Влияние мотива и цели на квалификацию преступлений (стр. 2 из 16)

Применительно к законодательству о преступлениях признаки субъективной стороны, выполняя отмеченную важную роль, обнаруживают вместе с тем определенную специфику, которая еще недостаточно полно учитывается наукой и практикой.

Коль скоро существуют особенности объективной действительности, то они же должны быть адекватно отражены в процессе субъективного познания: каждое преступное деяние представляет собой единство объективных и субъективных свойств определенного общественно опасного деяния, подобно тому, как и всякое поведение людей как деятельность, обусловленная сознанием, представляет собой единство объективного и субъективного.

Важнейшее методологическое значение для юридической науки имеет положение о том, что право нельзя понять само по себе, что его изучение следует вести с учетом его обусловленности общественными отношениями и его обратного воздействия на них, что законы есть сознательное отображение жизни[3] .

Приведенные положения актуальны при анализе всех понятий и категорий, используемых в различных отраслях права и имеющих юридическое значение, в том числе субъективной стороны, в частности, мотивов и целей, обнаруживающих следующие важные социально-психологические характеристики.

Сущность мотива и цели вообще, и мотива и цели преступного поведения, в частности, проявляется в рамках действия универсальных категорий сознания, деятельности и личности.

Так, в свое время А.Н. Леонтьев выдвинул идею о том, что «личность человека ни в каком смысле не является предшествующей по отношению к его деятельности, как и его сознание, она ею порождается»[4] . Взаимосвязь рассматриваемых категорий заключается в том, что личность проявляется через сознательную деятельность; значение деятельности определяется тем, что именно в ней формируется и проявляется сознательная личность; сознание же существует и проявляется лишь в пределах своего носителя — действующей личности.

Это соотношение позволило К.К. Платонову выделить признак мотива как присущий одновременно и сознанию, и деятельности, и личности и охарактеризовать его как процесс, как состояние и как свойство личности[5] .

Высказанное суждение имеет прямое отношение к уголовному праву, предметом которого является сознательное поведение личности (характеризующееся при этом комплексом объективно-субъективных признаков общественной опасности, противоправности, виновности, наказуемости).

Отсутствие хотя бы одного из рассматриваемых здесь признаков — сознания, деяния (поведения, деятельности), субъекта (личности) — исключает возникновение уголовного правоотношения и, следовательно, ответственность человека за свое поведение[6] .

На формирование и содержание каждого из этой триады равнозначных признаков (личность — сознание — деятельность) существенное влияние оказывают мотив и цель.

Рассматривая признаки субъективной стороны преступного поведения, нельзя игнорировать важнейшего положения психологии о том, что в основе человеческого поведения лежит не мотив сам по себе, а различные потребности, предшествующие ему, те историко-социальные «причины, которые в головах действующих людей принимают форму данных побуждений». Рассматривая, их как «побудительные силы побудительных сил»[7] , известные мыслители отмечали: «Никто не может сделать что-нибудь, не делая это вместе с тем ради какой-либо из своих потребностей...»; «...люди привыкли объяснять свои действия из своего мышления, вместо того, чтобы объяснять из своих потребностей»[8] .

Природа потребности объективна и материальна по содержанию, поскольку источник ее возникновения и удовлетворения кроется во внешнем мире – в природе и в обществе. Естественная и социальная среда отражается в «помыслах и чувствах» личности с положительной или отрицательной стороны».

По форме выражения потребность, как и всякое человеческое познание, субъективна: «Результат действия есть проверка субъективного познания...»[9] . Применительно к конкретному человеку она всегда индивидуализируется, проходя через «поправочные коэффициенты» социального, психологического и иного содержания, приобретает ту или иную личностно-эмоциональную значимость[10] .

Воздействия внешнего мира на человека запечатлеваются в его голове, отражаются в ней в виде чувств, мыслей, побуждений, проявлений его воли – словом, в виде «идеальных стремлений», и в этом виде они становятся «идеальными силами»[11] .

Выделение и анализ объективного и субъективного в генезисе потребностей личности способствуют более глубокому уяснению механизма человеческого поведения, в том числе преступного.

Элементами этого механизма являются, помимо собственно потребности: субъект, т.е. сама личность как носитель потребности; объект (им могут быть те или иные предметы или виды деятельности как средства удовлетворения потребности) и отношение субъекта к объекту как отражение (переживание, актуализация) в сознании лица потребностей и способов ее реализации, удовлетворения.

Как видно, в поведении и, следовательно, в его социально-правовой оценке важны не только и не столько изначальные потребности как таковые, сколько отношение к ним субъекта, формы и способы их удовлетворения, уровень осознания и принятия личностью побудительных сил и путей их реализации.

В современной литературе отмечается шестнадцать основных желаний, которые мотивируют наши поступки и определяют нашу личность. Ни одно из них не носит и не может носить изначально выраженного антисоциального характера[12] .

Таким образом, социально-правовая оценка мотива поведения зависит от множества факторов: от объективного содержания лежащей в его основе потребности, ее индивидуализации (т.е. осознанности субъектом в соотношении с выбором способов удовлетворения потребности), поиска предмета потребности (ее «опредмеченности»). В зависимости от содержания перечисленных факторов побудительные силы мотива приобретают различную психическую форму. Они могут выражаться в виде собственно потребностей, влечений, а также в виде возникших на их основе, но превосходящих их по сложности чувств, стремлений, взглядов, убеждений, интересов и т.п.

Именно эти психические образования выполняют функцию мотива поведения в праве.

В уголовном законодательстве, в том числе в законодательстве о преступлениях со специальным составом, мотивы выражаются через различные психологические проявления.

В Уголовном кодексе РФ в качестве признака мотива указываются интересы (например, корыстная или иная личная заинтересованность применительно к должностным преступлениям); побуждения (к примеру, корыстные побуждения, предусмотренные в качестве конструктивных признаков в целом ряде преступлений против собственности, различных хищений); чувства (сильное душевное волнение, состояние психотравмирующей ситуации) и т.д.[13] .

Представляется, что используемая в действующем уголовном законодательстве терминология, характеризующая признаки субъективной стороны, не всегда бесспорна с психологической точки зрения, и, применяя ее, законодатель проявляет определенную непоследовательность.

Когда в нормах фигурируют побуждения, чувства, интересы, то тем самым осуществляется детализация, конкретизация мотива и подчеркивается, что речь идет о формирующих мотивных исходных детерминантах, о наиболее характерных, распространенных либо настолько антисоциальных из них, что имеется объективная необходимость их включения в составы преступлений.

В этом усматривается определенная закономерность. В составе преступления, указанном в УК РФ, содержится не сам мотив, а его законодательная модель или модель детерминирующих его начал. Свое конкретное выражение мотив получает только в связи с конкретными внешними и внутренними условиями и окончательно формируется, развивается и реализуется в деянии, поскольку является признаком поведения. Поэтому абстрактно, без определенной деятельности он существовать и, следовательно, оцениваться не может.

Вне деяний данный признак как уголовно-правовое понятие не существует, в связи с чем уместно привести следующее высказывание: «Лишь постольку, поскольку я проявляю себя, поскольку я вступаю в область действительности, я вступаю в сферу, подвластную законодателю. Помимо своих действий я совершенно не существую для закона, совершенно не являюсь его объектом», а «...за образ мыслей не существует ни трибунала, ни кодекса...»[14] .

Таким образом, о мотиве можно говорить только в связи с конкретным преступлением, совершенным определенным лицом. В связи с этим в нормах УК РФ представляется рациональным отражать информационную модель о «побудительных силах побудительных сил», становящихся мотивом применительно к реальному общественно опасному деянию и выполняющих его функцию.

Отношение к понятиям мотив, интерес, побуждение, чувство как к однопорядковым категориям, которое усматривается при анализе норм УК РФ, свидетельствует о недостаточно строгом подходе законодателя к признакам субъективной стороны как общеуголовных, так и специальных преступлений, о том, что уголовное законодательство в целом еще не вполне основывается на общепсихологических подходах.

Кроме того, иногда в УК РФ допускаются логические и терминологические ошибки, что справедливо отмечается в литературе.

Одним из логических правил применения норм права является тождественность терминов, обозначающих одинаковые понятия. Отсутствие единой для всей отрасли законодательства терминологии не способствует выработке и единообразной судебной практики, порождает ошибки в правоприменительной деятельности, связанные с нарушением законов логики (подмена, «учетверение» термина, нарушение объема, совместимости и соразмерности понятий и т.п.)[15] .


ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ  [можно без регистрации]
перед публикацией все комментарии рассматриваются модератором сайта - спам опубликован не будет

Ваше имя:

Комментарий

Хотите опубликовать свою статью или создать цикл из статей и лекций?
Это очень просто – нужна только регистрация на сайте.

Copyright © MirZnanii.com 2015-2018. All rigths reserved.