регистрация /  вход

Смеховая и зрелищная культура Древней Руси (стр. 1 из 3)

Министерство Образования Российской Федерации

Сочинский Институт Российского Университета Дружбы Народов

Реферат

На тему: «Смеховая и зрелищная культура Древней Руси»

Выполнил: студент И-07

Харламов Дмитрий

Проверил:

Сочи 2010 год


Содержание

Введение

1. «Смеховой мир» Древней Руси

2. Лицедейство Грозного. «Смеховой» стиль его произведений

3 . Раздвоение «смехового мира»

3.1 Смеховое литературное произведение, и его тенденция к единству смехового образа

3.2 Смеховое двоение мира

4. Бунт «кромешного мира»

5 .Юмор протопопа Аввакума

6 . Заключение

7 . Литература


Введение

Смеховая литература - насущное средство общественной борьбы. Восприятие литературы в этом качестве всегда зависело от исторических, национальных и социальных обстоятельств. Но чем всенароднее и универсальнее идеал, во имя которого автор творит смех, тем "живучей" эта литература, тем выше её способность к возрождению. Эстетическая задача смеховой литературы - возбуждать и оживлять воспоминание о прекрасном (добре, истине, красоте), оскорбляемом низостью, глупостью, пороком. Провожая все отжившее, духовно очищая смеющегося, смеховая литература тем самым защищает положительное, подлинно живое.

Ни в чем так не обнаруживается характер людей, как в том, что они находят смешным. Истина это равно применима к отдельным индивидам, целым обществам и эпохам (то, что не кажется смешным одной культурно-исторической среде, начиная с обычаев, одежды, занятий, обрядов, форм развлечений и т.п., вызывает смех у другой, и наоборот), а также к национальному характеру, как это обнаруживается и в искусстве.

Изучение национальных форм комического открывает новые аспекты национального мировоззрения. Островному образу японцев отвечает улыбка умиленья перед слабым, хрупким, милым, нежным и грациозным; англичан - сдержанный юмор, джентльменство, незлобивость; привязанность к мелочам родного уюта, французов - острословие и легкость; немцев - по-бюргерски тяжеловесный пресный смех, испанцев – сарказм и эмоциональность.

С полным правом можно говорить о «геркулесовой работе смеха» (М. Бахтин) в истории культуры по «очищению земли», по исцелению, освобождению человеческого сознания от всякого рода «чудищ» — ложных страхов, навязанных культов, отживших авторитетов и кумиров, — о духовно-терапевтической роли смеховой культуры в быту и в искусстве.

Актуальность исследования состоит во все возрастающем интересе нации к русской духовной культуре; в необходимости противопоставления чистого литературного языка различным жаргонам, заимствованию иностранных терминов, внедрению низкопробной идеологии в культуре и речи, заставляющую забывать веками накопленный опыт общения русских людей.

В современной России низкая и вульгарная «смеховая» культура приобрела беспрецедентный размах в массовой культуре, но качество языка и речи настолько низко, что способствует воспитанию плохого литературного вкуса у читателей. Массовая культура является коммерческим товаром, способом обогащения любой ценой. Она обезличивает духовную деятельность человека. Поэтому совершенно необходимо изучение своих культурных языковых корней и дальнейшего совершенствование языка юмора.

Объектом исследования явилось выявление сущности смешного в произведениях древнерусской, средневековой как мировоззрения, определяющего особенности национального характера.

Субъектом исследования стали наиболее значимые произведения Древней Руси и периода Средневековья.

Цель работы: обнаружение особенностей «смеховой» культуры России, выявление наличия в смехе национальных качеств и черт эпохи; преемственности в развитии языковой древнерусской культуры; сущности русского национального менталитета.
1. «Смеховой мир» Древней Руси.

Смех – это спасательный круг на волнах жизни.

Ф. Рабле

Сущность смешного остаётся во все века одинаковой, однако преобладание тех или иных черт в «смеховой культуре» позволяет различать в смехе национальные качества и черты эпохи.

Авторы средневековых и, в частности, древнерусских произведений чаще всего смешат читателя непосредственно собой. Они представляют себя неудачниками, нагими или плохо одетыми, бедными, голодными, оголяются целиком или заголяют сокровенные участки своего тела. Снижение своего образа, саморазоблачение типичны для средневекового и, в частности, древнерусского смеха.

В древнерусском смехе есть одно загадочное обстоятельство: непонятно, каким образом в Древней Руси могли в таких широких масштабах терпеться пародии на молитвы, псалмы, службы, на монастырские порядки и многое другое.

На западе было аналогичное положение. Вот, к примеру, некоторые цитаты из книги М. Бахтина о Рабле: «Не только школяры и мелкие клирики, но и высокопоставленные церковники и учёные богословы позволяли себе веселые рекреации, то есть отдых от благоговейной серьёзности, и «монашеские» шутки». В своих кельях они создавали пародийные и полупародийные трактаты и другие смеховые произведения на латинском языке.

Дело, по-моему, в том, что древнерусские пародии не похожи на пародии современные. Это пародии особые – средневековые.

«Краткая литературная энциклопедия» даёт определение пародии: «Жанр литературно-художественной имитации, подражание стилю определённого произведения автора, литературного направления, жанра с целью его осмеяния. Литературное осмеяние «передразнивает» не саму действительность (реальные события, лица и т.п.), а её изображение в литературных произведениях». В древнерусских же сатирических произведениях осмеивается не что-то другое, а создаётся смеховая ситуация внутри самого произведения. Смех направлен не на других, а на себя и на ситуацию, создающуюся внутри произведения.Пародируется сложившаяся, твёрдо установленная, упорядоченная форма, обладающая собственным, только ей присущими признаками – знаковой системой.

Древнерусские пародии относятся к тому времени, когда индивидуальный стиль за очень редкими исключениями не осознавался как таковой.

Смысл древнерусских пародий заключается в том, чтобы разрушить значение и упорядоченность знаков, обессмыслить их, дать им неожиданное и неупорядоченное значение.

Древнерусский дурак – это часто человек очень умный, но делающий то, что не положено, нарушающий обычай, приличие, принятое поведение, обнажающий мир и себя от всех церемониальных форм, показывающий свою наготу и наготу мира, - разоблачитель и разоблачающийся одновременно, нарушитель знаковой системы, человек, ошибочно ею пользующийся.

Функция смеха – обнажать, обнаруживать правду, раздевать реальность от покровов этикета, церемониальности, искусственного неравенства, от всей сложной знаковой системы данного общества.

Древнерусский смех – это смех «раздевающий», обнажающий правду, смех голого, ничем не дорожащего.

Для древнерусского юмора характерно балагурство. Балагурство – одна из национальных русских форм смеха.

В древнерусском юморе один из излюбленных омических приёмов – оксюморон и оксюморонные сочетания фраз. Но что особенно важно для нашего исследования: берутся по преимуществу те сочетания противоположных значений, где друг другу противостоят богатство и бедность, одетость и нагота, сытость и голод и т.д. К примеру, в «Росписи о приданом»: «…Кобыла не имеет ни одного копыта, да и та вся разбита».

Приёмы комического те же – балагурство с его «разоблачающими» рифмами, метатезами, оксюморонами: «Зане, господине, кому Боголюбово, а мне на нём сидя плачь горький, а мне горе лютое; кому Бело озеро, а мне чернее смолы; кому Лаче озеро, а мне на нём седя плачь горький; и кому ти есть Новгород, а мне и углы опадали, зане не процвите часть моя» (из «Слова» Даниила Заточника).

Смех над своей женой – только предполагаемой или действительно существующей – был разновидностью наиболее распространенного в средние века смеха: смеха над самим собой, обычного для Древней Руси «валяния дурака», шутовства. Смех над женой пережил саму Древнюю Русь.

Злая и злобразная жена – это свой мелкий и подручный домашний антимир, многим знакомый, и потому очень действенный.


2. Лицедейство Грозного.

Веселый человек создает себе веселый мир,

мрачный человек создает себе мрачный.

С. Смайлс

Всякое литературное произведение является общественным поступком. Вполне возможно, поэтому всякое литературное творчество в его целом изучать как общественное поведение. История литературы – это и история общественного поведения писателей. Индивидуальный стиль писателей может рассматриваться как его поведение.

Это отчётливо видно на примере литературных произведений Ивана Грозного.

Для поведения Ивана Грозного в жизни было характерно притворное самоунижение, иногда связанное с лицедейством и переодеванием. Вот несколько фактов.

Когда в 1571 году крымские гонцы , прибывшие к Грозному после разгрома его войск под Москвой, потребовали у него дань, Грозный «нарядился в сермягу, бусырь да в шубу боранью и бояря. И послом отказал: «видишь же меня в чем я? Так де меня царь (крымский хан) меня зделал! Всё де моё царство выпленил и казну пожёг, дати мне нечево царю!» [1]

До нас сохранился и текст его униженной челобитной Симеону Бекбулатовичу от 30 октября 1575 г., в которой он просит разрешения «перебрать людишек»

[2]

В древнерусском рукописном наследии, как кажется, зафиксирован только один автор-юродивый — это Парфений Уродивый, именем которого надписаны «Послание неизвестному против люторов» и «Канон Ангелу Грозному воеводе». Установлено, что Парфений Уродивый — это псевдоним Ивана Грозного. В статье Д. С. Лихачева, где обосновывается эта атрибуция, есть следующее любопытное для нашей темы рассуждение: «Искажения и глумления над христианским культом были типичны для Грозного».

Узнать стоимость написания работы
Оставьте заявку, и в течение 5 минут на почту вам станут поступать предложения!