Смекни!
smekni.com

Война в Чечне (стр. 4 из 8)

Особенностью проведения данной операции являлось то, что в ходе ее в черте города не было допущено разрушений жилых домов, промышленных предприятий, больниц, школ и детских учреждений.

Итогом действий федеральных войск России в результате успешно проведенных операций по разоружению НВФ в городах Аргун, Гудермес и Шали большая часть территории Чеченской Республики оказалась под контролем федеральных войск; были разгромлены основные группировки НВФ; уничтожена большая часть тяжелой техники и вооружения, которую они в ближайшее время не в состоянии были без посторонней помощи восстановить; нарушена система управления, практически всеми вооруженными группировками.

Полностью установлен контроль за железной дорогой "Северный ход"- Моздок, Червленая, Гудермес, Грозный.

Вместе с тем федеральным войскам предстояло еще выполнить значительный объем задач по разоружению НВФ в районе Самашки, Ачхой-Мартан, Бамут. С завершением этой операции войсками был взят под контроль "Южный ход" железной дороги к Грозному.

В целях завершения разоружения НВФ в неконтролируемых горных районах на юге Чеченской Республики - Западном (частично Ачхой-Мартановский, Шатойский районы и часть территории Ингушетии), Центральном (Шатойский район) и Восточном (Веденский, Ножайт-Юртовский районы) - была закрыта граница с этих направлений пограничными войсками и создана группировка войск МО и ВВ, которая в летний период приступила к выполнению этих задач.

К сожалению, несогласованность действий армии и подразделений МВД свели на нет несомненные успехи, достигнутые в ходе военных действий с Чечне.

2. Буденновск, Первомайск, Кизляр

Чеченская война преподносит сюрпризы один неожиданнее другого. К началу июня 1995 года федеральные войска, занимая один за другим чеченские поселки, вплотную подошли к горам на крайнем юге республики. Несколько тысяч уцелевших ополченцев оказались загнанными в горы. Начальник штаба дудаевцев генерал А. Масхадов признался позже, что связь между дудаевскими отрядами была нарушена. Иссякали боеприпасы, продовольствие и медикаменты. Многие отряды вышли из-под контроля Дудаева и его штаба. Для федеральных войск это была фактически победа, хотя и пиррова, так как успехи на поле боя не сопровождались сколько-нибудь существенными успехами в прекращении взаимной ненависти, оздоровлении отношений с рядовыми чеченцами, в наведении порядка в армии, в МВД... Союзные России чеченские силы погрязли в раздорах, частично утратили симпатии населения даже в тех местах, где до войны имели крепкие позиции (Наурский, Надтеречный, Урус-Мартановский районы). Создать сколько-нибудь жизнеспособную администрацию, лояльную Москве, так и не удалось.

Буденновск - уютный, дивно пахнущий полынью городок, предназначенный для мирной жизни. В старину он назывался просто и трогательно - Святой Крест.

146 человек лишил жизней поход чеченского "Робин Гуда" Шамиля Басаева.

Молва о жадных милиционерах, которую активно подхватили телевидение и газеты, была продуманной ложью. Ее боевики распространяли по всей больнице. И только полуторагодовое следствие Генеральной прокуратуры РФ признало эту молву дезинформацией.

Колонне с чеченцами предложили развернуться и двинуться следом за милиционерами к зданию городского ОВД, чтобы там разобраться. Подъехав к милиции, чеченцы выскочили из машины, расстреляли милицейский автомобиль и ворвались в здание. Завязался неравный бой. Боевикам удалось занять лишь два нижних этажа, затем они покинули здание.

Сразу после полудня 14 июня в вертолетный полк авиации Северо-Кавказского военного округа, дислоцирующийся в Буденновске, поступил звонок из ОВД: "Нападение на отдел! Нужна помощь!" Далее связь оборвалась.

Между вертолетчиками и милиционерами всегда были дружеские отношения. Было принято решение идти на выручку. В считанные минуты сформировалась группа из тридцати офицеров и прапорщиков. Вахтовый автобус вез вертолетчиков в неизвестность. Военные строили догадки: что же происходит в городе? Группа ехала навстречу смерти. За два квартала до здания ОВД, на перекрестке при подъезде к гостинице "Прикумск", вертолетчики приняли бой с группой бандитов. Потом на месте трагедии у убитых и раненых обнаружили пустые магазины пистолетов. Что можно было сделать с пистолетами против увешанных оружием бандитов? Тринадцать вертолетчиков были ранены, семь из них тяжело. Оставшимся в живых под непрекращающимся огнем удалось сосредоточиться в сквере Борцов революции и оттуда вести стрельбу по боевикам... Это лишь один из примеров мужества вертолетчиков в те дни.

Мужество проявляли и врачи буденновской больницы. Родильное отделение оказалось в самом центре обстрела и было первым разрушено. Но врачи сумели сохранить жизнь всем новорожденным.

13 — 17 июня отряд из нескольких десятков человек во главе с известным полевым командиром Ш. Басаевым совершил налет на город Буденновск. Захват заложников, бессмысленные убийства мирных жителей потрясли мир. Как бы много ни было сказано об этой страшной истории, она остается запутанной и загадочной. Одни считают Басаева террористом-уголовником, другие— героем-миротворцем, третьи — эдаким обаятельным Робин Гудом конца XX века. На деле же операци Басаева — типичный военный терроризм, которому, разумеется, нет оправдания.

Басаевский рейд позволил московским лидерам резко усилить свою политическую активность. По инициативе премьер-министра России были начаты переговоры. Каковы же перспективы примирения московских властей с дудаевцами? На наш взгляд, они сомнительны. Промосковские группировки в Чечне не смогут мирно сосуществовать с Дудаевым, и Москва не в состоянии перечеркнуть семимесячную войну в Чечне. Ведь дудаевцы, окрыленные "миротворческим" походом на Буденновск, требуют возврата к положению, существовавшему до начала войны, то есть возвращения к власти. Назначенные на конец года выборы проблематичны: в обстановке продолжающейся параллельно с переговорами войны, политического раскола как чеченского, так и российского общества автомат и танк — вот избирательный бюллетень1. Не исключено, что часть московских политиков готова сдать Чечню Дудаеву, и тогда на выборах победит именно он. Но это — тоже не конец войны. Армия раздражена тем, что ее в последний момент лишают победы, нанося ей тем самым моральное и фактическое унижение. Отряды дудаевцев, если им так или иначе удастся восстановить контроль над Чечней, при таком развитии событий устроят кровавую баню "коллаборационистам" и русскому населению. Поэтому как русские, так и немалая часть чеченцев просто не смогут вновь признать власть Дудаева и возьмутся за оружие. Если же на "выборах" победит оппозиция типа Хаджиева — Гантемирова (что, впрочем, маловероятно), дудаевцы так же не смогут признать результатов и возобновят войну. Впрочем, возможность включения Хасбулатова в переговорный процесс несколько обнадеживает.

В январе 1996 г. произошло нападение на дагестанский город Кизляр отряда террористов, возглавляемого Салманом Радуевым. Дальнейшие события развернулись на границе между Дагестаном и Чечней в районе селения Первомайское. Конечный результат операции: освобождение 82 заложников (еще 18 пропали без вести), 30 боевиков взято в плен, 153 убито, потери федеральных сил составили 35 убитыми, около 130 ранеными.

У нынешней власти нет четкой кавказской политики. Власть представляет собой не единую мобильную систему, подчиненную решению проблем, стоящих перед страной (конечно, не только кавказских), но бесформенный конгломерат ведомств, министерств, силовых структур, отдельных "сильных людей", поедаемых политическим честолюбием, одержимых властными амбициями. Каждое ведомство ведет свою политику. И каждое ведомство мешает другому, запутывая и без того сложную ситуацию в стране. Это касаетс Чечни, но отнюдь не только ее.

Именно поэтому пробуксовывают реформы в России; а как их провести, если каждый чинуша думает исключительно о своем кармане, каждый политик рвется в президенты, каждый министр ведет свою игру, направленную против реальных и предполагаемых конкурентов? Войны, как известно из истории, имеют не одни только негативные последствия. Чеченска война могла резко двинуть реформы в России вперед — военную, аграрную и другие. Но чеченская война может и поставить точку на российских реформах, на демократии и свободе. Пока же Россия остается подвешенной между войной и миром, между реакцией и реформой, между демократией и угрозой новой диктатуры. Закончить войну и установить справедливый и прочный мир на Кавказе в таких условиях трудно.

2. Политическая реакция в стране и в мире

Свою роль в подталкивании Ельцина и его окружения к войне в Чечне сыграли и ошибочные прогнозы советников, построенные на незнании ситуации на Северном Кавказе и психологии чеченского народа. Они убедили президента, что речь идет о легкой победе и что военное вмешательство не займет более восьми дней. Планировалось, что чеченский поход продлится с 12 по 20 декабря 1994 г. и проблема строптивой Чечни будет решена практически без жертв. До сих пор неясно, кто мог такое насоветовать. Блицкрига в Чечне не получилось. Первая атака на Грозный захлебнулась, и бои приняли затяжной характер. С беспощадной суровостью обнажились деградация и деморализация российских войск, некомпетентность высших командиров, элементарная неподготовленность к ведению операций в зимних и городских условиях, несогласованность между отдельными частями. Но самое главное - солдат бросили воевать в Чечню, даже не объяснив им целей этой войны. Необстрелянные юноши гибли сотнями и тысячами, и это была бессмысленная смерть. Одновременно гибли тысячи ни в чем не повинных гражданских лиц.В этой войне все было построено на случайностях, равнодушии, предательстве и откровенном цинизме. Вскоре стали известны факты, свидетельствовавшие о том, как российские генералы принимали решения. По свидетельству очевидцев решение об атаке на Грозный в ночь с 31 декабря 1994 г. на 1 января 1995 г., окончившейся поражением российской армии и массовыми жертвами, было принято в ходе празднования дня рождения Грачева. Сама атака планировалась как подарок министру обороны и президенту. "Известия" по этому поводу писали: "Редакция получила информацию из военного источника из района боевых действий: "1 января день рождения Павла Грачева. Накануне Сосковец и один генерал (это был Михаил Барсуков. - Л. Ш.) приехали навестить его. Было празднование... Передовые получили приказ - те, кто возьмет президентский дворец, получит не менее трех звезд Героя. А потом.. произошла кровавая баня под Новый год. Много было убитых - и чеченцев, и наших. Но дворец не был взят""[11]. Комментарии излишни...Начало военных действий на Северном Кавказе явилось фактором, еще более усилившим недовольство внутри армии и министром Грачевым, и верховным главнокомандующим. Впервые представители высшего генералитета отважились открыто выступить против войны и способов ее ведения. Первый заместитель командующего Сухопутными войсками генерал-полковник Эдуард Воробьев предпочел подать в отставку, но не брать на себя ответственность за кровопролитие. Отставка Воробьева подтвердила, что в российской армии есть люди с честью и пониманием воинского долга. С резкой оценкой действий министра обороны и косвенно самого президента выступили некоторые заместители Грачева, в первую очередь генерал-полковник Борис Громов, который говорил: "Афганский опыт должен был нас научить чему-то. Например тому, что решаясь на военные действия, нужно подумать обо всех особенностях региона... Все говорит о том, что решение о войне в Чечне было принято спонтанно"[12]. Что же касается российского общества в целом, то неприятие войны было достаточно однозначным. Так, все опросы показывали, что в обществе преобладают сторонники мирного решения конфликта. О неодобрении ельцинского курса на Кавказе свидетельствовало и резкое падение популярности президента. По данным, опубликованным в январе 1995 г., 54% опрошенных высказалось за вывод российских войск из Чечни. 27% поддержали ввод войск и 19% не определили своего отношения к этому вопросу. Что же касается популярности отдельных российских лидеров, то 63% опрошенных не одобряли деятельность президента, а поддерживали его только 8% опрошенных. Но самое большое число опрошенных, 70%, отрицательно относились к Грачеву (поддержали его только 3% опрошенных)[13]. По данным другого опроса в сентябре 1994 г. 70% респондентов было не удовлетворено деятельностью Ельцина на посту президента, а в январе 1995 г. из-за войны в Чечне недовольных было уже 84%. Только 20% поддержало его как лидера, что было на 11% меньше, чем в сентябре[14]. Постепенно в российском обществе начал происходить тот же сдвиг, который в свое время произошел в период афганских событий, - по мере увеличения числа жертв и расширения размаха насилия россияне начали все более критически относиться к авантюре на Кавказе. Чеченская война заставила многих союзников Ельцина из демократического лагеря пересмотреть отношение к своему бывшему кумиру. Представители "ДемРоссии" говорили в этот период: "Хасбулатов и его камарилья и Ельцин и его камарилья объективно представляли две авторитарные фракции. Поэтому нет ничего удивительного, что люди переходили из одного лагеря в другой, делая свои карьеры. Именно это сделали замы Хасбулатова - Филатов, Шумейко, Рябов. Функционеpы в Белом Доме и в Кpемле провоцировали конфронтации и ловили рыбку в мутной воде"[15]. А разве наши демократы раньше не видели, к чему идет дело? Что ж, лучше увидеть правду поздно, чем никогда. Помнятся резкие слова Юрия Буртина, брошенные Ельцину в самом начале чеченской кампании: "Теперь совершенно ясно, что Россия потеряла Чечню. Если Чечня означает не только территорию... но прежде всего чеченский народ, тогда эти люди на много поколений будут оторваны от России, по крайней мере духовно"[16]. Но Кремль уже не слышал критики. Россия все больше увязала в войне. Несмотря на общее недовольство, массовых проявлений открытого протеста против войны не было. Организованные демократами митинги протеста собирали ничтожно мало - несколько сотен самых преданных сторонников, зевак да представителей служб безопасности. Общество все больше погружалось в апатию. Даже в Москве и С.-Петербурге, где еще недавно на улицы выходили в едином порыве сотни тысяч, так и не удалось поднять народ на антивоенное движение. Возможно, отчасти причиной тому было падение влияния демократических лидеров. Еще несколько лет назад выводившие на улицы многотысячные толпы, они производили впечатление беспомощности, и их призывы мало кого волновали. Многие демократические лидеры потеряли моральное право и на роль критика власти, и на защиту демократии. Некоторые еще недавно мостили путь ельцинскому режиму. Среди них были и такие, которые постоянно толклись в кремлевских приемных в надежде если не на пост, то хотя бы на признание, на включение в Президентский совет или в какую-то другую престижную структуру. Может быть, поэтому их обличительный запал вызывал сомнения в искренности даже у сторонников. Как бы то ни было, чеченская бойня заставила некоторых демократов и либералов подтвердить свою гражданскую позицию. Одним из первых это сделал Сергей Ковалев. О своем выходе из президентского совета заявил Отто Лацис. Какое-то время спустя с протестом против войны выступил Егор Гайдар. Но демократам и либералам трудно давался переход в оппозицию к президенту. С началом 1995 г. в России все чаще стали задумываться об экономических последствиях чеченской войны. Она уже разрушила все ориентиры бюджета на 1995 г. Месяц войны стоил России 800 млрд руб. (220 млн долл.). Каждый день таких операций добавлял к расходам еще 12-14 млрд руб. Экономисты, принадлежавшие к разным политическим лагерям, сходились в оценке экономических последствий чеченской войны. Вот мнение по этому поводу Гайдара (январь 1995 г.): "Постепенное усиление милитаризации общества. А это значит рост военных расходов. Если это произойдет, можно будет ставить крест на экономической программе правительства. Экономические последствия такого сценария представить несложно: дестабилизация валютного рынка, отказ от свободного валютного курса и конвертируемости валюты, развал системы импортной конкуренции и "надежная защита" отечественного рынка, резкое усиление инфляционных тенденций и восстановление товарного дефицита"[17].Не стоит думать, что в лагере людей, считавшихся реформаторами, никто не поддержал военную линию президента. Любопытной явилась реакция бывшего министра финансов Бориса Федорова. Оправдывая войну в Чечне, он восклицал: "Если на части территории России не соблюдаются законы, бандиты открыто вооружаются, убивают, то государство обязано это пресечь. При сопротивлении и силой"[18]. Как, впрочем, Федоров собирался отделить бандитов от законопослушных граждан, было неясно. А вот и совершенно откровенный пассаж по поводу демократов, который демонстрировал стремление Федорова дистанцироваться от них как можно дальше: "Демократы оставили себе гуманизм, а патриотизм, государство, национальные интересы отдают жириновским-баркашовым, а затем чернят тех, кто с ними не согласен. Что предлагается? Уйти из Чечни, брататься с бандитами... Порядок придется наводить"[19]. И он был далеко не одинок в стремлении "навести порядок". Не менее примечательным был ход размышлений одного из лидеров "Яблока" Владимира Лукина, который писал явно с одобрением действий ельцинской команды: "Во время войны в Чечне исполнительная власть показала себе самой и всему обществу, что может действовать самостоятельно, невзирая на давление и вопреки ему". Ну, а этот пассаж просто нельзя не процитировать: "В идеальном плане необходимо будет выбить из головы наших военных абсурдное и опасное представление о неприменении армии во внутренних конфликтах. ...Применение войск внутри страны в крайних случаях, когда возникает угроза государству, является нормой для демократических стран"[20]. Словом, принимая решение ударить по Чечне, Ельцин был отнюдь не одинок. Часть либералов и демократов пошла за ним. Между тем на оппозиционном фланге политической сцены возникло замешательство. С переходом Ельцина к державно-патриотической риторике российские патриоты почувствовали, что почва уходит у них из-под ног. Бывших непримиримых врагов президента в вопросе о Чечне мало что с ним разделяло. Барьером между ними теперь оставалась только личная вражда. Возникала парадоксальная ситуация, когда патриоты стали громить президента уже просто за то, что он перехватил то, чем они до сих пор жили и считали как бы своей собственностью.Идеологи национал-патриотического движения однозначно поддержали военные действия в Чечне. Игорь Шафаревич писал: "Основной целью русского народа является сейчас сохранение и восстановление русского государства... Сейчас вопрос о целостности России решается в Чечне. Признав это, мы не идем на соглашение с режимом... Конечно, патриоты испытывают дискомфорт, если они хоть в одном вопросе разделяют позицию Ельцина и Грачева. Но ведь заняв противоположную позицию, мы окажемся в одних рядах с Гайдаром. Подобные соображения вообще мелки сравнительно с вопросом о единстве и существовании России, который решается сейчас в Чечне. И это единство отстаивает там армия"[21]. Так что оппозиционеров-патриотов и Ельцина в тот период разделяло немногое. Еще шаг навстречу друг другу - и разделительная линия могла исчезнуть. Националистические группировки различных оттенков, а также фашиствующая группа Александра Баркашова поддержали новое "воплощение" президента. Помимо них он получил поддержку у ЛДПР. Впрочем, Жириновский постоянно поддерживал Ельцина в критические моменты.В результате чеченской войны в России возникла более жесткая поляризация национал-патриотов и либералов, выступавших за сохранение прозападной ориентации. Одновременно произошли перемещения в лагерях сторонников и противников Ельцина. Так, среди новых ельцинских сторонников оказалось немало вчерашних врагов. И напротив, некоторые его недавние соратники оказались в оппозиции к нему. Возникла ситуация, когда на политическом поле Ельцину мало кто угрожал всерьез. Более того, он получил большую свободу рук, чем прежде. Что же касается общественного мнения, настроенного по отношению к президентской политике отрицательно, то все зависело от дальнейшего развития событий. Вполне могло случиться, что переориентация общественного мнения на проблему войны в Чечне была Ельцину даже выгодна, ибо в какой-то мере отвлекала народ от острых социальных проблем.Полную несостоятельность в период чеченской войны продемонстрировал парламент. Несмотря на продолжавшуюся кровавую войну, многие депутаты преспокойно отправились на зимние каникулы, даже не попытавшись повлиять на исполнительную власть. Лишь небольшая группа народных избранников, среди них Ковалев, Шейнис, Пономарев, Борщев, Якунин, проявила мужество и отправилась в Чечню, пытаясь найти пути прекращения насилия. Некоторые из них находились в Грозном в дни новогоднего штурма города и были свидетелями кровавого кошмара.Ельцин в обмен на услужливость спикеров обеих Федерального собрания включил их в состав Совета безопасности, приобщив таким образом к высшей касте и возложив на них ответственность за происходящее. Комментируя этот факт, кто-то из журналистов пошутил: "С недавних пор у гг. Шумейко и Рыбкина изменились прически. Причем изменились таким образом, что стали похожи на прическу г-на Ельцина. Спикеров допустили-таки не только в Совет безопасности, но и в державную парикмахерскую". Произошло удивительное слияние властей, и оба спикера могли спокойно одобрять военные решения в Совете безопасности, очевидно, надеясь, что публика нескоро узнает, кто и как голосовал.Все более очевидным становилось и направление эволюции самого Ельцина. C конца 1994 г. президент предстал перед всеми как человек, который не хотел прислушаться к голосу разума. Все увидели замашки самодержца, нежелание признавать ошибки и упрямое стремление идти до конца. Было ясно, что само кровопролитие в Чечне Ельцина не пугает. Но дело было не только в чеченской войне. Неудачи, осознание возникшего тупика, непонимание, как из него выйти, очевидно, только усилили раздражительность и упрямство Ельцина. Раньше эти его черты смягчались обстоятельствами, прежде всего невозможностью в течение 1991-1993 гг. года единолично распоряжаться властью, необходимостью опоры на демократически ориентированные группы. Но после победы в октябре 1993 г. президент все больше попадал под влияние атмосферы, сформировавшейся вокруг него, растущей изоляции от общества и демократических сил, усиления роли посредников, контролирующих его общение с внешним миром, а также лести, наушничества подчиненных. Мало кто уже видел Ельцина добродушным, улыбчивым, человеком широкого жеста. Камеры все чаще показывали его мрачным и сосредоточенным на чем-то своем. Сам характер действий президента начал свидетельствовать об усиливающейся подозрительности и резкости суждений. Поведение Ельцина смущало многих даже в его собственном окружении. Пугало несоответствие между огромной властью, которой он обладал, и его невоздержанностью, неспособностью быть адекватным. Это не всегда ощущалось в Москве, где удавалось скрывать от публики тайны кремлевской жизни. Но когда Ельцин выезжал за границу, его поведение давало множество поводов для пересудов. Иногда российский гость повергал хозяев в состояние, близкое к шоку, и только деликатность ситуации удерживала западных журналистов от откровенных оценок. Но и того, что прорывалось в прессу и телевизионные новости, было достаточно, чтобы узнать привычки Ельцина и определить степень его способности (или неспособности) контролировать себя. Многие на Западе еще помнят ельцинский визит в Германию, когда российский президент потряс всех своими дирижерскими способностями и пением в нетрезвом состоянии. Немцы, несмотря на вымученные улыбки, ужасались: "Ведь у него ядерная кнопка!". Дело дошло до того, что даже близкие к президенту помощники и спичрайтеры после "недипломатичного" поведения Ельцина в Германии вынуждены были написать ему по эту поводу письмо, вызвавшее очередную вспышку гнева "всесильного".В характере президента вместо прежней простительной удали, которую так долго считали чуть ли не его достоинством, появились упрямство, стремление настоять на своем и, главное, полное пренебрежение ко всему окружающему. Это, учитывая обширнейшие полномочия Ельцина, становилось опасным для общества. Перед ельцинским окружением возникала новая проблема - как управлять президентом, как смягчать его взбрыкивания и объяснять его фокусы, как скрывать от внешнего мира перепады его настроений.В ходе своих редких появлений на телеэкране Ельцин выглядел отсутствующим, неповоротливым и еще более немногословным, чем прежде. Его лицо становилось маской и все чаще пугало своей угрюмой решительностью. Только иногда вдруг в его глазах загоралась прежняя искра и сразу гасла. Он производил тяжелое впечатление. В ходе февральской (1995 г.) поездки в Казахстан Ельцин выглядел сильно сдавшим и физически: его речь была невнятна и в ряде случаев, которые были показаны по телевидению, он двигался с трудом, его поддерживали с двух сторон. Осень российского патриарха началась раньше, чем можно было предполагать, глядя на его мощную физическую фактуру. Очевидно, бесшабашный образ жизни и неустойчивая психика давали о себе знать.Война заставила всех выбрать свой лагерь и более четкую политическую ориентацию. Это был час испытаний, в том числе и на мужество и порядочность. Чеченские события продемонстрировали, кто чего стоит на российской политической сцене. Многие заметались, понимая, что нужно определять позицию - то ли поддержать войну и требовать жесткости, то ли выступить против. В наиболее сложной ситуации оказались соратники Ельцина, известные ранее демократическими убеждениями, в частности, члены Президентского совета и ближайшие советники, слывшие демократами. Чеченский поворот Ельцина вынуждал их либо одобрить его, либо подать в отставку, если они хотели сохранить демократический имидж. В конце концов, несмотря на временное замешательство и попытки отмежеваться от ответственности за кровопролитие, никто из ближайших соратников не ушел. А это автоматически означало поддержку курса президента.Чеченские события вызвали резкое усиление беспокойства в первую очередь среди республиканских элит внутри Российской Федерации. И было отчего - ведь чеченский синдром Москвы означал попытку восстановления контроля за провинцией и возможный пересмотр всех прежних договоренностей. Но в то же время было бы ошибочным говорить об однозначности реакции регионов. Некоторые их них открыто проявили несогласие с избранным Ельциным способом решения проблемы "территориальной целостности" России - но их было немного. Встревоженные московской политикой лидеры ряда российских республик 5 января 1995 г. собрались на встречу в столице Удмуртии Чебоксарах, пытаясь организовать коллективные действия протеста против войны. Их целью было также оживить Совет глав государств как коллективный орган власти. Это была первая открытая попытка республиканских лидеров выразить несогласие с чеченским курсом президента. Примечательным было участие в этой встрече Юрия Скокова, которое свидетельствовало о желании напомнить о себе и, возможно, создать опору в провинции. Однако особого отклика эта встреча среди субъектов Федерации не вызвала. Сказывались последствия эмоционального шока, который местные лидеры не могли не испытать в связи с чеченской операцией, и их стремление не раздражать Кремль.Другие российские регионы, особенно находящиеся вблизи Кавказа Ставропольский и Краснодарский края, активно поддержали президента. Дифференциация интересов отдельных субъектов Федерации была очевидна. Конечно, стремление сохранить дистанцию по отношению к Москве, от которой давно уже никто не ожидал ничего хорошего, со стороны многих республик и регионов сохранилось. В то же время чеченская война заставила местных боссов во взаимоотношениях с Москвой избегать шагов, которые могли бы вызвать гнев президента. Чувствовалась и готовность региональных элит ослабить притязания на автономию в обмен на бЛльшую экономическую поддержку Центра. Таким образом, Ельцин достиг по крайней мере одной из своих целей - ему удалось устрашить периферию.