Смекни!
smekni.com

Путешествие в Судан (стр. 4 из 9)

Кайо прикомандирован к военной экспедиции в качестве ученого. Он открывает несколько храмов в Верхнем Египте. Главным его достижением является описание пирамид Мероэ: 184 пирамиды, из них 47 - в хорошем состоянии. Возвращаясь из завоеванного Сеннара в 1822 году Кайо оставляет на стене эту надпись… Вернувшись во Францию когда-то безвестный ювелир из Нанта становится почетным легионером, его коллекция расходится по музеям, а сам он на протяжении тридцати лет является бессменным директором музея в родном городе.

Судан - лучшее место для того, чтобы ощутить себя первооткрывателем занесенных песком древних городов. Туристов вокруг почти нет. Можно полдня бродить по руинам, и никого не встретить. Можно забираться в самые укромные уголки, натыкаясь на какие-нибудь полустертые надписи, на обломки колонн и алтарей, разгребая черепки разбитых египтянами, кушитами, арабами глиняных горшков. А потом разбить лагерь у подножия пирамид и отправиться бродить среди них при холодном свете полной луны…

Признаюсь честно: фраза «у подножия пирамид» употреблена мною ради красоты слога. По закону, ближе чем на сто метров от некрополей ставить палатки нельзя. В нескольких километрах от Мероэ итальянцы построили кемпинг, где в «стационарных» палатках можно провести ночь за 100 долларов. Можно приехать своей палаткой и переночевать почти бесплатно за соседним бугром. Мы расположились за скалой к югу от Южного Некрополя, самого древнего: хоронить царей кушитских здесь начали еще около 300 года до н.э., когда центр политической жизни Куша окончательно переместился из Напаты в Мероэ. К нашему маленькому лагерю сразу «приплыли» три бедуина на кораблях пустыни; предложили прокатиться к пирамидам на дромадерах. Стоит это удовольствие 10-15 суданских фунтов (4-6 долларов), но на деле выходит несколько дороже, хотя на дополнительном бакшише бедуины не особо настаивают. Такой беспардонной и наглой обдираловки как в соседнем Египте в Судане нет - непорченые они еще, бедуины суданские.

Я отказываюсь, откладывая прогулку до утра; сейчас же в сумерках просто пешком прохожу метров пятьдесят, и оказываюсь на пригорке, с которого открывается вид на южные и северные, гораздо более многочисленные, пирамиды, отделенные от южных неширокой плоской долиной, которую можно пересечь неспешно и пешком минут за двадцать.

В Мероэ разрешается загадка странной тяги итальянцев к этим местам. Она проистекает из чувства исторической вины, как можно предположить. Итальянцы были в числе первых, кто побывал у пирамид Мероэ: на одной из них сохранился автограф Джованни Финати из Феррары, который датирован 1821 годом (очевидно, французский консул итальянского происхождения протежировал не только французов). Но самый заметный след в суданской археологии оставил другой итальянец, Джузеппе Ферлини, настоящий «расхититель гробниц», предшественник Лары Крофт. Точнее сказать, «разрушитель гробниц»…

…Путешественники в отставке, герои вчерашних дней, уходя на заслуженный отдых, часто валяют дурака. Один из моих знакомых и коллег по путешествиям по экзотическим странам любит бегать по дачному поселку в набедренной повязке из сухих пальмовых листьев и с копьем наперевес. В итальянском городе Болонья в шестидесятых годах XIX века удивлял публику бородатый человек в костюме турецкого паши с обезьянкой на руках. Когда он умер в 1870 году, на могиле этого скромного коммерсанта, зарабатывавшего на жизнь мясными консервами, можно было прочитать эпитафию:

GIUSEPPE FERLINI / MEDICO SOLDATO GEOGRAFO ARCHEOLOGO / PERCORSE DAL 1815 AL 1836 / LA GRECIA L'EGITTO LA NUBIA / ONDE PORTO' IN PATRIA / IL TESORO DELLA MAGGIOR PIRAMIDE DI MEROE / DA LUI PRIMAMENTE ESPLORATA / N. IN BOLOGNA IL 24 APRILE 1797 - IVI M. IL 30XBRE 1870.

«Джузеппе Ферлини - медик, солдат, географ, археолог. Пересек с 1815 по 1836 Грецию, Египет, Нубию, откуда привез на родину сокровища главной пирамиды Мероэ, им впервые исследованной. Родился в Болонье 24 апреля 1797 - умер 30 декабря 1870”.

Непоседливый Джузеппе рано предался охоте перемены мест. Он вырос в городе, который входил в состав Папского государства. Студент медик сбежал из дома в возрасте 18 лет, отправившись в Венецию, а оттуда на корабле на греческий остров Корфу. В Греции он проводит три года в качестве хирурга при дворе Али Тепелен-паши, мечтающем об отделении от Турции. В конце концов турки его поймали и обезглавили, и оставшийся без покровителя Джузеппе пристроился в Фессалониках. В 1821 году Греция поднимается на восстание против турецкого владычества, и профессия полевого хирурга становится более чем востребованной. Я не знаю, можно ли выучиться на хирурга в восемнадцать лет; тогда, наверное, можно было. По крайней мере, для того, чтобы ампутировать руки и ноги особого мастерства, на мой взгляд, не нужно. Джузеппе овладевает греческим и албанским языками. В 1825 году он уже в Смирне и там публикует описание одной из пещер горы Парнас, что обнаруживает его интерес к иным отраслям знаний, помимо медицины. В 1828 году после Наваринского сражения он возвращается ненадолго в Болонью, но уже в начале 1829 года через Грецию едет в Египет, где сдает экзамен по медицине и получает место доктора в госпитале города Тура. В качестве главного медика он направляется пехотный полк в Сеннар в Судане. Он меняет места службы: в его направляют и в Кордофан, и в Хартум. В Судане он приобретает рабыню по имени Кадра, которая становится его «военно-полевой женой» на время пребывания в Судане.

В Хартуме он знакомится с албанцем по имени Стефани, охотником за сокровищами, впрочем, не совсем удачливым. Дальнейшие их приключения в Судане по поискам сокровищ кушитских царей увлекательно описывает Петер Элебрахт в своей книге «Трагедия пирамид»: «…Первым делом Ферлини и Стефани атаковали поле развалин вокруг храмов в Вад-Бан-Негга, Мусавварат-эс-Суфра и Негга, расположенных недалеко от Хартума. После безрезультатных раскопок в песке, продолжавшихся неделю, они решили отправиться вниз по Нилу. Ферлини хотел попытать счастье на овеянном легендами месте древнего города Мероэ, с VI в. до н. э. бывшего столицей Эфиопского государства2. «Я решил вернуться либо без единого гроша, либо нагруженный невероятными богатствами», — вспоминал он. Хотя Стефани один раз уже потерпел неудачу, раскапывая развалины города и пирамиды близ деревни Бегаравия, Ферлини не упустил возможности разбить нос еще раз: став во главе группы поспешно навербованных людей, он обследовал руины сверху донизу. Отдельные жалкие находки не покрывали затраченных средств. Тогда искатели счастья обратились к пирамидам Мероэ; они были меньше и круче египетских, но тем не менее свидетельствовали о том значении, какое имела некогда древняя столица.

Если Ферлини в своей врачебной деятельности пользовался столь же варварскими методами, какие применял при раскопках, то едва ли многие раненые выжили, побывав в его руках. Ферлини приказал сносить пирамиды одну за другой! «Я оказался не более удачливым, чем мой товарищ, — рассказывает далее Ферлини, — причем я дошел уже до того, что срыл четвертую пирамиду, так и не разыскав ничего стоящего!»

И все же горе-археологи продолжали верить россказням местных жителей о якобы спрятанном здесь кладе. Ферлини приходил в трепет от любых сведений об огромных сокровищах, упоминания о которых встречаются в древних книгах. Лишь по прошествии нескольких недель, потраченных на уничтожение развалин, ему пришло в голову, что нубийцы, наверное, потчуют его ложными сообщениями, чтобы как можно дольше получать плату. Бесспорно, итальянский врач не оставил бы тут камня на камне, если бы в один прекрасный день не обнаружил нечто примечательное. В северной части группы пирамид Мероэ находилась пирамида царицы Аманишакете, хорошо сохранившаяся и никому не известная. 28 метров высоты и 42 метра в основании, она состояла из 64 уступов около четверти метра каждый. У ее восточной стороны располагалось культовое сооружение с тяжелым каменным сводом, который фланкировали две входные башни. С этой же стороны наверху, у вершины пирамиды, находилось глухое окно.

Вот она, цель! С четырьмя помощниками Ферлини вскарабкался на едва державшуюся вершину, которую, как ему представлялось, можно было снести без большой затраты времени. «Поднявшись на вершину с четырьмя людьми, дабы приступить к делу, я установил, что ее, уже обветшавшую, легко можно снести; когда же первые камни будут убраны, образуется место, достаточное для других рабочих». Десять рабочих начали быстро разбирать верхушку пирамиды. Нестерпимая жара основательно изнурила Ферлини и Стефани, и они вынуждены были уйти в тень. Когда смуглые нубийцы добрались до заложенного окна, один из преданных слуг громко позвал хозяина. Ферлини и Стефани забрались туда, где кипела работа; верный слуга лежал на площадке ничком, прикрывая собственным телом какое-то отверстие. Вокруг, уставившись в одну точку, толпились любопытные рабочие. Золотой дурман! Ферлини и Стефани схватились за пистолеты и велели людям немедленно оставить площадку. Те, недовольные и перепуганные, под дулами пистолетов быстро сползли с пирамиды.

Оставшись одни на вершине пирамиды в прозрачной вышине, искатели кладов вместе с двумя выказавшими преданность слугами принялись освобождать от креплений каменные блоки у отверстия. Вскоре их взору открылась камера, стены которой шли параллельно поверхностям пирамиды. Размеры ее составляли примерно 2, 5 метра высоты и 3—3, 5 метра длины. Ферлини пролез в помещение и очутился перед плитой, которая была покрыта куском почти совершенно белой шерстяной ткани. При самом легком прикосновении она обратилась в прах. То, что Ферлини принял за плиту, оказалось ложем, напоминающим носилки. Продолжая поиски, он вскоре извлек бронзовый сосуд, в котором находился маленький сверток ткани. При свете свечи Джузеппе Ферлини обнаружил в камере также несколько выточенных из дерева чаш, обрывки ожерелья, камни и бусины. Пройдя вдоль стен, Ферлини подобрал еще несколько амулетов, фигурок богов, пилу, нож и другие металлические предметы.