соображения, что именно этот мотив присутствовал в преступных действиях религиозной секты «АУМ Синрике».

Я хочу особо обратить внимание на то, что это один из самых распространенных мотивов терроризма, причем он раз за разом может, как показывает история, порождать террористические акты на протяжении десятилетий, как, например, в Великобритании. Поэтому соответствующая категория терроризма должна привлекать первостепенное внимание. В других случаях террористы требуют не глобального изменения политики государства или предоставления независимости отдельным регионам страны, а решения более частных вопросов. Их аппетиты тогда несколько скромнее и направлены на изменение некоторых конкретных решений законодательной, исполнительной или судебной власти. Так, террористические убийства, похищение людей и т.д. могут совершаться ради получения значительных материальных выгод — именно ради этого боролась колумбийская наркомафия с властями. Те же действия могут диктоваться желанием добиться освобождения из заключения соучастников. Подобные требования, как известно, часто выдвигали арабские экстремисты. В действиях террористов, даже казалось бы самых бескорыстных и действующих лишь по идейным соображениям, очень часто явственно виден и мотив мести. Иногда это месть ненавистным политическим, государственным или религиозным деятелям в связи с их государственной, религиозной или общественно-политической деятельностью, но бывает так, что это месть простым людям, представляющим нацию, которой принадлежит государственная власть, или нацию, с которой ведется борьба, скажем, за спорную территорию. Объектом мести могут выступать верующие, принадлежащие к другой конфессии, их церкви, священные символы и т.д. Во всех случаях мести простым людям жестокость обычно не знает границ и попираются любые правовые, нравственные и религиозные установления, как это было, например, в 1995 г. в Буденновске. Создается впечатление, что убийства и другие насилия сами по себе являются скрытым, но мощным мотивом террористических действий, что весьма ярко характеризует самих террористов как некрофилов, т.е. людей, главным побуждение которых является уничтожение жизни. Если эти преступления сопровождаются грабежами, то сюда следует присовокупить и корыстные побуждения.

Еще одну группу мотивов можно бы назвать идеалистическими. Я имею в виду стремление отдельных людей к самоутверждению путем насильственной реализации своих или прочно усвоенных чужих идей и замыслов политического, религиозного, идеологического или иного характера. Эти «идеалисты», поглощенные фанатической приверженностью своим убеждениям и, как им кажется, безупречным построениям, могут быть исключительно опасны, не останавливаясь ни перед какими жертвами. Они могут организовываться в группы, в том числе мистического или полумистического характера, либо выступать в одиночку, но для всех них идея — все, способы ее реализации — ничто. Конечно, среди них немало психически больных людей, но это ни в коей мере не снимает проблемы изучения мотивов их поведения, а тем более предупреждения и пресечения их террористических действий. Попытка утвердить, проявить себя, доказать себе и другим ценность собственной личности, уйти от серости и невзрачности своего существования также может порождать террористические акты. На это обычно идут неудачники или те, которые ощущают себя таковыми. Террор для них имеет смысл мгновенного привлечения внимания к своей персоне и своим проблемам, а тем самым повышения самовосприятия. Причем влечение к этому столь велико, что даже вполне реальная опасность быть убитым при совершении такого преступления их не остановит.

Конкретное исследование причин захвата заложников в местах лишения свободы, в котором я принимал участие, показало, что в отдельных случаях подобное насилие порождается именно желанием привлечь внимание к себе и переживаемым трудностям. Чеченские террористы весьма охотно раздают интервью и позируют перед кинокамерами, более того, требуют этого. Стремление привлечь к себе внимание и тем самым утвердиться может мотивировать террористические действия некоторых политических организаций или групп, претендующих на роль таких организаций, которые иным путем просто неспособны не только захватить власть, но и сколько-нибудь заметно повлиять на общественно-политическую обстановку в стране. Не случайно они подстрекают на агрессивные действия наиболее экзальтированные слои общества, в том числе маргинальные. Еще один мотив способен породить террористический акт: я имею в виду желание покончить жизнь самоубийством, ведь террористы-самоубийцы, как показывает печальный опыт, например, Индии и Израиля, отнюдь не редкость. Данный мотив реализуется в следующих вариантах: субъект стремится к гибели при учинении данного преступления и все делает для этого, причем он может хотеть такой «славной» смерти, чтобы напоследок привлечь к себе внимание, которого он до этого был лишен; человек вполне понимает, что обязательно погибнет, но сознательно жертвует собой ради «высокой» идеи. Индивид идет на весьма рискованное для него террористическое преступление, но его сознание не охватывает реально существующий мотив самоубийства. Как и любое человеческое поведение, террористическое может определить не один, а несколько мотивов сразу, хотя удельный вес каждого из них в большинстве случаев различен. Так, мотив, заключающийся в стремлении изменить решение суда, может сочетаться с желанием заполучить еще и материальные ценности, а мотив реализовать свои идеи и тем самым самоутвердиться — с привлечением к себе внимания. Терроризм многолик. Столь же разнообразны порождающие его мотивы, многие из которых наполнены страстями и бурными эмоциями, которые обусловливают и неотвратимость террористических актов, и их особо разрушительный, кровавый характер. Ненависть и безусловная уверенность в своей правоте всегда будут вызывать к жизни такие преступления. В литературе не первый год обсуждается вопрос о том, можно ли говорить об идеологических мотивах как самостоятельных и достаточно мощных стимулах террористической активности, особенно политической и «идеалистической». Я не думаю, что это так, скорее так называемые идеологические мотивы представляют собой рационализацию других, бессознательных личностных мотивов и являются по существу мотивировками. Что собственно такое восприятие конкретным индивидом идеологии? Она, образно говоря, становится его глазами, той конструкцией, без которой он не может смотреть на мир и оценивать его. Естественно, что данная идеология должна полностью соответствовать его личности, его потаенным влечениям и даже вожделениям, его бессознательным ощущениям себя и окружающих. Человек «берет» данную идеологию как если бы он покупал себе костюм в магазине — по росту, объему, цвету, эстетическим и функциональным характеристикам; она должна соответствовать его прожитой жизни, его опыту, он предуготован к принятию именно этой, а не какой-нибудь другой идеологии. Именно она открывает ему глаза, делает мир понятным, позволяет найти свое место в жизни и в конкретной системе отношений, обрести себя и обеспечить самоприятие.