Смекни!
smekni.com

Проблема сознания в философии Декарта и Канта (стр. 4 из 7)

“Во всех суждениях в которых мыслится отношение субъекта к предикату (я имею в виду только утвердительные суждения, так как вслед за ними применить сказанное к отрицательным суждениям не трудно) , это отношение может стать двояким. Или предикат В принадлежит субъекту А как нечто содержащееся (в скрытом виде) в этом понятии А, или же В целиком находится вне понятия А, хотя и связанно с ним. В первом случае я называю суждение аналитическим , а во втором синтетическим ” {3;111}.

Это новое понимание сущности суждения Кантом меняет саму картину того , что называется логическим. Это различение суждений указывает на совершенно новую схему понимания ; суждение уже не ограничивается только отношением понятий. Постижение всей структуры суждения устанавливается уже не только из отношений к объекту, но и из отношения к познающему человеческому “Я”.

“Суждение есть не что иное , как способ приводить данные знания к объективному единству апперцепции. Связка “есть” имеет в суждении целью именно отличить объективное единство данных представлений от субъективного” [3;198]. Аналитические суждения Кант называет поясняющими, поясняющими так как эти суждения через свой предикат ничего не добавляют к понятию субъекта, а только делят его путем расчленения на подчиненные ему понятия. Синтетические суждения, напротив, присоединяют к понятию субъекта предикат, который вовсе не мыслился в нем и не мог бы быть извлечен из него никаким разъяснением, и такие суждения Кант называет расширяющими.

Аналитическое означает разделение чего-либо на составляющие части, то есть артикуляцию. синтетическое означает соединение. Кант пишет – “все тела имеют тяжесть” [3,112], это синтетическое суждение так как предикат “тяжесть” нельзя получить в пределах понятия “тело”, и таким образом предикат выводится из понятия синтетически. “Все эмпирические суждения как таковые, синтетические” [3,112] и вся возможность синтеза предиката тяжести с понятием тела основываются у Канта на опыте, так как и понятие тела и понятие тяжести хотя и не содержатся друг в друге, но имеют возможность к соотнесению в результате того, что принадлежат как части целого к опыту, и опыт сам оказывается синтетическим связыванием созерцаний.

То есть в этом синтетическом суждении – все тела имеют тяжесть, мы должны выйти за пределы понятия в направленности к самому объекту. И речь оказывается здесь идет не просто о понятии, а о представлении самого объекта! Другими словами основанием суждения (в синтетических суждениях) является сам объект.

Но далее Кант пишет “априорные синтетические суждения совершенно лишены этого вспомогательного средства (опыта). Если я должен выйти за пределы понятия А, чтобы познать как связано с ним другое понятие – В, то на что я могу опереться и что делает возможным синтез, если в этом случае я лишен возможности искать его в сфере опыта?” [2,113]. В приводимом примере Кантом суждении “все что происходит, должно иметь свою причину”. Понятие причины целиком находится вне понятия того, что происходит, то есть абсолютно не содержится в этом представлении чего-то происходящего. И следовательно, должно быть что-то, что делает возможным синтез этих двух различных понятий и следовательно обеспечивает возможность самого этого суждения. “Что служит здесь тем неизвестным Х, на которое опирается рассудок, когда он полагает, что нашел вне понятия А чуждый ему, но тем не менее связанный с ним предикат В?”[3,207]

Возвращаясь к теме сознания еще раз говорю – трансцедентальное сознание - это отображение мира, находимого в виде действия в себе, т.е. такое трансцедентальное отображение себя. В какнтовской философии познавать мир и мыслить можно в зависимости от возможности этот мир представить. Термин представления также напрямую участвует в решении проблемы сознания. Кант расширяет термин “представлене”, так, чтобы учесть, что, собственно, говоря в какой области мы представляем, не зная, тем не менее. Что мы представляем. Есть особые представления, которые не подозревают или никогда не называют представлением, не знают, что это именно представления. Кант говорит, что это представления и образы, лежащие в области трансцедентного сознания. В этом смысле трансцедентное сознание становится таким сознанием, которое сосоит из образов и представлений нашей собственной активности. И трансцедентное сознание и состоит из таких образов и представлений нашей собственной активности, а не вещей.

И так как основную задачу “Критики чистого разума” можно обозначить как необходимость прояснения сущности и возможности человеческого познания, следует отметить, что это разделение типов суждений Кант считал первым шагом в этом процессе. “Первый шаг, сделанный в этом исследовании разума, состоит в различии аналитических и синтетических суждений вообще… Второй шаг заключается уже в самой постановке следующего вопроса: как возможны априорные синтетические суждения?… Третий шаг состоит в задаче: Как возможно априорное познание из синтетических суждений?” [6,186].

Вопрос о том, как возможны априорные синтетические суждения в целом указывает, что Канта интересует то, как мы можем получать определение объекта, до самого обращения к объекту. Или же вопрос о том на какой основе и по каким правилам, возможно взаимодействие чистой чувственности и чистого рассудка, и причем таким образом, чтобы в результате взаимодействия мы получали бы рост и увеличение знаний. Именно синтетические основопложения являются расширяющими наше знание элементами, тогда как аналитические суждения необходимы лишь для приобретения отчетливости понятий… “все теоретические науки, основанные на разуме, содержат синтетические суждения как принципы” [3,114]. Математика целиком основывается на синтетических суждениях, естествознание заключает априорные синтетические суждения как принципы и наконец метафизика, как пишет Кант должна хотя бы по своей цели заключать в себе априорные синтетические знания.

В трансцедентном сознании Канта содержится весьма своеобразная модель причинной связи. Итак сознание, это такое сознание, к которому можно прийти или обнаружить лишь осуществив акт рефлексии, т.е. Необходимо дублировать (как у Декарта) действие в себе спонтанности, а не просто находить сознание в виде какого-то эмпирического свойства человека. И здесь можно обнаружить некоторое сходство “ - egocogito Декарта с трансцедентальным сознанием Канта. Cogito Декарта есть, как я указывал, обозначение того, что “Я” не существует, а есть Я - cogito за которым всегда стоит постоянное знание. Иными словами, термин “Я” у Декарта прилагается ни к чему-то, что в человеке есть, а к чему-то что запрашивает услилия и само по себе не существует; у Канта же мы видим то же самое. У Канта “Я” – это некоторое построение себя в поле трансцедентального сознания, т.е. такое “Я”, посредством которого, мы оказываемся способны извлекать информацию из объектов. Сознание “Я” там, где его предметы, оно само, в свою очеред предмет, но такой, который позволяет извлекать смыслы из других предметов. Кант продолжил этим движение Декарта в том понимании, что мы можем что-либо говорить о мире только разработав необходимую технику.

Двумя необходимыми элементами человеческого познания, являются созерцание и мышление. “Каким бы образом и при помощи каких бы средств ни относилось познание к предметам, во всяком случае созерцание есть именно тот способ, каким познание непосредственно относится к ним и к которому как к средству стремится всякое мышление.” [3,127]. То есть созерцание это способность получать представления, восприимчивость нашей души. Человеческая природа так устроена, что наши “созерцания могут быть только чувственными, то есть содержат в себе лишь способ, каким предмет воздействует на нас”. Созерцание следовательно это есть такая способность посредством которой предмет нам дается. Мыслится же данный нам предмет при помощи рассудка, то есть рассудок здесь может быть представлен способностью познания через подведение под понятия .

“Я мыслю” для Канта есть. Как и для Декарта опопсредующее звено в понимании основной проблемы метефизики вообще. Для Канта “Я мыслю” есть трансцедентальное единство апперцепции, т.е. “Я мыслю” себя в акте мышления, или форма сознания и только форма сознания. Cogito Декарта трансформируется в трансцедентальную апперцепцию у Канта. Эта тема рассматривается у Канта в разделе, посвящщенном “психологическому паралогизму разума”. Там Кант пишет о том, что наши “состояния чувствования даны нам через сознание. Эти состояния чувствования для нас являются “событиями в мире”, которые даются сознанием. Эти чувствующие состояния мы все время на себе замыкаем, но замыкаем мы их через акт сознания, и когда мы вводим сознание, и вместе с тем, все то, что через сознание замыкается, мы должны все время помнить, что так мы не можем познавать. И тем самым определения сознания пришли не в субъект, а пришли в аппарат трансцендентального анализа, посредством которого объект описывается

Известно, что чистым созерцанием у человека являются созерцания пространства и времени. Во введении Кант еще называет их априорными знаниями, без коих ни обходится ни какой рассудок. И он указывает на них как на то свойство, благодаря которому мы можем мыслить что-либо вообще. В Трансцендентальной Эстетике Кант дает два истолкования пространства и времени, а именно метафизическое и трансцендентальное.

Метафизическим истолкованием оказывается такое истолкование, которое содержит то, благодаря чему понятие рассматривается как данное apriori. А трансцендентальным истолкованием является объяснение понятия как принципа, из которого можно усмотреть возможность других априорных синтетических знаний.