Смекни!
smekni.com

Французский гражданский кодекс 1804 года - классический кодекс буржуазии (стр. 2 из 3)

Первая книга кодекса ("О лицах") переводила такие общие принципы буржуазного права, как равенство и свобода, на конкретный язык гражданско-правовых норм. Согласно ст. 8 ГК "всякий француз пользуется гражданским правом". Таким образом, принцип формального равенства лиц в частноправовой сфере проводился законодателем с наибольшей последовательностью. Это было условием функционирования самого капиталистического способа производства. Гражданские права, предусмотренные кодексом, не распространялись лишь на иностранцев.

Характерной чертой ГК Наполеона было то, что в нем отсутствовало понятие юридического лица. Это объяснялось тем, что в начале XIX в. тенденция к централизации производства и капитала еще не получила своего полного проявления, и буржуа выступал в имущественном (гражданском) обороте, как правило, индивидуально. Более того, сам законодатель испытывал определенное недоверие ко всякого рода объединениям, опасаясь, что под их видом возродятся феодальные корпорации. Кодекс предусматривает "гражданскую смерть" (как меру уголовного наказания), в соответствии с которой осужденный терял собственность на все имущество, "как если бы он умер естественным образом", устанавливал ряд ограничений в гражданских правах для женщин. Так женщины не могли быть свидетелями при составлении актов гражданского состояния.

В первой книге закреплялись также основные принципы семейного права. Здесь кодекс открыто отказывался от ряда завоеваний революционного периода, когда были декларированы равенство личных и имущественных прав женщин, ослаблена отцовская власть над детьми и т.д. Хотя в ГК Наполеона было немало морализующих положений, касающихся семьи (например, "супруги обязаны к взаимной верности, помощи, поддержке" - ст. 212 и др.), мужчина занимал в ней господствующее положение, определял местожительство семьи и т.п. Весьма характерны статьи кодекса, касающиеся развода по причине неверности одного из супругов. По ст. 229 в случае прелюбодеяния жены муж мог требовать развода. Ст. 230 иначе трактует о праве жены на развод в случае неверности мужа: "Жена может требовать развода по причине прелюбодеяния мужа, если он держал свою сожительницу в общем доме". Это унизительное для женщины условие было отменено только в 1884 г.

Неравноправие женщины проявилось и в ее имущественном положении в семье. По общему правилу предусматривался режим общности имущества мужа и жены. При таком режиме распоряжение семейным имуществом предоставлялось мужу, который мог действовать без участия и согласия жены. Но кодекс предусмотрел возможность и иных имущественных отношений супругов, в частности режим раздельного владения. Но и в этом случае жена, пользуясь своим имуществом и доходами от него, не могла отчуждать без согласия мужа свою недвижимость.

Кодекс устанавливал неравные права мужа и жены и в отношении детей. Родительская власть по существу была сведена к отцовской власти. Отец, имевший "серьезные поводы к недовольству поведением ребенка, не достигшего 16 лет", мог лишить его свободы на срок до одного месяца. Сыновья, не достигшие 25 лет, и дочери до 21 года не могли вступать в брак без согласия их отца и матери, но в случае разногласия между родителями учитывалось мнение отца. Кодекс в принципе допускал возможность признания отцом своих внебрачных детей, но ст. 340 запретила отыскание отцовства, чем практически ухудшила положение детей, родившихся вне брака, даже по сравнению с дореволюционным законодательством.

Но в целом нормы семейного права в ГК Наполеона имели для своего времени прогрессивное значение. Кодекс секуляризовал брак, развивая тем самым положения Конституции 1791 г. о том, что брак - гражданский договор, подтвердил введенный в период революции развод, что означало разрыв с требованиями канонического права.[3]

2. Вещное право

Вторая книга ("Об имуществах и различных видоизменениях собственности") посвящена регламентации вещных прав и также исходит из классической римской классификации: право собственности, узуфрукт, узус и др. Центральное место в ней занимает институт собственности.

В сравнении с правом эпохи “старого режима” круг вещных прав (т. е. форм обладания, пользования и распоряжения имуществами) был сокращен. Признавались только права собственности, правомерного использования и пользования в порядке сервитута.

Центральным институтом вещного права было право собственности. В трактовке права собственности по кодексу виден возврат от феодальных представлений об условности и родовом характере вещных прав к римскому понятию собственности как абстрактного и абсолютного права. Ст. 554 гласила: "Собственность есть право пользоваться и распоряжаться вещами наиболее абсолютным образом, с тем, чтобы пользование не являлось таким, которое запрещено законами или регламентами".

Как легко увидеть, Кодекс не говорит о частной собственности, но только о собственности вообще. В этом определении законодатель подчеркивает универсальный абстрактно-индивидуалистический характер собственности. Развивая представления о "священности" и "неприкосновенности" права частной собственности, кодекс предусматривал, что собственник "не может быть принуждаем к уступке своей собственности, если это не делается по причине общественной пользы и за справедливое и предварительное возмещение".

Еще одной важнейшей чертой собственности было предельно широкое понимание режима собственности, исходя из почти абсолютного права акцессии (присоединения). Этот последний элемент собственности имел выражено архаичный характер, заранее предполагая преимущество земельной собственности. Отдельные права не могли быть предметом коммерческого оборота (права пользования недрами, пространством были неразрывны с собственностью на участок земли).

Ст. 522 предусматривала: "Собственность на землю включает в себя собственность на то, что находится сверху, и на то, что находится снизу". Практически это означало, что собственник земли становится полным и абсолютным хозяином всех природных богатств, обнаруженных на его участке.

Такая статья оказалась неудобной и невыгодной для промышленников, а также для буржуазного государства в целом, и уже в 1810 г. она была отменена специальным законом, предусмотревшим, что рудники могут эксплуатироваться лишь на основании концессии, предоставленной государством.

Кодекс выделял три вида собственности в зависимости от субъекта права: 1) индивидуальная, 2) государственная, или общественное обладание, 3) общинно-коммунальная. Преобладающее внимание уделялось частной собственности. Однако оговаривалось, что некоторые объекты могут быть только в государственной (порты, крепости и т. п.) или только в коммунальной собственности.[4]

Все вещи делились на 4 группы.Первой группой признавалась собственно недвижимость (земля, дом — любой стоимости и размера). Второй — принадлежащие недвижимости в силу своего предназначения (мебель и убранство в доме, скот для обработки земли и т. п., висящие на деревьях плоды). Третьей группой были прочие движимые вещи. Четвертую составили особо ценные движимые вещи (деньги, драгоценности, частные бумаги, предметы роскоши, коллекции). Подразделение вещей было существенным для разных требований в отношении отчуждения, разных операций с ними, заклада и т. п.

Вторым по важности видом вещных прав стал узуфрукт (букв. пользование плодами). Институт этот был разработан еще в римском праве. Однако в ГК он означал, по сути, особое право, примерно равнозначное наследственной аренде дореволюционной эпохи. Узуфруктуарий не был собственником, его права ограничивались использованием земли или вещи (например, сада, дома). Но он мог продать свой узуфрукт, заключать с ним другие сделки, передавать его по наследству, завещать. Права узуфруктуария охранялись даже перед собственником, который не мог произвольно лишить пользователя его права; если собственник продавал весь объект в целом, то право-пользование сохранялось и при новом собственнике. Такая замаскированная аренда также была архаичным институтом (особенно, когда под узуфруктом понималось право пользования гражданскими доходами, т. е. по сути земельной ренты).

Третьим видом вещных прав было пользование вещью. Конкретное число случаев было невелико; сельскохозяйственная аренда и проживание в доме. В отличие от узуфрукта это право не могло быть ни переуступлено, ни сдано в поднаем. Пользователь имел право использовать свое право только в личных интересах или для семьи, но не для коммерческого оборота и обогащения.

Хотя владение не фигурировало в качестве самостоятельного права, во многих случаях оно охранялось отдельно. Такое охраняемое законами владение могло быть только добросовестным и только в случае, если обладатель добросовестно заблуждался относительно своих прав на вещь. Обладание вещами первой и второй группы при наличии добросовестности могло стать способом приобретения собственности на эти вещи (если проходили установленные ГК сроки исковой давности). Обладание движимыми вещами приравнивалось к праву собственности, если только вещь не была украдена.

Установленные кодексом ограничения права собственности касались только таких действий собственника, которые затрагивали интересы других. Запрещалось, например, возводить сооружения, которые могли бы нанести ущерб соседу. К таким сооружениям может быть причислена плотина, если по причине ее устройства остановилась мельница на нижележащем участке.[5]

3. Обязательственное право

В третьей, наиболее значительной по объему книге ГК ("О различных способах, которыми приобретается собственность") указывалось, что собственность на имущество приобретается и передается путем наследования, путем дарения, по завещанию или в силу обязательств (ст.711).[6]