Смекни!
smekni.com

Внешняя политика Великобритании после Второй мировой войны (стр. 11 из 13)

На этом сходство не заканчивается. Когда британцы начали войну против дервишей в Судане в 1880-90-е годы, у них не было сомнений, что они поступают «справедливо» по отношению к непокорному режиму. Махди был своего рода Усамой бен Ладеном викторианской эпохи, исламским фундаменталистом. Совершенное им убийство генерала Гордона - это «11 сентября в миниатюре». Битва при Омдурмане послужила прототипом тех войн, которые с 1990 г. Соединенные Штаты вели против Ирака, Сербии, талибского режима. Подобно тому как ВВС США бомбили Сербию в 1999 г. во имя «прав человека», Королевский флот в 1840-е годы устраивал рейды вдоль побережья Западной Африки и даже угрожал Бразилии войной в рамках кампании по запрещению работорговли. И когда Блэр оправдывает интервенцию против «плохих» режимов обещанием предоставить взамен помощь и инвестиции, он неосознанно повторяет тезисы гладстоновских либералов, которые теми же аргументами пытались оправдать военную оккупацию Египта в 1881 г. Даже широко распространенное феминистское осуждение режима талибов за его обращение с женщинами напоминает действия британской администрации в Индии по искоренению обычаев типа сати и убийства женщинами новорожденных.

В статье, опубликованной спустя несколько месяцев после выступления Блэра, британский дипломат Роберт Купер отважился назвать предложенную премьером новую политику «переустройства мира» ее настоящим именем. Если отстающие в развитии государства-изгои станут «слишком опасны для устойчивых режимов» и терпеть их будет уже невозможно, писал он, «можно будет прибегнуть к оборонительному империализму», поскольку «наиболее логичный и проверенный в прошлом способ справиться с хаосом - это введение колониального правления»[46]. Слова «империя и империализм» стали «оскорбительными» в мире постмодерна: «На сегодня нет колониальных властей, готовых взяться за такую работу, хотя возможности и, может быть, даже необходимость в колонизации в настоящее время более значительны, чем когда-либо в девятнадцатом столетии… Есть все условия для империализма, но нет ни спроса на него, ни предложения. И, тем не менее, слабые пока все еще нуждаются в сильных, а сильные - в упорядоченном мире. Мире, в котором эффективные и хорошо управляемые страны осуществляют экспорт стабильности и свободы, мире, открытом для инвестиций и развития. Все это представляется в высшей степени желательным».

Решение проблемы Купер видел в том, что он называл «империализмом нового типа, приемлемым для мира, где господствуют права человека и космополитические ценности, … империализмом, который, как и любой империализм, имеет своей целью привнесение порядка и организованности, но основывается сегодня на принципе добровольного согласия». Что собой представляет этот «постмодернистский империализм», по его мнению, можно абсолютно точно понять, с одной стороны, на примере основывающегося на том же самом принципе добровольности «империализма глобальной экономики», то есть власти Международного Валютного Фонда и Всемирного Банка, а с другой, - на примере так называемого «империализма соседей» (под ним Купер понимает неизбывную практику вмешательства в дела соседних государств, чья внутренняя нестабильность угрожает вылиться за их пределы). Однако институциональным ядром нового империализма по Куперу должен стать Европейский союз: «Постмодернистский ЕС предлагает свой образ кооперативной империи, общей свободы и общей безопасности, без этнического доминирования и централизованного абсолютизма, к которым тяготели прежние империи, но также и этнической исключительности - отличительного признака национального государства… Кооперативная империя может быть… образованием, в котором каждый принимает участие в управлении, где ни одно из государств не доминирует, а господствующие принципы не этнические, а правовые. От центра потребуется лишь незначительное вмешательство. «Имперская бюрократия» должна находиться под контролем, быть подотчетной сообществу, являться его слугой, а не хозяином. Такого рода образование должно основываться на принципах свободы и демократии в той же мере, что и образующие его части. Подобно Риму, это сообщество обеспечивало бы своих граждан отдельными законами, деньгами и изредка строило бы им дороги»[47].

Выводы по главе 3.

Вероятно, речи Т. Блэра и статья Р. Купера наглядно демонстрируют, насколько прочно имперские настроения утвердились в умах людей, получивших оксфордское образование. Вместе с тем слабость аргументации каждого из них состоит в заметном преобладании идеализма над реализмом. Реальность же такова: ни международное сообщество (по Блэру), ни Европейский союз (по Куперу) не в состоянии выступить в роли новой Британской Империи. По простой причине - для исполнения этой роли ни у кого из них нет достаточных финансовых и военных ресурсов. Если говорить серьезно, то в современном мире только одна сила способна играть роль империи, и это - Соединенные Штаты. На самом деле эта страна в определенной степени уже играет эту роль. Великобритания же, во всяком случае в лице правящего кабинета Т.Блэра, видит свою роль в новом однополярном мире весьма по-особому. Избыв предубеждение к «американскому духу», британская политическая элита решила, вероятно, примкнуть к системе глобального англосаксонского экономического, политического и культурного доминирования. В такую концепцию (если она существует как четко сформулированная и документально оформленная) очень логично вписывается и постоянная поддержка военно-политических акций США, и участие в них, и «особая позиция» Великобритании в европейских делах, реально направленная на блокирование процесса превращения Европы в реальный новый центр силы, полюс мировой политики. Будучи не в силах уже доминировать самостоятельно, Британия прагматично присоединилась к нынешнему мировому гегемону, хоть и не административно, но в военно-политическом плане. Прагматизм здесь заключается также и в историософском и социокультурном аспекте. Обе страны представляют собой англосаксонскую атлантическую цивилизацию, поэтому гегемония США в таком аспекте представляет собой лишь продолжение многовекового мирового владычества Великобритании, с поправкой лишь на новые формы и методы колониальной политики и способы воздействия на страны-изгои.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Внешнеполитический курс Великобритании после Второй мировой войны был направлен на поиски своего места в новой системе безопасности и приобретение относительно устойчивого статуса в новом послевоенном мире. Ялтинско-потсдамский миропорядок закрепил двуполярный мир, и прочих центров силы в нем быть не могло, так что выбор Великобритании – принятие стороны США – был вполне естественным. Главным вопросом послевоенной внешней политики этой страны была форма, в которой она будет активно участвовать в новой структуре безопасности.

Британское правительство после войны не смогло использовать в своих целях такого важного союзника, как СССР. Верх здесь, вероятно, взяла англосаксонская культурно-языковая солидарность, а также наследственный антикоммунизм британской дипломатии. При условии более прагматичной и гибкой внешней политики, страна могла «выторговать» себе несколько иное место в структуре миропорядка. Этого не случилось, что не позволило Великобритании сохранить и отстоять свои позиции на мировой арене. Пришлось играть по американским правилам и платить за это реальную цену.

Британия как мировая держава базировалась на системе имперских институтов и колониальном владении обширными территориями. Колониальная Империя Британии после Второй мировой войны продержалась недолго. Политической элите страны не оставалось выбора - следовало сдать империю во внешнее управление во имя сохранения хотя бы части прежнего влияния в мире. Препятствовать этому не было ни сил, ни возможностей. В связи с начавшимся процессом глобализации мировых отношений у британской политической элиты возникала перспектива быть соучастником построения системы глобального доминирования англосаксонского мира в противостоянии миру коммунизма (а по-сути – новой инкарнации Российской империи). Это позволяло транслировать и утверждать свои ценности и влияние по всему миру, но гораздо более действенно, нежели силой оружия викторианской эпохи. Размен был осуществлен. Наибольшей ценностью было провозглашено сохранение «атлантической солидарности», а в дальнейшем система мер, известных как «неоколониализм» позволила отказаться от прямого военного удержания территорий в процессе их эксплуатации.

В свою очередь, американский капитал в процессе подчинения Британии своей воле предпочитал действовать последовательно: соглашение о девальвации фунта разрушило «стерлинговую зону» (то есть оторвало от Британии доминионы), доктрина Трумэна вытеснила Британию со Среднего Востока, игра Америки с Англией во время Суэцкого кризиса 1956 г., в результате чего Британия потеряла Суэцкий канал, а с ним и Индийский океан - все это шаги США по расчленению и захвату британских владений. К 1961 году подчинение Британской Империи была завершена. Дальше США лишь развивали достигнутый успех - прибрали к рукам метрополию. Великобритания должна была стать и стала «непотопляемым авианосцем» США при всяком конфликте в Европе. И эта цель была достигнута. Современная ситуация еще более плачевна - внешняя политика Великобритании не мыслится вне американской политики. Лишь одно государство открыто поддерживает США во всех локальных конфликтах, участвует во всех военных операциях США - Британия. В отношении статуса Великобритании по сей день сохраняется определенный декорум, нарушение которого, к примеру, стоило жестокого военного поражения в Фолклендском инциденте 1982 года военному режиму Аргентины, по недомыслию решившему запоздало поживиться наследием мировой державы.