регистрация /  вход

Евангельские отражения в народных сказках (стр. 1 из 2)

А.И. Сомсиков

Сказочные сюжеты в свете Новой Хронологии Фоменко-Носовского

Евангельские мотивы, подобно ракете, рассыпавшейся на множество искр, попали в различные повествования, включая народные сказки.

Сущностью сказки является выражение несогласия с жизненными реалиями, выражаемого посредством словесной “победы”.

Это свойственно психологии человека. Поражение, выдаваемое за победу, победа, принимаемая за поражение.

Сказка имеет сновидческий характер. В ней логика не существенна. Любые объекты могут стать действующими наравне с героем. Он подвергается множеству испытаний. Но как бы ни складывались обстоятельства, сон в конце концов рассеивается, и все оказывается “как прежде”. Погибший герой оживает без всякого для себя ущерба, а злодей или оппонент бесследно исчезает. Конечная победа сказочного героя соответствует его пробуждению.

Вероятно, это должно служить утешением. Поэтому в сказке на помощь герою приходит все силы одушевленной и неодушевленной природы. В ней Христос-Персей (соответствие Христа Парису см. [ 1 ], соответствие Париса Персею - [ 2 ] c.492 – 504) не погибает ужасной смертью, а наоборот побеждает, причем не только в духе, но и в теле, после чего заслуженно и счастливо женится, живет долгой жизнью, имея много детей. Равно как и Чапаев не тонет в реке, а выбирается, прихватив на память рояль. Все это вполне может быть реальной историей, но лишь в сослагательном наклонении.

Это, однако, относится не только к сказке.

Сами Евангелия, хотя и не считаются сказкой, тоже содержат идею конечной победы через сказочный сюжет воскрешения, соответствующий появлению героя из кипящего котла целым и невредимым, и даже ставшим краше прежнего.

История, считающаяся уже наукой, тоже содержит эти сновидческие утешительные исправления. Крупнейшее из них – изъятие Средневековой Руси. В качестве великой империи, наследницы первого (византийского) Рима [ 2 ] (с. 3). Оно задано установкой, гласящей: “пропади она пропадом” (из учебников), “а, чтоб ей провалиться” (во времени). Даже ценой умолчания великой победы Запада, состоящей в ее разгроме XYII в. и фактической колонизации. Когда отправлялись на Русь “на ловлю счастья и чинов” в точности так же, как в Африку или Индию. С тем же презрением к “туземцам” и их наречию.

Об этом говорится только намеками. Например, во “Властелине колец” [ 3 ], где Запад чуть было не побежден Мордором, но в последний момент чудом спасся посредством точечного удара. Момент чуда – обязательный элемент сновидческих повествований.

Этим раскрыта главная тайна истории. Она заключается в существовании имперской Руси и владении ею Западом. Представленном в виде чуть было не победившего Мордора, т.е. по-прежнему в сновидческом исправлении.

Включение в состав развернутого сказочного повествования незначительного по объему, хотя и яркого евангельского фрагмента в известной мере маскирует его происхождение, делая его не сразу узнаваемым. Этому также способствует прием переодевания героя с изменением его внешнего вида, имени и окружения.

Таков, например, мотив невесты-царевны, “злодейски” спрятанной взаперти в высоком терему, откуда ее похищает Иван Царевич – тема народных сказок, восходящих к архетипу Персея или Париса.

Другой мотив связан с евангельскими искушениями или судом Париса. Это сюжет витязя на распутье, остановившийся перед камнем с устрашающей надписью “рок”.

Перед ним открываются три пути. На одном написано Власть, на другом - Знание, на третьем - Любовь. Выбор одного пути исключает два другие. Любой из них предлагает одну награду за две утраты.

В различных вариантах рассказа перечень плюсов и минусов обычно не полон.

В одном случае перечисляются только плюсы (приобретения или награды). Это вариант Париса. Минусы не упоминаются и лишь подразумеваются. Они становятся очевидными только в дальнейшем. Как следствие “неверного” выбора, причем очевидно, что любой возможный выбор оказывается неверным по-своему.

В варианте Персея это дано более полно: Знание или Власть ценой утраты молодости [ 4 ], подразумевающей Любовь. И только в выбранном варианте Любви, по виду наиболее безопасном, умалчивается какая-либо утрата. Явно затем, чтобы помочь или подтолкнуть к “правильному” выбору.

В другом случае могут перечисляться одни только минусы (наказания или потери). Это вариант витязя на распутье.

Некоторые варианты текста искажены до нелепости, например, васнецовский: “Как пряму ехати - живу не бывати - нет пути ни прохожему, ни проезжему, ни пролетному; направу ехати - женату быти; налеву ехати - богату быти” [ 5 ].

Тут, видимо, дважды утрачена форма отрицания: “женату не быти”, “богату не быти”.

Это могло быть также и тенденциозным редактированием, настроенным на пренебрежительное отношение к прошлому. Что-то в нем историков не устраивает. А после исследований Новой Хронологии можно даже сказать, что именно. Русь или вернее, само ее существование. Автоматически вызывающее отрицательную реакцию.

Сменой династии, вероятно, датируется время появления и распространения публикаций так называемых “народных” сказок с заменой совмещаемого с Христом Ивана-царевича Иваном-дураком.

Здесь явно речь идет об Иване IY, он же Василий Блаженный, а для победивших его врагов – Иван-дурак.

Это явный след смены исторических обстоятельств.

Не Михаил или Алексей, а именно Иван-дурак. С учетом распространенности этого повсеместно почитаемого сакрального имени – метафорически обобщенного как русского Ивана. Так может воспринимать только правитель, не отождествляющий себя с чуждым ему народом.

Таков же след и Емельяна “Пугача” в следующих по времени публикациях.

Здесь и “народная” пословица: “мели Емеля, твоя неделя”.

И снова знакомый персонаж: лежебока и бездельник - Емеля-дурачок.

А.Я. Пропп пытался придать этим текстам какую-то осмысленность, рассматривая их как исторический источник [ 6 ]. В русле филологических рассуждений Фрезера [ 7 ] об инициации “дикарей”.

Впрочем, самой истории в них не много. В исходном виде они, конечно, не были образцами нелепости. Они отражают определенное мировоззрение с определенной логикой мысли и действий.

Другие редакции (А.Н. Афанасьев) более осмысленны и ближе к исходному оригиналу:

“Кто поедет от столба сего прямо, тот будет голоден и холоден; кто поедет в правую сторону, тот будет здрав и жив, а конь его будет мертв; а кто поедет в левую сторону, тот сам будет убит, а конь его жив и здрав останется” [ 8].

Аналогично у В. Жуковского [ 9 ].

Исходный же оригинал был, видимо, краток и здрав и значил примерно следующее: “Направо пойдешь – коня потеряешь. Налево пойдешь – жену? потеряешь. Прямо пойдешь – жизнь потеряешь”. Вот это действительно не простой выбор. Есть ли вообще смысл двигаться дальше? По любому из предлагаемых направлений. Куда ни пойди, обязательно что-нибудь потеряешь.

Ясно, что при таком чисто негативном раскладе нет вообще смысла двигаться дальше ни по какому пути. А поскольку движение все-таки состоялось, это значит, что были предложены не одни только минусы (наказания), но и соблазны (стимулы или плюсы).

Не одними только издержками, но и приобретениями манят эти пути.

Сначала остановимся на потерях.

Путь вправо сулит “потерю коня”. Что за “конь” имеется в виду? Тот, на котором сидит сам витязь? Потерять его, конечно, досадно, но это ведь боевой конь, его потеря дело житейское. А что если он вообще пришел и остановился пешком? Как это приписывается евангельскому Христу. Это проблема выбора жизненного пути, стоящая перед любым человеком, независимо от наличия или отсутствия у него коня.

Ясно, что имеется в виду вовсе не конь как животное, а важное для витязя положение. Поименованное метафорой “быть на коне”. Т.е. быть наверху. Проще говоря, находиться у власти. А “потеря коня” метафора, означающая потерю власти. Следовательно, речь идет о соблазне властью, в данном случае в виде наказания – ее утратой. Т.е. этот путь не сулит власти. Значит, остаются два варианта - Любовь или Знание.

Путь влево. Грозит потерей жены. А витязь-то, между прочим, может еще и не женат вовсе. А то бы супруга так просто его отпустила искать на свою голову приключений. Что напоминает размышления Чичикова о его еще не родившихся детях. Это тоже метафора, а не действительная потеря. Это путь, не сулящий любви. Остаются Власть или Знание.

А третий путь обозначен максимальным наказанием – жизнь потеряешь. Так чем же вообще он может привлечь? Какая награда может быть предложена взамен, чтобы можно было решиться двинуться именно по такому пути? Даже ценой “высшей меры”.

Перечень предлагаемых наград тоже известен. Это Знание, Власть и Любовь.

Гибельный путь не сочетается с Властью или Знанием, поэтому он может быть только вариантом Любви. Это путь прямо. Выбор Любви.

Направо лежит путь “потери коня”. Там, где нет Власти, возможна Любовь или Знание. Поскольку Любовь уже занята и принадлежит прямому пути, то для пути вправо остается только Знание. Это выбор Знания.

Для Власти остается единственный третий путь. Налево. Там, где нет Любви. Путь “потери жены”. Выбор Власти.

Выбор Любви в варианте Париса в конце концов приводит его к гибели во время Троянской войны.

Христос тоже гибнет по той же причине еще до ее начала. И только Персей, как считается, не гибнет и даже сохраняет царскую Власть, хотя о Знании уже не упоминается. Это совмещение несовместимого и чисто сказочный вариант.

Отметим еще возможную связь этой картины выбора со средневековой трехчастной “картой мира” [ 2 ] (с. 505 – 506). Возможно, она и есть этот надписанный “камень преткновения”, лежащий перед героем. В ней тоже имеется три “дороги”. Одна ведет прямо в Константинополь-Иерусалим-Трою. Это гибельный путь и одновременно путь любви. Путь Власти - влево. Там, где находится Русь и видимо пока еще сам герой. Путь вправо – Египет. Это путь жреца с его тайными знаниями. Такие предлагаемые пути и варианты судьбы. Выбор, конечно, не для простого человека.

Узнать стоимость написания работы
Оставьте заявку, и в течение 5 минут на почту вам станут поступать предложения!