Смекни!
smekni.com

Цензура в России: прошлое и настоящее (стр. 6 из 7)

В целом цензурная практика второй половины XIX в. вобрала в себя и старые запретительные нормы, и новые, отвечавшие обстоятельствам и веяниям времени разрешения и запреты. В отношении исторической литературы это проявилось в строго дифференцированном (в зависимости от социального, возрастного и образовательного уровня предполагаемого читателя) подходе к цензурованию. Не пропуская в свет ничего явно «предосудительного», цензура все же предоставляла возможности для развития исторической науки. В контексте русской культуры XIX в. цензуру следует рассматривать не только как регламентирующую, контролирующую и охранительную, но и как некую стимулирующую силу. Она заставляла оттачивать печатное слово, которое приобретало особую емкость, глубину подтекста. Научная мысль сумела успешно обходить препоны и рогатки цензуры, сохранив и даже приумножив глубину и оригинальность.

4. Российская империя и Советский союз: что общего?

«Цензура, как и благотворительность,

должна начинаться дома, но, в отличие

от благотворительности, там она и должна

заканчиваться.»

Клэр Бут Люс

К концу XIX в. информационная служба в России и на Западе претерпела революционные изменения, в первую очередь в её материально-производственной базе. Одновременно шёл процесс, готовивший образование системы СМИ. Начинается постепенное оснащение радиотелеграфа звуком и голосом, превращение в радиотелефон, а затем в радио. К концу XIX столетия Россия накопила мощный экономический потенциал, темпы развития её промышленности опережали другие страны.

В новых условиях православная церковь и интеллигенция проделали огромную работу по просвещению народа, обучению его грамоте, чтению – стала более активно расти аудитория, потребляющая информацию.

В новом столетии верховная власть и России, органы управле­ния обществом, в том числе и цензурное ведомство, оказались не готовыми к решению тех проблем, которые как снежный ком на­растали. Цензура должна была функционировать в новых условиях: постоянного и быстрого увеличения объема и диапазона инфор­мации, развития ее новых форм и средств доставки и распростра­нения, интенсивного роста числа потребителей этой информации.

Самодержавие стремилось затормозить прогресс информацион­ной службы общества, что нашло отражение во всех значительных тенденциях развития российской журналистики. Среди них и станов­ление провинциальной периодики.

Но трагические события русско-японской войны вызвали резкую критику власти в печати, она коснулась даже царя в статье о падении Порт-Артура, опубликованной А. С. Сувориным в своей газете «Русь».

Князь П. Д. Святополк-Мирскийдобился выхода именного вы­сочайшего указа сенату, появившегося в «Правительственном ве­стнике» 14 декабря 1904 г. В нем говорилось о необходимости «уст­ранить из ныне действующих о печати постановлений излишние стесне­ния и поставить печатное слово в точно определенные законом пределы, предоставив тем отечественной печати, соответственно успехам про­свещения и принадлежащему ей вследствие сего значению, возмож­ность достойно выполнять высокое призвание быть правдивою вырази­тельницею разумных стремлений на пользу России». В соответствии С указом царя, Комитет министров па заседаниях 28 и 31 декабря решил отменить некоторые из действовавших постановлений о печати, признанных им наиболее стеснительными, точнее опре­делить смысл положений о воспрещении розничной продажи печатных изданий, раскрытии имен авторов статей, предоставив министру внутренних дел право войти в Государственный совет с ЭТИМИ вопросами И «образовать особое совещание для пересмотра действующего цензурного законодательства и для составления нового устава о печати». 21 января 1905 г. царь Николай II утвердил наме­ченные меры.

Однако меры, предпринимаемые властью, постоянно запаз­дывали. Кровавое воскресенье 9 января 1905 г. прозвучало сигналом к началу революции. Ситуация в журналистике вышла из-под всяко­го контроля власти, которая попыталась замолчать события 9 января. В связи с этим в Петербурге в помещении газеты «Новое время» состоялось совещание редакций ежедневных газет, независимо от их направления. Несмотря на единодушный первый протест такого рода, выступление петербургских журналистов в защиту свободы слова за­кончилось тем, что они получили разрешение опубликовать неболь­шую информацию: «О событиях 9 января и последующих дней мы имеем возможность печатать только правительственные сообще­ния, официальные сведения и известия, пропущенные цензурой г. С.-Петербургского генерал-губернатора». Этим событием началась открытая борьба столичных журналистов с цензурой.

Власть попыталась остановить начавшийся процесс освобож­дения журналистики от цензуры. 17 октября 1905 г. был обнародо­ван Высочайший манифест, по которому населению «даровались незыблемые свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний, союзов». Манифест послужил основой для выработки «Временных правил о печати». С 19 октября по 24 ноября, когда вышли Временные правила о периодических изданиях, господствовала бесцензурность, назван­ная явочным периодом свободы, когда издания выходили без вся­ких разрешений. Особенно много в это время появилось юморис­тических и сатирических листков и журналов.

Журналистика в этих условиях проявила новые качества: соли­дарность и объединение в борьбе за свои права. Союз в защиту свободы печати охватывал большую часть периодики до 36 из­даний. Даже Союз владельцев печатных заведений Петербурга об­ратился к правительству с предложением отменить цензуру и уп­разднить Главное управление по делам печати и его цензурные комитеты.

Карнавал свободы слова начал затухать. 26 ноября МВД пред­ложило губернаторам, чтобы местные цензоры «под личной ответ­ственностью наблюдали» за своими изданиями и «по всем, обнару­женным ими нарушениям закона немедленно» возбуждали судебное преследование, донося об этом в Главное управление по делам печати.

И власть шаг за шагом восстанавливала давший трещины цен­зурный режим в государстве. В 1906 г. последовали 18 марта Имен­ной указ «Дополнения временных правил о повременных издани­ях» и 26 апреля — Временные правила о непереодической печати.

Исторический опыт первой русской революции показал, что основным ее итогом была невозможность власти вернуться к ста­рым порядкам. Во всех сферах жизни, получив мощный революци­онный заряд, Россия сделала шаг вперед.

Далее во время гражданской войны существовало 2 журналистики: белая и красная, противопоставленные друг другу. Белой журналистикой управляла и контролировала её целая сеть разных по качеству и объёму управленческих структур, ставивших довольно жёсткий цензурный режим на подвластных территориях. Да и иностранные союзники и интервенты держали под достаточно прочным колпаком почти всю белую прессу.

У красной прессы была своя цензура. В 1917 СНК принял Декрет о печати, направленный на подавление журналистики, выступавшей против Советской власти. Он включал в себя целую систему наказаний, включая штрафы, лишение свободы, политических прав и т.д. также была введена военная цензура. 23 декабря 1918 г. Вышло в свет «Положение о военной цензуре», где было сказано, что: «В целях сохранения военной тайны учреждается военная цензура».

Таким образом, в период гражданской войны в России преобладала нецентрализованная, юридически неузаконенная, но достаточно жёсткая цензура.

Наконец в 1919 г. Был создан Госиздат, с которым совмещён процесс централизации цензуры. Вместе с обычными издательскими функциями Госиздату предоставлялось беспрецедентное право контроля и цензуры над всем издательским процессом. Особенно жёсткой цензуре подвергались частные и кооперативные издательства. Цензурным гонениям подвергались народники (кооперативное издательство «Колос», эсеры, анархисты и меньшевики. Уже в этот период цензура использовалась как средство партийной борьбы.

НЭП привёл к оживлению инакомыслия, появлению оппозиционно настроенной прессы. В этих условиях власть усилила политцензуру. Такио образом, к 1922 г. сложилась ситуация, при которой надо было что-то менять. Но Госиздат этим уже не занимался. В июне 1922 г. все цензурные функции перешли к специальному новому учреждению – Главному управлению по делам литературы и издательств.

Цензурный режим, установленный партией большевиков, охва­тывал все сферы социально-политической и культурной жизни народа, включая и журналистику. Особое внимание было уделен ( в 30-е годы работе журналистов в сфере радиовещания. Уже 8 января 1934 г. он принял поста­новление «О состоянии местного радиовещания на опыте Украи­ны, Северного Кавказа и Закавказья». Среди трех задач, которые, как считает ВРК, стояли в тот момент перед местным (областным и низовым) радио, первой было — усиление политической бди­тельности в подготовке микрофонного материала. В это же время фактически складывается система «военно-по­литического контроля над радиовещанием».