Смекни!
smekni.com

Философия Джона Толанда (стр. 4 из 4)

В «Пантеистиконе» явственно обнаруживается близкое пантеизму гилозоистическое понимание природы, призна­ние ее одушевленности. Толанд приписывает неорганической материи свойства живой природы: способность питаться, дышать, расти. «...В недрах земли нет ничего неорганичес­кого...». Земля сравнивается с всеродящей ма­терью, а Солнце — с животворящим, оплодотворяющим началом. Немало в «Пантеистиконе» высказываний и рассуж­дений, созвучных натуралистическому пантеизму и гилозоизму Бруно. Излагая кредо пантеистов, Толанд пишет о «неиз­меримой и вечной Вселенной», управляемой богом, «которо­го можно назвать если угодно, разумом и духом Вселенной». А в уста «распорядителя» сократического содру­жества пантеистов он вкладывает следующие слова: «Частями мира является все то, что в нем заключено и объемлется чувствующей природой, обладающей совершенным разу­мом... Эту живую силу они считают душой мира, умом и совершенной мудростью, которую называют также богом».

Толанд подчеркивает, что в «Пантеистиконе» содержит­ся «философское, а не теологическое описание содружества». И это становится особенно ясным, когда чита­тель знакомится с обычаями и Правилами членов содруже­ства, их философским каноном, представляющим собой со­четание материализма, натуралистического пантеизма с эле­ментами деизма. Что касается «религии» пантеистов, то Толанд характеризует ее как «простую, ясную, доступную, свободную от всяких нелепостей и никем не навязанную». Целью этой религии является познание природы, служение добродетели и искоренение суеверий. Она не лице­мерна и не продажна, не служит корыстным интересам отдельных лиц, не преследует инакомыслящих, не подвергает их пыткам и казням. Такая религия, отмечает Толанд, имеет «просветительское значение», а ее приверженцы, философы-пантеисты «по заслугам могут называться служителями и пророками природы».

Речь идет, таким образом, не о религии в собственном смысле слова и уже во всяком случае не о христианстве. Пос­леднее вообще не упоминается в «Пантеистиконе». «Рели­гия» пантеистов — это безрелигиозное по своему содержа­нию философское учение, направленное на утверждение «тройного завета мудрецов»: истины, свободы и здравомыс­лия.

Отношение к атеизму. Духовное развитие Толанда вплотную подводило его к отказу от религии, к атеизму. Но Толанд не стал атеистом, и не только потому, что его мате­риализм сочетался с деизмом и пантеизмом. «Деизм — по крайней мере для материалиста — есть не более, как удобный и легкий способ отделаться от религии». Не под­лежит сомнению и атеистическая направленность натуралис­тического пантеизма. Переход на позиции атеизма требовал, однако, преодоления того негативного отношения к нему, которое выражалось в идентификации атеизма с аморализ­мом, безнравственностью и которое разделялось Толандом вместе со многими мыслителями своей эпохи[2]. Нельзя, наконец, забывать, что полный отказ от религии был сопря­жен в условиях того времени с большой опасностью, а в Анг­лии приравнивался к государственному преступлению. И Толанд, всю жизнь преследуемый за свои материалисти­ческие убеждения, отдавал себе полный отчет в том, какая судьба ждет отступника от религий и церкви: «Если он не будет предан смерти, изгнан из пределов страны, лишен своих должностей, подвергнут штрафу или отлучен (смотря по раз­мерам власти той церкви, к которой он принадлежит), то в лучшем случае им будут гнушаться и его будут сторониться другие члены общества, а это не всякий способен выдержать даже во имя величайших истин».

Думается, что в этих словах — ключ к пониманию не только высказываний Толанда о пользе «истинной религии», «истинного благочестия» и т.п., но и развиваемой им в ряде сочинений концепции двойственной философии: экзотерической (явной, открытой) и эзотерической (скрытой и тайной). Смысл этой концепции заключается в утверждении, что распространение передовых научно-философских взглядов в условиях отсутствия политической, гражданской свободы чревато опасностью, связано с риском. Вот почему вольно­думцы вынуждены скрывать свои истинные взгляды и, испо­ведуя их в тайне, поддерживают для виду «ходячие воззре­ния». Толанд признает, что подобное поведение порождает неискренность, усиливает подозрительность. И все же у воль­нодумцев нет другого выхода, ^ни «до тех пор не будут вполне откровенны, пока им самим не будет разрешено мыслить так, как они хотят, и высказывать то, что они мыслят».

Концепция двойственной философии использовалась, таким образом, Толандом в интересах борьбы за свободу мысли и слова. Вместе с тем эта концепция проливает допол­нительный свет на свободомыслие Толанда, позволяет лучше понять его особенности. Несомненно, Толанд вынужден был делать определенные уступки господствующей религиозной идеологии, заявлять о своей лояльности по отношению к го­сударственной англиканской церкви, прибегать в своих сочи­нениях к фигуре умолчания, оговоркам. Но с другой стороны, нет никаких оснований сомневаться в том, что во всех произ­ведениях Толанда излагаются подлинные взгляды философа, которые он отстаивал с большим мужеством и достоинст­вом. Не следует поэтому считать, что колебания Толанда в отношении атеизма были обусловлены исключительно теми обстоятельствами, в которых жил и творил английский мыс­литель и о которых говорилось выше. Учитывая эти обстоятельства и принимая во внимание их влияние на Толан­да, нельзя не видеть сложности и противоречивости его ми­ровоззрения, развивавшегося через материализм к атеизму и вместе с тем ограниченного рамками деизма и панте­изма.

Используемая литература:

В.Н. Кузнецов, Б.В. Мееровский, А.Ф. Грязнов. Западно-европейская философия XVIII века. М., Высшая школа, 1986.


[1] Атрибутами субстанции Спиноза считал протяжение и мышление.

[2] Это отношение наиболее четко выражено в трактате Толанда «Адеисидемон».