Смекни!
smekni.com

Влияние политической обстановки в стране на формирование молодежной субкультуры (стр. 5 из 6)

Готическая субкультура вообще имеет богатую традицию, в том числе и в мировой культуре. Представители данной субкультуры Культивируют индивидуальность, поэтому её и считают разнообразной и неоднородной субкультурой, но тем не менее их выделяет любовь к готической музыке (darkwave, gothic-metal, gothic-rock, death-rock и многие другие), мрачный стиль, интересы к мистике, декадансу, любовь к соответствующему жанру фильмам и музыке. Готы отличаются тем, что одеваются только в черное, носят только серебряные украшения, тяготеют к атрибутике смерти: черепа, гробы, кладбища и т.д. В целом мировоззрение готов – это смесь темной романтики и оккультизма.

Готам, как правило, противопоставляют эмо-кидов. В настоящее время это самая молодая субкультура, ее адепты – подростки 12-16 лет, более старшие юноши и девушки очень быстро вырастают из эмо, понимая всю наивность и инфантильность данной субкультуры. Основная концепция эмо-культуры: открытые эмоции, которые принято выражать поведением, стилем одежды (знаменитые розово-черные полосатые одеяния), прически (черные челки закрывающие пол лица – символ отгороженности от жестокого мира), макияжа (густо подведенные черным глаза, часто как бы размазанные, с эффектом «заплаканности», причем как у девушек, так и у юношей).

2.2 Молодежная субкультура в условиях мегаполиса (на примере Москвы)

Условия жизни в большом городе создают предпосылки для объединения молодежи в разнообразные группы, движения, являющиеся сплачивающим фактором, формирующие коллективное сознание в этих группах, коллективную ответственность и общие понятия о социально-культурных ценностях.

В последние годы в стране и в Москве, в частности, произошли большие изменения, связанные с общей атмосферой вседозволенности, что привело к острому росту альтернативных субкультур. И сейчас особенно актуальными являются исследования процессов, происходящих в этой сфере, прогнозирование возможных социокультурных ситуаций, выработка стратегии и тактики социальной реабилитации и культурного воспитания молодежи. Только этими средствами возможно объединенными усилиями общества и государства влиять на развитие неформальных движений и молодежных субкультур[5].

В течение многих десятилетий в нашей стране единственной легальной молодежной организацией являлся Коммунистический союз молодежи. Комсомол имел четко выраженную идеологию, структуру, систему ценностей и атрибутику (чем в выгодную сторону отличается от большинства существующих молодежных общественных организаций), но вместе с тем низкий уровень не формальной, а реальной активности молодых людей, вступающих в организацию либо при желании сделать карьеру, либо в силу сложившихся привычек и стереотипов. Те и другие чаще всего к выполнению комсомольских поручений, организации и участию в акциях, идеологическим символам и нормам жизни относились с легкой прохладцей.

Параллельно комсомолу и рядом с ним происходило становление неформальной молодежной идеологии, носителями и выразителями которой являлись все новые и новые неформальные молодежные объединения, в основном, копирующие с небольшим временным опозданием западные аналоги, например, хиппи, рокеры, панки. Расцвет никак не направляемого, не контролируемого и никем не возглавляемого стихийного молодежного авангарда приходится на годы перестройки.

Например, субкультура московских хиппи унаследовала традиции странничества и анархопацифизма: толстовское отрицание государства и «непротивление злу насилием». Таким образом, многие московские молодежные субкультуры - явление органическое, чем привнесенное и заимствованное. Западные образцы субкультурных стилей, ритуалы и ценности во многих случаях переработаны и переосмыслены в соответствии с особенностями российской цивилизации и российской ментальности.

Особенность многих московских субкультур заключается в том, что они носят как бы «потешный», игровой, а не философский характер, ориентированы лишь на проведение досуга в среде единомышленников, либо на передачу и распространение информации, символов. Если в США, странах Западной Европы альтернативные движения, выросшие не на почве молодежных субкультур 60-70-х гг. активно участвуют в социально-политических процессах этих стран, гуманитарных программах, помощи больным, инвалидам, престарелым, наркоманам и т.п. В России, в Москве они носят более символический, иллюстративный, демонстративный характер, лишен глубинных основ и социально-политической значимости. Очевидно, такое различие связано как с чужеродностью, экзотичностью корней и листьев большинства субкультур, так и прошлыми и нынешними социально-политическими условиями, в которых живет и развивается наша молодежь, иными историческими традициями и национальным менталитетом.

Из Москвы молодежные субкультуры постепенно распространяются по всей России, в большей или меньшей степени приживаясь и ассимилируясь в глубины, постепенно приобретая новые черты и характеристики.

ГЛАВА 3. МОЛОДЕЖЬ И ВРЕМЯ

В настоящее время в связи с изменением общественных ценностных приоритетов в России наблюдаются изменения молодежного статуса в современном обществе и возросшего внимания к молодежному вопросу, вызванного рядом политических выступлений и противостояний молодежи в начале ХХI века. Государством при поддержке крупного бизнеса инициируются политические молодежные проекты, призванные упорядочить и мобилизовать молодежный «ресурс». Власть ищет механизмы мобилизации (прежде всего политической) молодежного ресурса в ситуации глубокого ценностного кризиса. Игнорируется то, что молодежный активизм перекочевал за 20 лет перестройки из пространства политики в пространство культуры, субкультурный капитал разнообразных молодежных формирований реализуется не столько в контексте аутентичных ценностей «своей» солидарности, сколько «работает» в качестве рыночного сегмента, привлекательной ниши потребительского супермаркета[6]. Молодежь ищет пространства для культурного самовыражения, а государство различными способами продолжает навязывать ей политические идентичности. Самые важные изменения происходят не в политической, а культурной борьбе — в области перераспределения права на культурное доминирование, содержание (мотивация, направленность) современных молодежных «протестов» связаны не с политической, а культурной властью. Так, например, даже для самых эпатажно/экстремистских молодежных формирований одним из ключевых моментов поддержания групповой идентичности становится эстетическая, художественно креативная сторона имиджа.

Молодежные штабы при избирательных компаниях, кроме материальной выгоды, привлекают тем, что становятся классической тусовкой, своеобразным клубом по интересам. Одно из последних исследований НИЦ «Регион» показало, что активно-политической молодежи «больше не стало», как и везде, желающих и стремящихся активно включаться в политические процессы — не более 3%, а вот в культурных акциях готовы поучаствовать более половины молодежи разных страт, возраста, уровня образования и материального достатка. Политические движения и партии остаются мало привлекательными, «чистое» волонтерство практически исключается, участие в публичных выступлениях связывается, прежде всего, с материальными, а не идеологическими соображениями.[7]Это не говорит о падении духовности или нравственности в молодежной среде. В этом проявляется совершенно естественная реакция на коммерциализацию всех звеньев политической сферы (вовсе не молодежью). Как следствие — падение доверия к участию в официальной политике, по крайней мере — по идейным соображениям (как раньше говорили — «по зову сердца»). Однако молодежь все же участвует в политике, но пытается найти и находит в ней что-то свое.

Субкультурные объединения, в зависимости от «идеологической», а точнее «внутреидеологической» установки могут относится к власти и политике равнодушно, а могут и агрессивно. Как правило, музыкальные субкультуры относятся к политическим сдвигам в стране незаинтересованно, если это не затрагивает лично их. Напротив, экстремистские течения, такие как антиглобалисты, анархисты, скинхэды, часто настроены против власти агрессивно, что нередко выливается в различного рода «акции» протеста. Но в целом эти выступления носят стихийный, импровизационный характер, что говорит о том, что данные субкультурные течения все же находятся достаточно далеко от активного участия в общественно-политической жизни страны.

Отчужденность современной российской молодежи от процессов активного преобразования общества на основе имеющихся форм демократического участия обусловлена не только общими для всех социальных слоев причинами, но и возрастными особенностями группы. С одной стороны, формы восприятия для всех групп населения становятся частными (сокращаются сферы, где собственную жизнь определяют коллективные действия) и одновременно на оси времени – внеисторическими. Временные горизонты жизневосприятия сужаются.

Молодежь менее критично, чем остальные возрастные группы оценивает положение дел в стране. В тоже время следует отметить, что молодежи свойственна такая характерная черта, как переоценка своего собственного благополучия, а для студенчества своих профессиональных перспектив. Так число молодых людей отвечающих при различных социологических опросах, что живут в достатке, не согласуется с данными статистики и расчетами специалистов по уровню жизни.