Смекни!
smekni.com

Древняя Русь и Великая Степь по книге Л.Н. Гумилева Древняя Русь и Великая Степь (стр. 4 из 5)

Неясности. Существует мнение, видимо правильное что в военном столкновении побеждает сильнейший, если нет никаких привходящих обстоятельств. Допустимо ввести поправку на случайность военного счастья, но только в пределах одной битвы или стычки; для большой войны это существенного значения не имеет, потому что зигзаги на долгом пути взаимно компенсируются.

А как же быть с монгольскими завоеваниями? Чис­ленный перевес, уровень военной техники, привычка к местным природным условиям, энтузиазм войск часто бы­ли выше у противников монголов, чем у самих монгольских войск, а в храбрости чжурчжэни, китайцы, хорезмийцы, ку-маны и русичи не уступали монголам, но ведь одна ласточка весны не делает. Помимо этого не­многочисленные войска монголов одновременно сражались на трех фронтах — китайском, иранском и половецком, ко­торый в 1241 г. стал западноевропейским. Как при этом они могли одерживать победы в в. и почему они стали тер­петь поражения в XIV в.? По этому поводу имеются разные предположения и соображения, но главными причинами считались какая-то особая злобность монголов и гипертро­фированная наклонность их к грабежу. Обвинение баналь­ное и к тому же явно тенденциозное, потому что оно предъ­является в разные времена разным народам. И грешат этим не только обыватели, но и некоторые историки.

Как известно, мы живем в изменчивом мире. Природные условия регионов земной суши нестабильны. Иногда место обитания этноса постигает вековая засуха, иногда — навод­нение, еще более губительное. Тогда биоценоз вмещающего региона либо гибнет, либо меняется, приспосабливаясь к новым условиям. А ведь люди — верхнее звено биоценоза. Значит, все отмеченное относится и к ним.

Но этого мало. Историческое время, в котором мы жи­вем, действуем, любим, ненавидим, отличается от линейно­го, астрономического времени тем, что мы обнаруживаем его существование благодаря наличию событий, связанных в причинно-следственные цепочки. Эти цепочки всем хоро­шо известны, их называют традициями. Они возникают в самых разных регионах планеты, расширяют свои ареалы и обрываются, оставляя потомкам памятники, благодаря чему эти логомки узнают о неординарных, «странных» лю­дях, живших до них.

Переломные эпохи. Принятая нами методика разли­чения уровней исследования позволяет сделать важное наблюдение: этническая история движется неравномерно. В ней наряду с плавными энтропийными процессами подъе­ма, расцвета и постепенного старения обнаруживаются мо­менты коренной перестройки, ломки старых традиций, вдруг возникает нечто новое, неожиданное, как будто мощный толчок потряс привычную совокупность отноше­ний и все перемешал, как мешают колоду карт. А пос­ле этого все улаживается и тысячу лет идет своим че­редом.

При слишком подробном изложении хода событий эти переломные эпохи увидеть нельзя; ведь люди не видят про­цессов горообразования, так как, для того чтобы их обнару­жить, требуются тысячелетия, а мотыльки не знают о том, что бывает зима, ибо их активная жизнь укладывается в несколько летних дней. И тут приходит на помощь Наука, синтезирующая опыт поколении и работающая там. где личная и даже народная память угасает под действием губи­тельного времени.

Переломные эпохи не выдумка. В Великой степи их было три, и обо всех уже говорилось. Первой эпохой, самой древ­ней и потому расплывчатой, надо считать X-XI вв. до н. э. Тогда появились скифы и возник Древний Китай. Вторая эпоха III в. до н.э. Эту мощную вспышку этногенеза можно проследить до излета, т. е. до полной потери инер­ции, когда остаются только «остывшие кристаллы и пепел». Третья вспышка — монгольский взлет XII в. Инерция его еще не иссякла. Монголы живут и творят, свидетельство че­му — их искусство.

Для ответа на интересующий нас вопрос о взаимоотно­шениях Руси и Великой степи необходимо уяснить, что представляла собой в XIII в. Степь, объединенная Монголь­ским улусом. События там развивались стремительно, ис­точники разноречивы, подробности многочисленны. Види­мо, для решения поставленной задачи нужно лаконичное обобщение, сопоставимое с хорошо изученной историей Европы. Поскольку предварительное исследование было на­ми уже проведено, ограничимся кратким резюме.

Опыт анализа и исторической критики. Русь представляла собой суперэтнос из восьми «полугосударств», неуклонно изолирующихся друг от друга и дробящихся внутри себя. Новгородская республика. По­лоцкое, Смоленское и Турово-Пинское княжества не были затронуты татарами. Сильно пострадала Рязань, но больше от суздальцев, чем от татар. Северная часть Великого кня­жества Владимирского уцелела благодаря своевременным переговорам и капитуляции с предоставлением наступаю­щей татарской армии провианта и коней. Пострадавшие го­рода, в том числе Владимир и Суздаль, были быстро от­строены, и жизнь в них восстановилась. Резня 1216 г. на Липице унесла больше русских жизней, чем разгром Бурун-даем Юрия при Сити. Эта битва 4 марта 1238 г. удостое­на особого внимания лишь потому, что там был убит вели­кий.князь.

Да и были ли у монголов средства для того, чтобы раз­рушить большую страну? Древние авторы, склонные к пре­увеличениям, определяют численность монгольской армии в 300—400 тыс. бойцов. Это значительно больше, чем было мужчин в Монголии в XIII в. В.В.Каргалов считает пра­вильной более скромную цифру: 120—140 тыс., но и она представляется завышенной. Ведь для одного всадника требовалось не менее трех лошадей: ездовая, вьючная и боевая, которую не нагружали, дабы она не уставала к ре­шающему моменту боя. Прокормить полмиллиона лошадей, сосредоточенных в одном месте, очень трудно. Лошади падали н шли в пищу воинам, почему монголы требовали у всех городов, вступивших с ними в переговоры, не только провианта, но и свежих лошадей.

Реальна цифра Н. Веселовского — 30 тыс. воинов и, зна­чит, около 100 тыс. лошадей. Но даже это количество про­кормить было трудно. Поэтому часть войска, под командо­ванием Монкэ, вела войну в Половецкой степи, отбивая у половцев зимовники с запасами сена.

С той же проблемой связано поступление подкреплений из Монголии, где из каждой семьи мобилизован был один юноша. Переход в 5 тыс. верст с необходимыми дневками занимал от 240 до 300 дней, а использовать покоренных в качестве боевых товарищей — это лучший способ само­убийства.

Действительно, монголы мобилизовали венгров, мордву, куманов и даже «измаильтян» (мусульман), но со­ставляли из них ударные части, обреченные на гибель в авангардном бою, и ставили сзади заградительные отряды из верных воинов. Собственные силы монголов преувели­чены историками.

Также преувеличены разрушения, причиненные войной. Конечно, войны без убийств и пожаров не бывает, по мас­штабы бедствий различны. Так, весной 1238 г. Ярослав Все­володович вернулся в пострадавшее свое княжество, «и бысть радость велика христианам, и их избавил Бог от ве­ликая татар», действительно ушедших в Черниговское кня­жество и осаждавших Козельск. Затем Ярослав посадил одного брата в Суздаль, якобы стертый с лица земли, дру­гого в Стародуб, а мощи убитого брата положил в церковь Богородицы во Владимире-на-Клязьме (вопреки распро­страненной версии после нашествия этот памятник остался цел).

И ведь войско у него было немалое. Он тут же совершил удачный поход на Литву, а сына своего Александра с отбор­ной дружиной направил в Новгород, которому угрожали крестоносцы: нсмщы, датчане и шведы.

Г. М. Прохоров доказал, что в Лаврентьевской летописи три страницы, посвященные походу Батыя, вырезаны и за­менены другими — литературными штампами батальных сцен XI-XII вв. Учтем это и останемся на почве прове­ренных фактов, а не случайных цитат.

Больше всех пострадало Черниговское княжество. В 1238 г. был взят Козельск — «злой город», а население его истреблено. Михаил Черниговский не пришел на выручку своему городу, отверг мирные предложения монголов, бро­сил свою землю и бежал в Венгрию, потом в Польшу, в Галич, а по взятии Киева вернулся в Польшу. Когда же при­шла весть, что иноплеменники «сошли суть из земле Русское», он вернулся в Киев. По возвращении монголов из похода в 1243 г. Михаил через Чернигов убежал в Венгрию. В 1245 г. он появился в Лионе, где просил у папы и собора помощи против татар, за что по возвращении на Русь был казнен. А брошенное им княжество подвергалось постоян­ному разорению и запустело.

В 1240 г. Батый взял Владимир-Волынский «копьем» и народ «изби не щадя», но церковь Богородицы и другие уцелели, а население, как оказалось, успело убежать в лес и потом вернулось. То же самое произошло в Галичине: там во время этой войны погибло 12 тыс. человек, почти столько же за один день полегло на р.Липице. Но на Липице погибли воины, а число изнасилованных женщин, огра­бленных стариков и осиротевших детей не учтено. Исходя из этих данных, следует признать, что поход Батыя по масштабам произведенных разрушений сравним с междо­усобной войной, обычной для того неспокойного времени. Но впечатление от него было грандиозным, ибо выясни­лось, что Древняя Русь, Польша, поддержанная немецкими рыцарями, и Венгрия не устояли перед кучкой татар.

Второе дыхание. В те страшные годы (1239—1241), когда кости куманов устилали причерноморскую степь, ког­да горели Чернигов, Переяславль, Киев и Владимир-Волын­ский, а Польша и Венгрия уже ощутили первый сокруши­тельный удар татар, папа, поддержанный своим смер­тельным врагом — императором, благословил крестовый поход на Балтике.

Факты без оценок. Аксиологический, т. е. оце­ночный, подход принят многими историками, и очень дав­но. Он соблазняет легкостью интерпретации и подбора фак­тов, создает иллюзию полного понимания очень сложных проблем, ибо всегда в конфликтных ситуациях можно сим­патизировать одной из сторон, а на вопрос: «Почему вы сделали именно этот выбор?» — ответить, что эта сторона лучше, прогрессивнее, справедливее, а главное — мне боль­ше нравится. По сути дела такой историк выражает себя че­рез подобранный им материал и тем самым заставляет чи­тателя изучать не Александра и Дария, а взгляд на них Белоха, Дройзена, Калистова или Арриана и Низами. Но ведь нам интересны не авторы, а причинно-следственные связи этнических процессов, а они не имеют категории цен­ности. Следовательно, аксиология не помогает, а мешает понимать суть природных явлений, таких, как этногенез.