Смекни!
smekni.com

Несвоевременные мысли М.Горького - живой документ русской революции (стр. 3 из 4)

Горький ищет причину происшедшего. В отличие от абсолютного большинства, винившего во всём “ленинцев”, германцев или откровенных контрреволюционеров, он называет главной причиной случившегося несчастья “тяжкую российскую глупость” — “некультурность, отсутствие исторического чутья”.

Сами выводы, сделанные мною из этого произведения, превращаются в постановку главных, по мысли автора, задач революции: “Этот народ должен много потрудиться для того, чтобы приобрести сознание своей личности, своего человеческого достоинства, этот народ должен быть прокалён и очищен от рабства, вскормленного в нём, медленным огнём культуры”[6].

В чем же состоит суть расхождений М. Горького с большевиками по вопросу о народе.

На первый взгляд, кажется, что резкие суждения автора «Несвоевременных мыслей» о народе свидетельствуют о его неуважении к простому трудовому люду, об отсутствии сострадания к нему, о неверии в его духовные силы. На самом деле всё выглядит иначе. Опираясь на весь свой предшествующий опыт и на свою многими делами подтверждённую репутацию защитника порабощённых и униженных, Горький заявляет: “Я имею право говорить обидную и горькую правду о народе, и я убеждён, что будет лучше для народа, если эту правду о нём скажу я первый, а не те враги народа, которые теперь молчат да копят месть и злобу, чтобы... плюнуть злостью в лицо народа...”[7].

Рассмотрим один из самых принципиальных расхождений Горького с идеологией и политикой “народных комиссаров” — спор о культуре.

Это стержневая проблема публицистики Горького 1917–1918 годов. Не случайно, издавая свои «Несвоевременные мысли» отдельной книгой, писатель дал подзаголовок «Заметки о революции и культуре». В этом заключается парадоксальность, “несвоевременность” горьковской позиции в контексте времени. Приоритетное значение, которое он придаёт культуре в революционном преображении России, могло показаться многим его современникам чрезмерно преувеличенным. В подорванной войной, раздираемой социальными противоречиями, отягощённой национальным и религиозным гнётом стране самыми первостепенными задачами революции представлялось осуществление лозунгов: “Хлеб голодным”, “Землю крестьянам”, “Заводы и фабрики рабочим”. А по мнению Горького, одной из самых первостепенных задач социальной революции является очищение душ человеческих — в избавление “от мучительного гнёта ненависти”, “смягчение жестокости”, “пересоздание нравов”, “облагораживание отношений”[8]. Чтобы осуществить эту задачу, есть только один путь — путь культурного воспитания.

Стоит отметить, что Горький считает “одной из первых задач момента” “возбуждение в народе — рядом с возбуждёнными в нём эмоциями политическими — эмоций этических и эстетических”. Однако писатель наблюдал нечто прямо противоположное, а именно: “хаос возбуждённых инстинктов”, ожесточение политического противостояния, хамское попрание достоинства личности, уничтожение художественных и культурных шедевров. Во всём этом автор винит в первую очередь новые власти, которые не только не препятствовали разгулу толпы, но даже провоцировали её. Революция “бесплодна”, если “не способна... развить в стране напряжённое культурное строительство”[9], — предупреждает автор «Несвоевременных мыслей». И по аналогии с широко распространённым лозунгом “Отечество в опасности!” Горький выдвигает свой лозунг: “Граждане! Культура в опасности!”

Ни один факт ущемления культуры, каким бы незначительным он ни казался, не проходит мимо внимания писателя. Он протестует против “грязной” литературы, “особенно вредной именно теперь, когда в людях возбуждены все тёмные инстинкты”[10]; выступает против “решения Совета солдатских депутатов по вопросу об отправке на фронт артистов, художников, музыкантов”, потому что страшится следующего: “...с чем мы будем жить, израсходовав свой лучший мозг?”[11]. Он сетует по поводу исчезновения с книжного рынка “хорошей честной книги”, а “книга — лучшее орудие просвещения”[12]. Узнав о запрете на издание оппозиционных газет и журналов, “чувствует тоску”, мучительно тревожится “за молодую Русь, только что причастившуюся даров свободы”10, поднимает голос протеста против ареста И.Д. Сытина, которого за его пятидесятилетнюю издательскую деятельность называет подлинным “министром народного просвещения” [13]...

Еще одним из вопросов горьковской серии «Несвоевременные мысли» являются такой вопрос: кто же оказался во главе Октябрьской революции — “вечный революционер” или “революционер на время, на сей день”? (Ответ на него мы найдем в статье от 06.06.18.)

Далеко не случайно образцом “романтика революции” для Горького является крестьянин Пермской губернии, приславший писателю письмо, в котором осуждает “крестьянство, жадное до собственности”, ищущее в революции “карманные интересы”. По мнению автора «Несвоевременных мыслей», этот крестьянин — подлинный революционер, потому что он видит высшие, духовные цели революции. Таких людей писатель называет “вечными революционерами”, потому что им свойственно вечное чувство неудовлетворенности. “Вечный революционер” “знает и верит, что человечество имеет силу бесконечно создавать из хорошего — лучшее”, “его единственная и действительно революционная цель” — “оживить, одухотворить весь мозг мира”, сам же он — “дрожжа”.

Но на мощной волне революции выплеснулся на поверхность и другой тип общественного деятеля, которого Горький хлёстко назвал “революционером на время”. Таких людей он увидел прежде всего среди участников октябрьского переворота. “Революционер на время” — это человек, “принимающий в разум”, а не в душу “внушаемые временем революционные идеи”, и поэтому он “искажает” и “опорочивает”, “низводит до смешного, пошлого и нелепого культурное, гуманистическое, общечеловеческое содержание революционных идей”. Такие деятели переводят революционный порыв в сведение счётов с бывшими реальными или мнимыми обидчиками (“за каждую нашу голову...”), это они провоцируют в возбуждённой толпе “хватательный инстинкт” (“грабь награбленное”), это они оскопляют, обескрыливают, обесцвечивают жизнь якобы во имя всеобщего равенства (ибо это равенство в бедности, в бескультурье, в нивелировании личностей), это они, насаждая новую — “пролетарскую” — мораль, по сути, отрицают мораль общечеловеческую.

Горький доказывает, что для “холодного фанатика”, “аскета”, “оскопляющего творческую силу революционной идеи”[14], совершенно несущественны моральные аспекты революции, больше того — вроде бы благородная поза аскета становится даже неким романтическим оправданием невиданной жестокости, с которой “революционеры на время” осуществляли свой проект преобразования России. Главное же проявление аморальности большевиков Горький видит в их отношении ко всему народу как к объекту гигантского эксперимента: “материал для бесчеловечного опыта” — так сказано в статье от 19.01.18; “из этого материала — из деревенского тёмного и дряблого народа” — фантазёры и книжники хотят создать новое социалистическое государство” — это фраза из статьи от 29.03.18; “они (большевики) производят над народом отвратительный опыт” — это в статье от 30.05.18. А в статье от 13.01.18 автор высказывается ещё жёстче: “Народные комиссары относятся к России как к материалу для опыта, простой народ для них — та лошадь, которой учёные-бактериологи прививают тиф для того, чтоб лошадь выработала в своей крови противотифозную сыворотку. Вот именно такой жестокий и заранее обречённый на неудачу опыт производят комиссары над русским народом... Реформаторам из Смольного нет дела до России, они хладнокровно обрекают её в жертву своей грёзе о всемирной или европейской революции”[15]. Обвинение в аморальности — это самое главное обвинение, которое Горький бросает в лицо новой власти. Стоит обратить внимание на крайнюю экспрессию слова писателя в приведённых фрагментах: сравнение социального переворота с лабораторным экспериментом, а России — с подопытным животным; скрытое противопоставление опыта и грёзы, подтверждающее несостоятельность революционных действий; прямо-оценочные эпитеты (“жестокий” и “обречённый на неудачу”, язвительный перифраз “реформаторы из Смольного”). В статье от 16.03.18 вожди Октября ассоциируються с библейскими палачами — “несчастную Русь” они “тащат и толкают на Голгофу, чтобы распять её ради спасения мира”.

В «Несвоевременных мыслях» Горький подвергает резкой критике вождей революции: В. И. Ленина, Л. Д. Троцкого, Зиновьева, А.В. Луначарского и других. И писатель считает нужным через голову своих всевластных оппонентов непосредственно обратиться к пролетариату с тревожным предупреждением: “Тебя ведут на гибель, тобою пользуются как материалом для бесчеловечного опыта, в глазах твоих вождей ты всё ещё не человек!”[16].

Жизнь показала, что эти предупреждения не были услышаны. И с Россией, и с её народом произошло то, против чего предостерегал автор «Несвоевременных мыслей». Справедливости ради надо сказать, что сам Горький тоже не оставался последовательным в своих воззрениях на происходившую в стране революционную ломку.