Смекни!
smekni.com

Александр Иванович Куприн (стр. 4 из 9)

В “Поединке” Куприн продолжает традиции психологического анализа Л.Н. Толстого: в произведении слышится, помимо протестующего голоса самого героя, увидевшего несправедливость жестокой и тупой жизни, и обличительный авторский голос (монологи Назанского). Куприн пользуется излюбленным приёмом Толстого - приёмом подстановки к главному герою героя-резонера. В “Поединке” Назанский является носителем социальной этики. Образ Назанского неоднозначен: его радикальное настроение (критические монологи, романтическое предчувствие “светозарной жизни”, предвидение грядущих социальных потрясений, ненависть к образу жизни военной касты, способность оценить высокую, чистую любовь, почувствовать непосредственность и красоту жизни) вступает в противоречие с его собственным образом жизни. Единственным спасением от нравственной гибели является для индивидуалиста Назанского и для Ромашова бегство от всяких общественных связей и обязательств.

Писатель показывает, что офицерство, независимо от своих личных качеств, -всего лишь послушное орудие бесчеловечно категорических уставных условностей. Кастовые законы армейского бытия, осложненные материальной скудостью и провинциальной духовной нищетой, формируют страшный тип русского офицера, получивший непосредственное воплощение несколько позднее, в рассказе “Свадьба”, в образе подпрапорщика Слезкина, который презирал все, что не входило в обиход его узкой жизни или чего он не понимал.

Слезкины,бег-агамаловы,осадчие ревностно выполняют военную обрядность, но на людей более тонкой душевной организации вроде Ромашова служба производит отталкивающее впечатление именно своей противоестественностью и античеловечностью. От отрицания мелочных армейских обрядов Ромашов приходит к отрицанию войны как таковой. Отчаянное человеческое “не хочу!” должно, по мысли юного подпоручика. уничтожить варварский метод - решать споры между народами силой оружия: “Положим, завтра, положим, сию секунду эта мысль пришла в голову всем: русским, немцам, англичанам, японцам... И вот уже нет больше войны, нет офицеров и солдат, все разошлись по домам”. Эта проповедь миротворческих идей вызвала сильные нападки “справа” в ожесточенной журнальной полемике, разгоревшейся вокруг “Поединка”. Особенно вознегодовали военные чины, увидевшие в повести Куприна пацифистские идеи и “пропаганду разоружения”.

“Поединок стал крупнейшим литературным событием, прозвучавшим более злободневно, чем свежие вести “с маньчжурских полей” - военные рассказы и записки “На войне” очевидца В. Вересаева или антимилитаристский “Красный смех” Л. Андреева, хотя купринская повесть описывала события примерно девятилетней давности. Благодаря глубине поднятых проблем, беспощадности обличения, типичности персонажей, Поединок” во многом предопределил дальнейшую трактовку военной темы. Его воздействие заметно и на “Бабаеве” С. Сергеева-Ценского (1907), и даже на более поздней антивоенной повести Е. Замятина “На куличках” (1914).

Появившись в годы революционного подъема, “Поединок” не мог не оказывать на читателей, в том числе офицеров, сильного идейного влияния. “Великолепная повесть! - заявил в беседе с корреспондентом “Биржевых ведомостей” М. Горький, - Я полагаю, что на всех честных, думающих офицеров она должна произвести неотразимое впечатление... В самом деле, изолированность наших офицеров - трагическая для них изолированность, Куприн оказал офицерству большую услугу. Он помог им до известной степени познать самих себя, свое положение в жизни, всю его ненормальность и трагизм”. Незадолго до этого интервью, 18 июня 1905 года, группа петербургских офицеров послала писателю сочувственный адрес за высказанные в “Поединке” мысли. В октябре того же года Куприн, отдыхавший в Крыму, выступил на студенческом вечере с чтением отрывков из своей повести. За кулисы пришел морской офицер и стал выражать благодарность писателю за “Поединок”. Знакомый Куприна, врач Е. М. Аспиз, вспоминал: “...Александр Иванович, проводив этого офицера, долго смотрел ему вслед, а потом обратился к нам со словами: “Какой-то удивительный, чудесный офицер”. Через месяц, когда вспыхнуло восстание на крейсере “Очаков”, возглавленное лейтенантом П.П.Шмидтом,писатель но фотографиям из газет узнал в руководителе восстания разговаривавшего с ним “чудесного офицера”.

Куприн был очевидцем очаковского восстания. На его глазах ночью 15 ноября крепостные орудия Севастополя подожгли революционный крейсер, а каратели с пристани расстреливали из пулеметов и приканчивали штыками матросов, пытавшихся вплавь спастись с пылающего корабля. Потрясённый увиденным, Куприн откликнулся на расправу вице-адмирала Чухнина с восставшим гневным очерком “События в Севастополе”, опубликованным в петербургской газете “Наша жизнь”1декабря 1905 года. После появления этой корреспонденцииЧухниным был отдан приказ о немедленной высылке Куприна из Севастопольского округа. Одновременно вице-адмирал возбудил против писателя судебное преследование; после допроса у судебного следователя Куприну разрешили выехать вПетербург.

Вскоре после севастопольских событий в окрестностях Балаклавы, где жил Куприн, появилась группа из восьмидесяти матросов, добравшихся до берега с “Очакова”. В судьбе этих измученных усталостью и преследованием людей Куприн принял самое горячее участие: доставал им штатское платье,помог сбить со следа полицию. Частично эпизод со спасением матросов отражен в рассказе “Гусеница” (1918), но там “заводилой” выведена простая русская женщина Ирина Платоновна, а “писатель” оставлен в тени. В воспоминаниях Аспиза есть существенное уточнение: “Честь спасения этих матросов-очаковцев принадлежит исключительно Куприну”.

Бодростью, верой в будущее России, художественной зрелостью проникнуто творчество Куприна этой поры. Он пишет рассказы “(Штабс-капитан Рыбников” (1905), “Сны” (1905), “Тост” (1906), начинает работу над очерками“Листригоны”. В ряде произведений и прежде всего и рассказе “Гамбринус” (1906) запечатлена революция, ее “выпрямляющая” атмосфера. За Куприным устанавливается постоянный полицейский надзор. Как никогда, высока общественная активность писателя: он выступает на вечерах с чтением отрывков из “Поединка”, выставляет свою кандидатуру в выборщики в первую Государственную думу. Он открыто заявляет в притче “Искусство” (1906) о благотворности воздействия революции на творчество художника. Однако, приветствуя “пролетарскую весну”. Куприн видел в ней путь к утопическому и смутному строю, “всемирному анархическому союзу свободных людей” (“Тост”), осуществление которого отдалено целой тысячью лет. Его революционность - это революционность мелкобуржуазного писателяв пору общедемократического подъёма.