Смекни!
smekni.com

Павел Иванович Пестель (стр. 4 из 4)

23 декабря до Тульчина дошла весть о восстании на Сенатской площади. А через несколько дней прибывший из Петербурга фельдъегерь привёз приказ срочно доставить Пестеля в столицу.

3 января 1826 года комендант Петропавловской крепости генерал-майор Сукин получил записку: ”Пестеля поместить в Алексеевский равелин, выведя для этого Каховского или другого из менее важных.” И под ней подпись с росчерками и завитушками: “Николай”.

Сразу после восстания на Сенатской площади царь создал “Тайный комитет для изыскания соучастников злоумышленного общества”. В него вошли великий князь Михаил, военный министр Татищев, князь Голицын, генерал-адъютант Голенищев-Кутузов, Бенкендорф и Левашов. Несколько позже в комитет был введён генерал-адъютант Чернышёв, который вёл следствие в Тульчине.

На первом же допросе 4 января 1826 года Пестелю стало ясно, что Тайный комитет знает всё, и он счёл дальнейшее запирательство бесполезным. Более того, он решил использовать своё присутствие на заседаниях Тайного комитета в интересах дела: открыто высказать представителям власти свою точку зрения на государственное устройство. Пестеля вызывали для очных ставок и допросов с января по апрель.

Больше всего членов Тайного комитета интересовал вопрос: “ Где “Русская правда” полковника Пестеля?” Этот вопрос задавался всем членам Южного общества. Наконец наступил такой момент, когда Пестель решил, что “Русской правде” лучше храниться в Государственном архиве. Здесь она может дожить до светлых дней и ещё принести пользу людям. Павел Иванович сделал заявление, что “Русскую правду” “на предмет сокрытия” передал поручику Крюкову и штабс-капитану Черкасову в присутствии майора Лорера.

На одном из допросов член Южного общества прапорщик Заикин вызвался показать место, где зарыта “Русская правда”. Её нашли зарытой в придорожной канаве возле деревни Кирносовки и привезли в Петербург. Но не законы, составленные Пестелем, интересовали Николая. Мятежный полковник собирался уничтожить царскую фамилию – вот что было для императора самым главным.

Следствие над декабристами тянулось пять месяцев. Приближалась церемония коронования Николая. Пожелав разделаться со своими врагами до этого торжества, царь велел следствие прекратить.

1 июля вышел указ о назначении Верховного уголовного суда над декабристами. Верховный уголовный суд был составлен из членов Государственного совета, Синода, Сената и “особо назначенных высших военных и гражданских чинов”. В него вошли семьдесят два человека. Но фактически декабристов судил один человек, имени которого не было в списке судей, – сам Николай I. Действовал он через члена Государственного совета Сперанского. По личному указанию императора Сперанский обосновал юридическую сторону процесса и подсказал разделение обвиняемых, в соответствии с тяжестью их вины, на одиннадцать разрядов. Но, решил суд, “сколь ни тяжки вины, в первом разряде означенные... есть в числе подсудимых лица, кои по особенному свойству их преступлений не могут идти в сравнение даже с теми, кои принадлежат к сему разряду. Превосходя других во всех злых умыслах силою примера, неукротимостью злобы, свирепым упорством и, наконец, хладнокровною готовностью к кровопролитию, они стоят вне всякого сравнения. Комиссия признала справедливым, отделив их, составить им с изложением их злодеяний особенный список”.

В этот список попали пятеро: Павел Иванович Пестель, Кондратий Фёдорович Рылеев, Сергей Иванович Муравьёв-Апостол, Михаил Павлович Бестужев-Рюмин и Пётр Григорьевич Каховский. О Пестеле в докладе Верховного уголовного суда было сказано следующее: ”Имел умысел на цареубийство, изыскивал к тому средства, избирал и назначал лица к совершению оного; умышлял на истребление императорской фамилии и с хладнокровием исчислял всех её членов, на жертвы обречённых, и возбуждал к тому других; учреждал и неограниченной властью управлял Южным тайным обществом, имевшим целью бунт и введение республиканского правления; составлял планы, уставы, конституцию, возбуждал и приготовлял к бунту”.

Всех пятерых, поставленных вне разрядов, суд приговорил к повешению. На заседаниях суда обвиняемые не присутствовали. Они увидели своих судей только 12 июля. В этот день узников привели в дом коменданта Петропавловской крепости генерала Сукина. Встреча была для декабристов неожиданной. Узнав, что их собрали здесь для объявления приговора, заключённые удивились, что суд проходил в их отсутствии.

Вечером того же дня в камеру Пестеля, лютеранина по вероисповеданию, пришёл для последнего напутствия пастор Рейнбот, старый друг его отца. “Дрожал, – рассказывал потом об этом свидании пастор, – но он был твёрд и сказал: ”Я даже не расслышал, что хотят с нами сделать, но всё равно, только скорее”.

В ночь с 12 на 13 июля 1826 года на Кронверкском плацу Петропавловской крепости была сооружена виселица. Казнь должна была совершиться на рассвете. Последние часы своей жизни заключённые провели в казематах Кронверкской куртины. Когда всё было готово, их вывели из камер и в кандалах выстроили перед эшафотом.

Протоирей Мысловский слышал, как Пестель произнёс: “Неужели мы не заслужили лучшей смерти? Кажется, мы никогда не отворачивались от пуль и ядер. Можно было бы нас и расстрелять!” Подошли палачи, надели на головы смертников мешки, стянули покрепче руки и повели к эшафоту...

...Шесть дней спустя в Москве, в Чудовом монастыре, в присутствии царской семьи был отслужен молебен по случаю победы над “внутренними врагами”. На Кремлёвском холме салютовали пушки.

...Расправа над декабристами совершилась. Царь повелел истребить память о них. Разбита была в Пажеском корпусе почётная мраморная доска, на которой золотом написано было имя Пестеля, первого по выпуску 1811 года. Во все концы России были разосланы шпионы с заданием сообщать, что говорит народ.

В архивах сохранилось донесение “агента по тайным государственным делам” Станкевича. Он сообщал, что все низшие чины и офицеры Вятского полка “непримерно жалеют Пестеля, бывшего их командира, говорят, что им хорошо с ним было да ещё чего-то лучшего ожидали, и стоит только вспомнить кому из военных Пестеля, то вдруг всякий со вздохом тяжким и слезами отвечает, что такового командира не было и не будет”. И дальше: “Музыкантский староста ...ругал Майбороду, что сделал донос на Пестеля, из которых последнего ужасно расхваливал и жалел, говоря притом, что Пестель перед смертью изрёк слова: “...что он, Пестель, посеял, то и взойти должно и взойдёт впоследствии непременно”...

Николай I торжествовал победу над своими политическими противниками... Но уже тогда бой с ненавистным самодержавием и произволом поднимались новые поколения. Они не забыли борьбу первых, старались учесть их опыт. А позже устами поэта М.Л.Михайлова революционеры-разночинцы выразили своё отношение к делу декабристов:

И слышится, как дальний рокот грома,

Врагам народа ваши имена:

Рылеев, Пестель, Муравьёв-Апостол,

Бестужев и Каховский! Буря грянет.

Под этой бурей дело ваших внуков

Вам памятник создаст несокрушимый.

Не золото стирающихся букв

Предаст святые ваши имена

Далёкому потомству – песнь народа

Свободного; а песнь не умирает!

Не хрупкие гробницы сохранят

Святую вашу память, а сердца

Грядущих просветлённых поколений, –

И в тех сердцах народная любовь

Из рода в род вам будет неизменно

Гореть неугасимою лампадою”.

Л И Т Е Р А Т У Р А


1. Гернет М.Н. История царской тюрьмы, т. 11-Го

сюриздат, М., 1961.

2. Форш О. Первенцы свободы. -Молодая гвардия, М., 1963

3. Гессен А. Во глубине сибирских руд...-Детгиз, М., 1963

4. Карташёв Б., Муравьёв Вл. Пестель.-Молодая гвардия, М., 1967

5. Иванова В. Узники Петропавловской крепости.-Лениздат, 1966

6. Детская энциклопедия,т.7.-Издательство Академии Педагогических Наук, М., 1961

7. Миронова И. ...Их дело не пропало.-“Знание”, М., 1975

8. Дружинин Н. Революционное движение в России ХIХ века.–М., Наука, 1985