Смекни!
smekni.com

История развития физической культуры в древней Греции и Риме (стр. 5 из 11)

По истечении испытательного года подростки попадали в группу эйренов. Здесь в основу обучения были положены строевые занятия и овладение оружием. Базу собственно физических упражнений составляли пятиборье и кулачный бой, который вместе с примыкающими к нему элементами рукопашной схватки именовался «спартанской гимнастикой». Даже танец служил боевой подготовке: по ходу ритмических движений требовалось имитировать поединок с противником или метание копья, ловко манипулируя щитом и подпрыгивая, чтобы увернуться от камней, которые бросали воспитатели или другие взрослые, осуществлявшие надзор. Эйрены участвовали в подготовке младших, выполняли в криптиях функции руководителей отрядов.

Достигших двадцатилетнего возраста снова подвергали испытаниям и переводили в группу эфебов. Систематическое военное обучение длилось до возраста в 30 лет, однако и после этого в определенные периоды полагалось выходить на учебные площадки.

До достижения двадцатилетнего возраста девушек обучали подобно юношам, ибо, когда мужчины уходили в поход, обеспечение порядка становилось задачей в первую очередь отрядов женщин, остающихся дома. Некоторые записи Филострата свидетельствуют и о наличии у спартанцев своеобразной концепции «улучшения рода».

«Ликург... дабы обеспечить Спарту закаленными для боя атлетами, приказал допускать девочек к тренировкам и публичным соревнованиям по бегу, наверняка для того, чтобы у них были физически крепкие дети и чтобы при окрепшем теле рождалось потомство получше. Если же они заключат брак с молодым мужчиной, который упражнялся вместе с ними, то их отпрыски будут крепче».

Однако характер спартанского воспитания был связан, по нашему мнению, не с племенными традициями, а, прежде всего с нарастанием классовой борьбы порабощенных Спартой народов. Этот процесс обострился с конца VI в. до н. э., когда главная роль в хозяйстве Эллады перешла от суши к морю, а лидерство — от Спарты к Афинам. В то же время даже спартанская физическая культура не могла остаться в стороне от воздействия преобразований, происходивших в течение X в. во всей Греции. Перемены ощущались, прежде всего, в боевых плясках. В пиррики были введены мотивы, имитиру­ющие боевые приемы, и танец с оружием пополнился, превратился в подобие драматической сценки. В женском танце эти элементы настолько привились, что в IV в. пиррики уже утратило свой боевой характер, превратившись в зрелищного типа упражнение для развития ловкости и чувства ритма. В танце борцов, предписанном для мальчиков и исполнявшемся в определенном ритме под аккомпанемент флейты, также взяла верх выразительность жеста, движения.

Расцвет физической культуры Афин приходится на VI — начало IV вв. до н. э. Для осуществления функций власти в городе-государстве, живущем ремеслом и торговлей в условиях рабовладельческой демократии, требовались гораздо более сложные средства, чем в Спарте. Иначе складывался и состав населения. По приблизительным данным, в Афинах V в. до н. э. из 400 тыс. жителей насчитывалось 150 тыс. свободных граждан. Понятно, что при известных совпадениях, вытекающих из рабовладельческого базиса, физическое воспитание афинской молодежи существенно отличалось от обучения спартанской. Преподавание — за исключением содержания гимна сии — считалось частным делом. Кроме физической подготовки, принима­лись меры по развитию умственных способностей. Развитую систему эстети­ческого и этического воспитания афиняне органически увязывали с физиче­ской культурой. В то же время физическая подготовка для женщин сводилась к орхестрике.

Физическое воспитание детей начиналось в возрасте семи лет в особом учреждении — палестре. Наряду с палестрами в период расцвета Афин на первый план вышли гимнасии.

«Направляют их и к учителю физических упражнений, — можно прочитать в «Протагоре» Платона, — чтобы тело их было обучено, слушалось их благородной души и чтобы из-за телесной слабости им не пришлось на войне или в ином случае брать на себя роль труса».

Наряду с подвижными детскими играми, известными с незапамятных времен, постепенно получают распространение орхестрика — выполняемые под музыку упражнения в танцах и беге, обязательные упражнения в прыж­ках, приседания и различные виды игры в мяч. В середине V в. до н. э., то есть одновременно с допуском детей на общегреческие соревнования, в обучение включаются в облегченном виде основные компоненты пятиборья. (Также в середине V в. до н. э. в Греции наблюдается стремление привести нагрузку в физических упражнениях в соответствие с потенциалом юного организма.) Дети более состоятельных родителей до 1518-летнего воз­раста продолжали занятия в гимнасиях. Здесь программа физической подготовки уже совпадала с требованиями пятиборья для взрослых, а затем была дополнена приемами кулачного боя и плаванием.

Юноши из семей наиболее богатых горожан и аристократов до 1820-летнего возраста усваивали в группах эфебов познания из области управления государством, философии, а также командования войсками, изучали тактику, строевую подготовку, верховую езду, плавание, греблю, стрельбу из лука, фехтование и владение другими видами оружия.

К концу классической эпохи физическая культура Афин претерпела серьезные изменения, на первый план в системе двигательных упражнений вышли игры в мяч. В «Горгии» Платона учитель физического воспитания говорит о том, что желает сделать граждан, прежде всего красивыми, а уж затем сильными. При учебных заведениях создавались купальни, бани, бассейны. Появилась постоянная должность мастера игр в мяч. Те же, кого не удовлетворяли элементы движений, содержащиеся в орхестрике, могли брать частные уроки у учителей драматического танца.

Точку зрения древних греков на физическую культуру наиболее ясно выражали их философы, которые считали, что «образ жизни свободного человека» немыслим без занятий гимнастикой. «Было бы безобразием по собственному незнанию состариться так, — заявлял Сократ (469—399 гг. до н. э.), — чтобы даже не видеть по самому себе, каким способно быть человеческое тело в полноте своей красоты и силы». Человека, не умеющего писать и плавать, они именовали недвусмысленно «телесным и умственным калекой». Однако критерии системы человеческих ценностей, получившие законченное выражение в агонистике, в V веке до н. э. уже подвергались серьезным сомнениям, а софистами были отвергнуты.

1.6. Агонистика периода расцвета полисов

Расцвет рабовладельческих городов VI—V вв. до н. э. отразился и в развитии агонистики. Наряду с Олимпийскими играми официальное признание получили — под знаком общегреческого самосознания, а отчасти под воздействием устремлений тех или иных союзов городов — истмийские

(586 г. до н. э.). пифийские (582 г. до н. э.), немейские (473 г. до н. э.), панафинейские (565 г. до н. э.), делосские игры и игры в честь Дионисия, а также отмечавшие изгнания персов элефтерийские игры (479 г. до н. э.). Олимпийские игры классического периода на первый взгляд мало, чем отличались от игр древнегреческой эпохи. На алтаре пританейона (хранилище олимпийского огня) по-прежнему горел вечный огонь Гастии. Глашатаи, призывающие принять участие в соревновании, по старым обычаям объезжали раз в четыре года всю Грецию и ее колонии. Женщин, как и прежде, на Игры не допускали, устанавливавшийся на время Игр мир нарушался лишь в редких случаях. Перед состязаниями соперники участвовали в церемониях принятия присяги и ритуального омовения, победителей увенчи­вали венком. Площадки и борцовские арены священного олимпийского парка примерно к 550 году до н. э. приобрели форму, известную по современным раскопкам. После победоносного завершения двух войн с персами в обстановке ликования, охватившего всю Грецию, был построен олимпийский храм Зевса.

Однако, начиная с этого времени панэллинские игры лишь внешне оставались продолжением ритуальных традиций прошлого, тогда как по гуманистическому содержанию все дальше уходили от культа. Этот процесс внутренних преобразований лучше всего отражают надписи, выбитые на пье­десталах каменных скульптур победителей, воздвигавшихся с конца VI в.

В надписях на более ранних находках подчеркивался лишь их характер как жертвоприношения. Скульптуры не имеют индивидуальных черт, и их нельзя даже отличить от изображения того божества, которому приписывался данный успех на соревновании. Наиболее ранним примером этого типа является надпись середины VI в. о победителе немейского панкратиона:

«Здесь посвятил Аристид богу Зевесу Хроносу Четырехкратный триумф в панкратионе Немейском».

В конце VI в. до н. э. жертвенный характер скульптур уступил место утверждению памяти победителя и описанию характерного момента данного вида спорта:

«Это красавца Милона фигура-красавица, который на Пифской арене вырвал победу семь раз, не коснувшись коленом земли».

Надпись на обнаруженном в Акрополе памятнике середины V в. до н. э. свидетельствует уже о таком подходе, при котором роль жертвенной скульптуры сводится к подробному перечислению успехов, достигнутых в соревнованиях:

«Каллий, Дидимиса сын, посвятил, сей подарок.

Он победил: дважды на пифийских, пять крат на истмийских

Играх, четыре — немейских и больших панафинейских».

Скульптурный портрет Аристодама (начало IV в. до н. э.) донес до нас чувства греческого спортсмена, свободного от поклонения богам и гордящегося своими достижениями. В надписи на его основании проглядывает не только личность хвастающегося своими подвигами атлета, но и сдвиги в оценке соотношения между различными физическими способностями: