Смекни!
smekni.com

Социальная философия Адама Смита (стр. 2 из 4)

Однако Смит исходил из абсолютных, ''естественных'' законов поведения людей и весьма смутно представлял себе, что этика определяется в своей основе социально-экономическим строем данного общества. Поэтому, отвергнув религиозную мораль и ''врожденное нравственное чувство'', он поставил на их место другой абстрактный принцип – ''принцип симпатии''. Он думал объяснить все чувства и поступки человека по отношению к другим людям его способностью ''влезать в их шкуру'', силой воображения ставить себя на место других людей и чувствовать за них. Как бы талантливой и порой остроумно ни разрабатывалась эта идея, она не могла стать основой научной материалистической этики. ''Теория нравственных чувств'' не пережила ХУ в., не она обессмертила имя Смита, а, напротив, слава автора ''Богатства народов'' предохранила ее от забвения.

Между тем уже в ходе работы над ''Теорией'' направление научных интересов Смита заметно изменилось. Он все глубже занимался политической экономией. К этому его толкали не только внутренние склонности, но и запросы времени. В торгово-промышленном Глазго экономические проблемы особенно властно вторгались в жизнь. Существовал своеобразный клуб политической экономии, где торговали о торговле и пошлинах, заработной плате и банковском деле, условиях аренды земли и колониях. Скоро Смит стал одним из виднейших членов этого клуба. Знакомство и дружба с Юмом также усилили интерес Смита к политической экономии.

В конце прошлого века английский ученый-экономист Эдвин Кэннан обнаружил и опубликовал важные материалы, бросающие свет на развитие идей Смита. Это были сделанные каким-то студентом Глазговского университета, затем слегка отредактированные и переписанные записи лекции Смита. Судя по содержанию, эти лекции читались в 1762-1763 гг. Из них ясно, что курс нравственной философии, который читал Смит студентам, превратился к этому времени, по существу, в курс социологии и политической экономии. Он высказал ряд замечательных материалистических мыслей, например: ''До тех пор, пока нет собственности, не может быть и государства, цель которого как раз, и заключается в том, чтобы охранять богатство и защищать имущих от бедняков''. В экономических разделах лекций можно легко различить зачатки идей, получивших развитие в ''Богатстве народов''.

В 30-х годах ХХ столетия была сделанна другая любопытная находка: набросок первых глав ''Богатства народов''. Английские ученые датируют этот документ 1763 г. Здесь тоже имеется ряд важных идей будущей книги: роль разделение труда, понятие производительного и непроизводительного труда и т. д. В этих работах содержится также весьма острая критика меркантилизма и обоснование принципа laissezfaire.

Таким образом, к концу своего пребывания в Глазго Смит уже был глубоким и оригинальным экономическим мыслителем. Но он еще не был готов к созданию своего главного труда. Трехлетняя поездка во Францию (в качестве воспитателя юного герцога Баклю) и личное знакомство с физиократами завершили его подготовку.

2. Смит во Франции

В Париже Смит подружился с Тюрго, сблизился с математиком и философом д'Аламбером и великим борцом против невежества и суеверий бароном Гольбахом. Смит посетил Вольтера в его поместье в окрестностях Женевы и имел с ним несколько бесед. Он считал Вольтера величайшим из живущих французов и не разочаровался в нем.

Если не считать языковых трудностей, Смит был хорошо подготовлен к встречам с парижскими философами. Он был хорошо осведомлен о французской культуре. Из его лекций видно, что он имел детальное представление об идеях и деятельности Джона Ло и читал нескольких французских авторов, писавших о системе Ло. Вероятно, он был мало знаком с трудами физиократов, хотя и читал статьи Кенэ в ''Энциклопедии''. В основном он подчеркнул знание их идей уже в Париже, в личном общении и из физиократической литературы, которая как раз стала в изобилии появляться.

Вопрос о зависимости Смита от физиократии и, особенно от Тюрго имеет свою историю. Смит глубже проник во внутреннюю физиологию буржуазного общества. Идя в русле английской традиции, он построил свою экономическую теорию на фундаменте трудовой теории стоимости, тогда как физиократы вообще не имели, в сущности, теории стоимости. Это позволило ему сделать по сравнению с физиократами важнейший шаг вперед, сказав, что всякий производительный труд создает стоимость, а отнюдь не только земледельческий. Смит имеет более ясное, чем физиократы, представление о классовой структуре буржуазного общества.

Вместе с тем есть области, в которых физиократы стояли выше, чем Смит. Это в особенности касается гениальных идей Кенэ о механизме капиталистического воспроизводства. Смит вслед за физиократами считал, что капиталисты могут накоплять только ценой лишений, воздержания, отказа от потребления. Но у физиократов было при этом, по крайне мере, то логическое основание, что, по их мнению, капиталистам ''бесплоден''. У Смита нет даже этого оправдания. Смит непоследователен в своем тезисе о равноправие, экономической равноценности всех видов производительного труда. Он явно не мог избавиться от представления, что земледельческий труд с точки зрения создания стоимости все-таки заслуживает предпочтения: здесь мол, вместе с человеком ''работает'' сама природа.

Отношение Смита к физиократам было совершенно иным, чем к меркантилизму. В меркантилистах он видел идейных противников и, при всей своей профессорской сдержанности, не жалел для них критических резкостей (иногда даже не разумных). В физиократах он видел, в общем, союзников и друзей, идущих к той же цели несколько иной дорогой. Вывод его в ''Богатстве народов'' гласит, что «изложенная теория, при всех ее несовершенствах, пожалуй, ближе всего подходит к истине, чем какая либо другая теория политической экономии, до сих пор опубликованная». В другом месте он пишет, что физиократия по крайне мере «никогда не причиняла и, вероятно, никогда не причинит ни малейшего вреда ни в одной части земного шара».

Франция присутствует в книге Смита не только в идеях, прямо ли, косвенно ли связанных с физиократией, но и в великом множестве разных наблюдений (включая личные), примеров и иллюстраций. Общий тон всего этого материала критический. Для Смита Франция с ее феодально-абсолютистским строем и оковами для буржуазного развития – самый яркий пример противоречия фактических порядков идеальному ''естественному порядку''. Нельзя сказать, что в Англии все хорошо, но, в общем, и целом ее строгой гораздо больше приближается к ''естественному порядку'' с его свободой личности, совести и – главное – предпринимательства.

Что означали три года во Франции для Смита лично, в человеческом смысле? Во-первых, резкое улучшение его материального положения. По соглашению с родителями герцога Баклю он должен был получать 300 фунтов в год не только во время путешествия, но и в качестве пенсии до самой смерти. Это позволили Смиту следующие 10 лет работать только над книгой; в Глазговский университет он уже не вернулся. Во-вторых, все современники отмечали изменение в характере Смита: Он стал собраннее, деловитее, энергичнее и приобрел известный навык в обращении с различными людьми, в том числе и сильными мира сего. Впрочем, светского лоска он не приобрел и остается в глазах большинства знакомых чудаковатым и рассеянным профессором. Рассеянность Адама Смита скоро срослась с его славой и для обывателей стала ее составной частью.

2.Философия Смита.

1.''Экономический человек''.

Смит провел в Париже около года – с декабря 1765 по октябрь 1766 г. Но он не занимал в парижских салонах такого места, которое в течение трех предыдущих лет занимал его друг Юм, а через 10 лет – Франклин. Смит не был создан, чтобы блистать в обществе, и хорошо сознавал это.

Особое значение для него имело знакомство с Гельвецием, человеком большого личного обаяния и замечательного ума. В своей философии Гельвеций, стремясь освободить этику от церковно-феодальных оков, объявил эгоизм естественным свойством человека и фактором прогресса общества. Новая, в сущности буржуазная, этика строилась на своекорыстном интересе, на естественном стремлении каждого к своей выгоде, ограничиваемом только таким же стремлением других людей. Гельвеций сравнивал роль своекорыстного интереса в обществе с ролью всемирного тяготения в природе. С этим связана идея природного равенства людей: каждому человеку, независимо от рождения и положения, должно быть предоставлено равное право преследовать свою выгоду, и от этого выиграет все общество.

Смит развил эти идеи и применил их к политической экономии. Созданной Смитом представление о природе человека и соотношение человека и общества легло в основу взглядов классической школы. Понятие ''homooeconomicus'' (''экономический человек'') возникло несколько позже, но его изобретали, опираясь на Смита. Знаменитая формулировка о ''невидимой руке'', может быть, является чаще всего цитируемым местом из ''Богатства народов''.

Главным мотивом хозяйственной деятельности человека является своекорыстный интерес. Но преследовать свой интерес человек может, только оказывая услуги другим людям, предлагая взамен свой труд и продукты труда. Так развивается разделение труда. Люди помогают друг другу и одновременно способствуют развитию общества, хотя каждый из них – эгоист и печется только о своих интересах. Естественной стремление людей улучшать свою материальное положение – это такой мощный стимул, что, если ему предоставить действовать без помехи, он сам собой способен привести общество к благосостоянию. Более того, как говорится, гони природу в дверь – она войдет в окно: этот стимул даже способен ''преодолеть сотни досадных препятствий, которыми безумие человеческих законов так часто затрудняет его деятельность…''. Здесь Смит резко выступает против меркантилизма, ограничивающего ''естественную свободу'' человека – свободу продавать и покупать, нанимать и наниматься, производить и потреблять.