Смекни!
smekni.com

Курдская проблема в политике турецкого правительства (1980-ые - начало ХХI века) (стр. 12 из 18)

Казалось бы, Турция заявила о своем намерении решать курдский вопрос, об этом свидетельствуют мероприятия по введению обучения на курдском языке. Но на практике оказывается, что все эти мероприятия были формальными, а осуществлять их крайне сложно и дорого. Спрос на образование на курдском языке продолжает оставаться очень высоким. Тем не менее, в начале августа 2005 г. было закрыто 7 частных школ, обучающих на курдском языке. Правительство и СМИ ТР заявили, что закрытие школ произошло из-за недостатка спроса и отсутствия желающих обучаться. Но ответственность за закрытие курдских школ лежит и на турецких властях, которые не в состоянии обеспечить адекватную материальную и законодательную базу для функционирования данных учебных заведений. Реформы, инициированные ЕС для обеспечения культурных прав курдов, позволили взрослым получать образование на курдском языке, то есть после получения основного образования. Организации курсов курдского языка продолжают препятствовать бюрократические задержки, порой длящиеся до 18 месяцев. Ситуация, при которой образование на курдском языке можно получить лишь после получения базового образования на турецком языке, – это результат незавершенных или поверхностных реформ в области "легализации курдского языка".

Что касается радиовещания на курдском языке, то возможность послушать курдскую речь по радио появляется два раза в неделю на 35 минут. Государственные СМИ ТР по-прежнему избегают словосочетания "курдский язык", употребляя словосочетание "местные диалекты". В 2003 г. имели место многочисленные жалобы от граждан курдского происхождения, которым не давали возможности при регистрации называть новорожденных детей курдскими именами.

В целом же можно сказать, что политическая трансформация кемалистских установок постепенно начинает затрагивать и курдскую проблему в Турции. С одной стороны, власти пошли на значительные уступки. "Ак Партии" явилась первой правящей партией, в программе которой отдельной строкой значилось решение проблем юго-востока. Одной из причин курдского вопроса в стране руководство партии видит в проблеме отсутствия должной демократизации, обеспечения прав человека и его свобод. Хотя на деле взгляд на эту проблему чаще всего сводится к общей политической риторике.

С другой стороны, правящей "Ак парти" пришлось столкнуться и с многими объективными трудностями. В 2003 году властями был принят т.н. закон государственной амнистии (закон "Общественного прощения"), призванный ускорить процесс разоружения курдских партизан, укрывавшихся в горах и изредка совершавших вылазки против военных, несмотря на объявленное находящимся в заключении Абдуллой Оджаланом временное перемирие. На деле этот закон сразу же обнаружил свою бесперспективность, поскольку возвращаться партизанам было некуда. Многие деревни были разорены в ходе антитеррористических операций в середине девяностых годов прошлого века. Стремясь показать усилия правительства в деле развязывания "курдского узла", исламские демократы в основном сосредоточили усилия на отмене наиболее жестких положений уголовного кодекса за пропаганду сепаратизма. Так, был существенно модифицирован "Закон о терроризме".

Между тем, как показывает опыт, принятые или измененные законы мало влияют на реальное положение дел ввиду наличия сильной бюрократии. Программы по демократизации, принимаемые нынешним руководством, оказываются трудновыполнимыми из-за бюрократических проволочек в регионе, где многие руководящие лица, назначаемые в основном из центра, продолжают действовать в отношениях с курдами по принципу "как бы чего не вышло". Так, в прессе широко освещался тот факт, что в 2005 году власти запретили открытие первой частной школы по преподаванию курдского языка, мотивируя это тем, что "двери школы открываются не в ту сторону, что противоречит требованиям пожарной безопасности". Нельзя сбрасывать со счетов и то, что в регионе до сих пор действует система сельских стражей, призванных в свое время защищать местных сельских жителей отдаленных деревень от партизан из ПКК. Стражи до сих пор продолжают получать из казны специальное жалование. В нынешних условиях многие из них не собираются разоружаться и возвращаться к мирной жизни, поскольку безработица в регионе крайне высока, а многие деревни опустели. Отмена системы стражей им крайне невыгодна, и они, лоббируя свои интересы в меджлисе, стремятся не допустить отмены этой системы и, как следствие, щедрых государственных дотаций.

Одним из основных препятствий для демократического решения курдского вопроса в стране является то, что взгляды большинства граждан Турции на перспективы либерализации отношений с курдами носят достаточно консервативный характер.

Большинство турок считает, что находящийся в заключении лидер ПКК Абулла Оджалан – террорист, который заслуживает смертной казни. Или вот другой, более симптоматичный пример. Как показал опрос жителей Турции на одном из Интернет-сайтов в 2000 году, только 49% жителей считают возможным существование в стране легальной курдской оппозиции, в то время как 46% респондентов высказались против существования партий, построенных по этническому признаку. На недоверии к курдским националистам сказывается печальный опыт почти двадцатилетней войны на юго-востоке с курдскими повстанцами. Многие граждане Турции придерживаются довольно консервативных взглядов на межэтнические проблемы в стране, считая, что признание полиэтничного характера и существование в стране курдского национализма есть признак послабления общетурецкого национального единства.

Вообще, турецкий национализм кемалистского образца вынужденно переживает трансформацию, коррелируясь с идеологическими и политическими взглядами Европы, куда Турция всеми силами стремится вступить. Видимо, это осознает и нынешнее руководство страны, пытаясь формировать в стране мнение о необходимости демократического сосуществования различных этнических групп со своими националистическими взглядами, а также более толерантного отношения к различным политическим взглядам и устремлениям. Наряду с отменой чрезвычайного положения во всех регионах юго-востока с 2004 года в стране проводились семинары и обучающие программы для функционеров государственных и судебных учреждений, органов внутренней безопасности по вопросам демократизации и обеспечения прав человека в стране и в юго-восточном регионе.

По мнению ряда исследователей, как бы ни развивались события, Турция не откажется от националистической концепции построения государства в угоду концепции мультикультурной и полиэтнической.Попытки руководства правящей Партии справедливости и развития переформулировать принцип "нации на основе гражданства" и частично признать возможность "многоуровневой идентичности" встретили в 2005 г. серьезное сопротивление со стороны военного руководства и кругов, близких к "твердым кемалистам".

Это стало очевидным после принятия в октябре 2005 года СНБ страны новой редакции концепции национальной безопасности. В ней особо подчеркивается, что в Турции существует только одна нация – турки. Хотя детали концепции держатся в секрете, очевидно, что в целом она носит достаточно консервативный характер. В новой концепции особо были обозначены такие проблемы, как борьба с международным терроризмом и религиозным экстремизмом. Примечательно, что впервые в истории страны в подготовке концепции национальной безопасности наряду с военными принимали участие и представители гражданского политического истеблишмента.

Наряду с развитием политических свобод курдов Турции (в части создания прокурдских политических партий) давление на основную легальную политическую силу курдов носило все более завуалированный характер. Главным аргументом оставалось "наличие органических связей с террористической организацией ПКК", что само по себе является труднодоказуемым. Между тем в большинстве городов юго-востока страны мэрами были избраны представители прокурдских партий, имеющие непосредственные рычаги власти в регионе. Перед каждыми новыми выборами, находящаяся под угрозой закрытия партия курдских демократов меняла свое название и участвовала в выборах. Именно такая ситуация сложилась, например, на муниципальных выборах в 2002 году, когда курды получили 6,22 процента голосов избирателей всей Турции. Однако десятипроцентный барьер снова не позволил представителям курдских социал-демократов войти в состав меджлиса. Сразу после выборов в прессу была запущена вызвавшая скандал информация, что курдская партия вышла на выборы по поддельным документам, а само ее создание якобы не соответствовало закону о политических партиях.

2003 год характеризовался поиском апочистами новых идеологических ориентиров, которые помогли бы им сплотить вокруг себя как можно больше сторонников. Одну из основных задач они видели в популяризации личности Оджалана, а также в распространении его взглядов, публикации его книг. Лидер, хоть и находящийся в заключении, мог стать теперь своеобразным объединяющим фактором для курдов. Так, на седьмом съезде партии было даже принято решение о выделении крупных средств на изучение работ Оджалана и их публикацию в Европе, а также в Америке и России. Парадоксально, но подобная ситуация выгодна и официальным кругам Турции, которые хоть и считают ПКК террористами, крайне не заинтересованы в том, чтобы организация распалась на ряд независимых друг от друга групп, которые будет очень сложно контролировать. Поэтому, несмотря на отчаянные заявления официальной Анкары о том, что власти никогда не пойдут на контакт с апочистами, нельзя полностью отказаться от возможности того, что в правительстве не имеется ряд ответственных лиц, курирующих "курдское направление" и отвечающих за поддержание неформальных, и, по-видимому, засекреченных контактов с апочистами. Подобные контакты крайне важны в деле борьбы с радикализацией курдского движения, и правительство Турции, имея в руках такой козырь, как плененный Оджалан, вряд ли бы не воспользовалось такой возможностью. Прагматический подход, которым в принципе характеризуется сейчас курдская политика в Турции, может предполагать и наличие неофициальных контактов с ПКК. История показывает, что спецслужбы разных стран тесно связаны и сотрудничают с террористами, желая использовать их в своих целях. Что чаще всего, оказавшись никому не нужными, многие из этих организаций выходят из-под контроля и самостоятельно создают "индустрию насилия", но уже полностью подчиняющуюся им самим.