регистрация / вход

Мотивы и цели совершения преступления 2

СОДЕРЖАНИЕ стр. ВВЕДЕНИЕ. 3 ГЛАВА 1. Общая характеристика мотивов и целей совершения преступления 5 1.1. Понятие мотива и цели совершения преступления. 5

СОДЕРЖАНИЕ

стр.

ВВЕДЕНИЕ. 3

ГЛАВА 1. Общая характеристика мотивов и целей совершения преступления 5

1.1. Понятие мотива и цели совершения преступления. 5

1.2. Соотношение мотива и цели совершения преступления. 11

ГЛАВА 2. Мотивы и цели в экономических преступлениях. 14

ГЛАВА 3. Политическая ненависть и вражда как мотив преступления. 21

ЗАКЛЮЧЕНИЕ. 27

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ.. 29

ПРИЛОЖЕНИЕ 1. 33

ПРИЛОЖЕНИЕ 2. 34


ВВЕДЕНИЕ

Субъективную сторону преступления в соответствии с действующей доктриной уголовного права образуют три элемента: вина в форме умысла либо неосторожности, мотив и цель преступления. При конструировании составов отдельных преступлений законодатель также оперирует этими понятиями. При этом термин "мотив" заменяется в ряде случаев на "побуждения", "заинтересованность" и т.д. Например, в п. "б" ч. 2 ст. 105 УК РФ[1] предусмотрена ответственность за убийство лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга, в п. "и" ч. 2 ст. 105 УК за убийство из хулиганских побуждений, в п. "л" ч. 2 ст. 105 УК РФ за убийство по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды либо кровной мести и т.д. Вместе с тем в тексте закона определяется только вина (ст. ст. 25 - 27 УК). Дефиниции мотива и цели не нашли законодательного воплощения.

Мотив преступления представляет собой обусловленные потребностями и интересами внутренние побуждения, которые вызывают у лица решимость совершить преступление, и которыми оно руководствовалось при его совершении. Цель преступления - это мысленная модель будущего результата, к достижению которого стремится лицо при совершении преступления[2] .

Объект исследования – уголовное право, предмет – признаки субъективной стороны преступления. Цель работы – рассмотреть такие факультативные признаки субъективной стороны, как мотив и цели совершения преступления.

Для достижения поставленной цели были определены следующие задачи:

1. определить понятие мотивов и целей совершения преступления,

2. рассмотреть соотношение мотивов и целей совершения преступления,

3. проанализировать мотивы и цели преступлений в экономической деятельности,

4. дать характеристику политической ненависти и вражды как мотива преступления.

Для написания работы использовались нормативно-правовые акты, материалы судебной практики и специальная литература.


ГЛАВА 1. Общая характеристика мотивов и целей совершения преступления

1.1. Понятие мотива и цели совершения преступления

В теории уголовного права мотив преступления традиционно рассматривается в качестве признака субъективной стороны преступления, содержание которой, в свою очередь, раскрывается с помощью таких юридических категорий, как вина, мотив, цель, эмоциональное состояние лица[3] .

Признавая роль мотива преступления в квалификации содеянного, ученые-юристы подходят к определению его места в структуре субъективной стороны преступления с различных позиций.

Одни исследователи отождествляют субъективную сторону с виной, в которую, по их мнению, входят мотив и цель. Например, П.С. Дагель и Д.П. Котов отмечают, что "мотив, цель, эмоции - необходимые компоненты психического отношения, составляющего вину"[4] . Б.С. Утевский, связывая мотив с формированием умысла, считал его необходимым элементом лишь этой формы вины[5] .

Отдельные юристы ставят знак равенства между мотивом и интересом (И.Г. Филановский[6] ), мотивом и эмоциональным состоянием лица, нарушившего требования закона (Б.В. Харазишвили[7] ), мотивом и целевой направленностью преступления (С.А. Тарарухин[8] ).

Однако на сегодняшний день указанные позиции вряд ли могут быть признаны продуктивными. Еще более тридцати лет назад Г.Б. Виттенберг и П.Н. Панченко отмечали: "...рассмотрение мотива и цели в плане вины ведет к фактическому упрощению сложного психического явления и может повлечь умаление роли отдельных его компонентов, имеющих важное уголовно-правовое значение"[9] . Действительно, представляя различные формы психической активности, эти признаки органически связаны между собой и взаимозависимы. Вместе с тем вина, мотив, цель и эмоциональное состояние лица - это психические явления с самостоятельным содержанием, ни одно из них не включает в себя другого в качестве составной части[10] .

Наиболее близкими по своей природе являются мотив и цель совершения преступления. Оба эти признака характеризуют психические процессы субъекта в связи с совершением им преступления. Однако каждый из них имеет собственное наполнение, по-своему характеризует психическое отношение субъекта к совершаемому преступному деянию и его последствиям. В.И. Ковалев, который негативно относится к отождествлению мотива с другими элементами мотивационной сферы человека, полагает, что "подмена понятия "мотив" понятиями "установка", "эмоции", "цель", наделение этих реалий функциями мотива или трактовка их как его разновидности есть, по существу, отрицание самостоятельности последнего"[11] .

Цель как идеальный образ желаемого будущего результата действий определяет весь ход волевого процесса лица, совершающего преступление. Причиной же постановки цели является мотив. По справедливому мнению К.Е. Игошева, мотив выступает основным характерологическим признаком деятельности человека. В нем выражаются побуждающие начала, внутреннее основание и целевая направленность активности[12] . Именно мотив, как пишет Т.Н. Нуркаева, "придает деятельности силу и стремительность, является стимулом активности личности"[13] . При этом необходимо отметить, что до настоящего времени в уголовно-правовой науке не существует единой точки зрения по вопросу о содержании понятия "мотив преступления".

В учебной литературе обычно мотив преступления определяется как обусловленное потребностями осознанное внутреннее побуждение, которое вызывает у лица решимость совершить преступление и которым оно руководствовалось при его совершении[14] . Данное понимание неразрывно связано с этимологией термина "мотив", которое в переводе с различных языков, в частности с латинского, французского, немецкого, означает побуждение, побудительную причину действий человека[15] .

В научных трудах разброс мнений о содержании анализируемого понятия представлен более широко.

Так, С.Л. Рубинштейн отмечал: "Любое действие, направленное к определенной цели, выходит из тех или иных побуждений. Более или менее адекватно осознанное побуждение выступает как мотив"[16] . Подобный подход разделяют и другие психологи[17] .

В данном контексте рассматривают мотив преступления и многие юристы. Например, И.Г. Филановский относит к нему "осознанный и конкретно опредмеченный интерес, побудивший к совершению общественно опасного деяния"[18] .

С.А. Тарарухин полагает, что "мотив преступления - это осознанное побуждение (стремление) к совершению конкретного целенаправленного поступка (волевого акта), представляющего общественную опасность и предусмотренного уголовным законом в качестве преступления"[19] .

А.В. Наумов называет мотив общественно опасного деяния "осознанным побуждением (потребностью, чувством и т.д.) к достижению определенной цели посредством совершения преступления"[20] .

А.И. Рарог подчеркивает: "Мотив преступления - это обусловленное определенными потребностями осознанное побуждение, стимулирующее субъект к совершению преступления и проявляющееся в нем"[21] .

В целом поддерживая указанную точку зрения, заметим, что мотивы не всегда осознаются лицом при совершении преступления, поэтому нам кажется неверным вносить данное слово в текст его определения.

В.А. Лобанов подчеркивает, что "мотив - это внутреннее психическое переживание, которое вызывает решимость виновного, толкает его на совершение определенного действия"[22] . Отметим, что в этой позиции внимание акцентируется только на эмоциональной стороне деятельности человека. Между тем, хотя эмоции - важный компонент психологической активности человека, они не исчерпывают все внутреннее содержание, обоснование поступка и не являются самостоятельными стимулами поведения.

Как мы видим, все приведенные дефиниции мотива преступления в своей основе содержат положения, выработанные психологией. Однако в уголовно-правовой доктрине неоднократно предпринимались попытки определить мотив через другие категории.

Так, по мнению Б.С. Волкова, "мотив преступного деяния есть то, что, отражаясь в сознании человека, побуждает его совершить преступление"[23] . Н.И. Загородников видел в мотиве только "определенного рода психическое состояние человека, которое побудило его к совершению общественно опасного деяния"[24] .

В последние годы в уголовно-правовой доктрине наблюдается стремление представить мотив преступления как некий побудительный стимул. В.А. Якушин пишет: "...мотив является таким возбуждением к преступному поведению, о котором в известном смысле можно сказать, что он выступает движущей силой, внутренним источником этого поведения. В отличие от чувства он носит конкретно выраженный характер и является стимулом к определенному действию"[25] .

Л.Д. Гаухман отмечает: "Под мотивом преступления имеется в виду побудительный стимул, источник активности человека"[26] .

А.Л. Боер определяет мотив как вызванное внешними или внутренними стимулами, детерминированное свойствами личности, интегрированное психическое образование, побуждающее к поведению, направленному на снятие психического напряжения осознанной актуализированной потребности биологического или социального характера путем нарушения уголовно-правового запрета[27] .

Оригинальную концепцию мотива преступления в широком и узком смысле предложил С.В. Скляров[28] . Роль мотива в узком смысле слова он сводит к выбору человеком того или иного пути удовлетворения имеющейся у него потребности. Мотив в этом смысле является ориентирующим, так как он побуждает человека произвести выбор между различными вариантами действия, ориентирует его на определенный тип поведения.

В понятие мотива в широком смысле С.В. Скляров включает наряду с ориентирующим мотивом осознанные потребности (целевые мотивы), так как именно они определяют содержание конечной цели поведения, а также ситуативные психические образования, лежащие в основе выбора лицом конкретного объекта и (или) конкретного способа поведения, - технические мотивы, поскольку указанные образования позволяют человеку технически осуществить поведение в рамках избранного типа для удовлетворения актуализированной потребности.

По нашему мнению, многообразие мнений о содержании понятия "мотив преступления" связано с тем, что по своей природе мотив хотя и относится к психологической категории, однако ею оперируют и, соответственно, изучают ученые, представляющие различные отрасли науки, в том числе и науку уголовного права.

Не случайно вопрос о приоритете психологического и уголовно-правового начал в определении мотива преступления долгое время дискутируется в кругах научной общественности.

Сторонник полного заимствования психологического понятия мотива Б.В. Харазишвили подчеркивал, что "мотив - всегда лишь психологическая проблема. В противном случае понятий мотива "может быть столько, сколько отраслей права". Поэтому "введение уголовно-правового определения мотива является ненаучным"[29] .

Выражая противоположную точку зрения, И.Г. Филановский писал: "Если в психологии мотив деятельности человека объясняет движущие силы поведения вообще, то в уголовном праве он должен открыть специфические движущие силы преступного поведения. Поэтому механическое перенесение в право того определения, которое дается в психологии, представляется нам неверным, так как психологи открывают истоки побуждений нормального поведения, а в праве нужно найти истоки побуждений для поведения, отклоняющегося от нормы"[30] .

Определенный компромисс в дискуссию внес Б.С. Волков, по мнению которого "диалектика взаимоотношений психологического и уголовно-правового понятия мотива очень проста: она выражает соотношение общего и частного, рода и вида"[31] .

Однако более верным представляется утверждение Н.Г. Иванова, что мотив - это "...прежде всего психофизиологическое понятие, которое превратилось в юридическое потому, что, во-первых, заняло необходимое место в уголовном законе, а во-вторых, отпочковавшаяся от науки уголовного права криминология уделяла и продолжает уделять этому уникальному феномену достаточно пристальное внимание"[32] .

На наш взгляд, совершенствование понятия мотива преступления неразрывно связано с развитием как психологического, так и уголовно-правового направления. Психология изучает психику любого человека, выявляет общие закономерности ее развития и функционирования, а также индивидуально-типологические особенности проявления. Поэтому необходимо использовать достижения этой науки для более глубокого понимания самой сути психологической деятельности человека при совершении преступления. Задачей же науки уголовного права должен стать максимальный учет такого психологического начала для наиболее точной уголовно-правовой оценки содеянного[33] .

1.2. Соотношение мотива и цели совершения преступления

В специальной литературе отмечается, что, хотя мотив и цель имеют много общего, они не тождественны. Эту мысль разделяют все авторы без исключения. Однако при комментировании отдельных статей УК, в которых признаком состава выступает цель преступления, иногда эти два понятия отождествляются. Так, высказывается мысль о том, что хищение совершается с корыстным мотивом. В примечании к ст. 158 УК РФ субъективная сторона кражи представлена корыстной целью.

Безусловно, в большинстве случаев мотив хищения корыстный. Но при этом не следует исключать и иных мотивов. Если лицо действует из "благих" побуждений, но при этом преследует в том числе и цель незаконного обогащения третьих лиц, то, на наш взгляд, содеянное при наличии остальных признаков хищения следует квалифицировать по статьям УК, предусматривающим ответственность за преступления против собственности. Причем это правило подлежит распространять не только на соучастников преступления, но и на лиц, совершивших хищение единолично.

Аналогичные суждения высказываются в комментариях к иным статьям, в которых в качестве признака состава преступления предусмотрена цель. Представляется, что отождествление двух различных элементов субъективной стороны преступления вряд ли допустимо. Замена цели мотивом при толковании закона приводит к "декриминализации" деяний. Ведь если есть корыстный мотив, то обязательно присутствует и корыстная цель. Обратное, вообще говоря, неверно. Если лицо преследует корыстную цель, то это еще не значит, что оно действует из корыстных побуждений.

В перспективе законодателю следует закрепить определения соответствующих понятий, характеризующих субъективную сторону преступления.

Вторая проблема формально - логического характера, связанная с установлением мотива преступления, на которую необходимо обратить внимание при исследовании предписаний Особенной части, касается некоторых традиций толкования. Речь идет о необходимости специальных побуждений в некоторых случаях даже при отсутствии законодательно закрепленного требования их наличия. Взять, например, хулиганство. В соответствии с ч. 1 ст. 213 УК оно определяется как грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, сопровождающееся применением насилия к гражданам либо угрозой его применения, а равно уничтожением или повреждением чужого имущества[34] .

Как видно, мотив преступления в УК не конкретизирован, что дает все основания предположить возможность совершения хулиганства и из иных побуждений, например, в связи с неприязнью к потерпевшему[35] . С формальной стороны такая логика толкования ст. 213 УК безупречна. Что же касается содержательной стороны, то здесь также не исключен вариант оценки деяния, совершенного не из стремления противопоставить себя окружающим, как хулиганства.

По-видимому, законодателю, если он желает предусмотреть ответственность за хулиганство как за деяние, совершенное по соответствующему мотиву, следует конкретизировать субъективную сторону преступления. В противном случае есть все основания допустить вариант, при котором лицо, грубо нарушившее общественный порядок, подлежит уголовной ответственности по ст. 213 УК и при отсутствии хулиганских побуждений.


ГЛАВА 2. Мотивы и цели в экономических преступлениях

Преступления, предусмотренные главой 22 УК РФ, совершаются по следующим мотивам: корыстная или иная личная заинтересованность (ст. 170, ст. 181); корыстная заинтересованность (ч. 3 ст. 183); личные интересы или интересы иных лиц (ст. 196); личные интересы (ст. 199.1), а также преследуют следующие цели: сбыта (ст. ст. 171.1, 186, 187); получения кредитов, освобождения от налогов, извлечения иной имущественной выгоды или прикрытия запрещенной деятельности (ст. 173); придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными средствами или иным имуществом (ст. 174); для осуществления предпринимательской или иной экономической деятельности (ст. 174.1); оказания влияния на результаты соревнований или конкурсов (ст. 184); введения в заблуждение кредиторов для получения отсрочки или рассрочки причитающихся кредиторам платежей или скидки с долгов, а равно для неуплаты долгов (ст. 197).

Из вышеизложенного видно, что законодатель не употребляет в обозначенной главе термин "мотив", а при определении цели преступления использует в некоторых случаях предлог "для". Следует отметить, что в отдельных нормах мотив и цель носят конкретный характер, а в других - абстрагированы.

Все мотивы и цели преступлений в сфере экономической деятельности имеют корыстную природу. Учитывая разъяснение, данное Пленумом Верховного Суда РФ в Постановлении от 27 января 1999 г. N 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)"[36] , при установлении корыстного мотива следует исходить из того, что данный мотив предполагает стремление получить материальную выгоду для себя или других лиц или избавиться от материальных затрат. Таким образом, как справедливо отмечает Э.С. Мурадов, корыстный мотив, во-первых, должен иметь объективную материальную составляющую. Во-вторых, денежная или имущественная выгода может быть предназначена как для себя, так и для других лиц[37] .

Есть мнение, согласно которому корыстный мотив предполагает стремление получить материальную выгоду помимо виновного не для всяких, а только для близких лиц[38] . Исходя из разъяснений упомянутого Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. и Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 4 мая 1990 г. N 3 "О судебной практике по делам о вымогательстве"[39] , под близкими понимаются лица, находящиеся в родстве с субъектом преступления, свойстве (родственники супруга), а также лица, жизнь, здоровье и благополучие которых ему дороги в силу сложившихся жизненных обстоятельств, личных отношений. Следовательно, толкование понятия корыстной заинтересованности как стремления получить материальную выгоду только для себя и своих близких лиц существенно сужает круг лиц, в пользу которых действует субъект.

Имущественная выгода может быть выражена в различных формах. Согласно Постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. N 6 "О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе"[40] это могут быть и денежные средства, и ценные бумаги, и услуги имущественного характера, например: ремонт квартиры, строительство дачи, предоставление туристической путевки, то есть то, что подлежит оплате, но предоставляется безвозмездно. Имущественную выгоду можно исчислить, выразить в стоимостном эквиваленте.

Очевидно, что при описании мотивов и целей преступления законодатель прибегает к двум возможным способам: прямое указание на мотив и цель (большинство статей главы 22); цель экономического преступления, как правило, не совпадает с преступным последствием в виде крупного ущерба или иных тяжких последствий[41] .

Другими словами, квалификация преступления определяется не реализацией цели, а постановкой самой цели, входящей в диспозицию нормы. Здесь следует согласиться с Э.С. Мурадовым, который отмечает, что специальная цель, как и мотив преступления, включенный в субъективную сторону конкретного состава, является предметом доказывания. В преступлениях, совершенных в сфере экономической деятельности, таких составов семь: ст. ст. 171.1, 173, 174, 184, 186, 187, 197 УК РФ. Включение специальной цели в субъективную сторону конкретного преступления отражает целенаправленный характер действий субъекта и, следовательно, указывает на прямой умысел деяния. Во всех перечисленных составах специальная цель является необходимым условием наступления уголовной ответственности. Так, фиктивное банкротство (ст. 197 УК РФ) возможно только в целях введения в заблуждение кредиторов для получения отсрочки или рассрочки причитающихся кредиторам платежей или скидки с долгов. А изготовление поддельных денег или ценных бумаг (ст. 186 УК РФ) преступно лишь в целях их сбыта; предполагание (подразумевание) мотива или цели[42] . Четырежды в указанной главе использован этот прием: ст. 178 "Недопущение, ограничение или устранение конкуренции", здесь ответственность предусмотрена за монополистические действия, совершенные путем установления монопольно высоких или монопольно низких цен, а равно ограничение конкуренции путем раздела рынка, ограничения доступа на рынок, устранения с него других субъектов экономической деятельности, установления или поддержания единых цен. А согласно Закону РСФСР от 22 марта 1991 г. "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" монополистическая деятельность - противоречащие антимонопольному законодательству действия (бездействие) хозяйствующих субъектов, направленные на недопущение, ограничение или устранение конкуренции; монопольно низкая цена - цена приобретаемого товара, устанавливаемая хозяйствующим субъектом, занимающим доминирующее положение на товарном рынке в качестве покупателя, в целях получения дополнительной прибыли и т.д.; ст. 179 "Принуждение к совершению сделки или к отказу от ее совершения", цель - стремление заключить сделку или сорвать ее заключение; ст. 198 "Уклонение от уплаты налогов и (или) сборов с физического лица", цель - неуплата налогов и (или) сборов; ст. 199 "Уклонение от уплаты налогов и (или) сборов с организации", цель - неуплата налогов.

Прямое указание на мотив или цель представляется более приемлемым, поскольку практически не оставляет возможности для разночтений при толковании правовой нормы.

При конструировании диспозиций норм главы 22 УК РФ законодателем были допущены технико-юридические ошибки. В частности, он не включил в диспозиции статей мотивы и цели преступлений, сделав тем самым нормы фактически неработающими.

Например, в ст. ст. 169, 170 и п. "б" ч. 3 ст. 188 законодатель определяет специальный субъект - должностное лицо. Понятие "должностные лица" дано в примечании 1 к ст. 285 УК РФ, и в этом же примечании указано, что действие данного понятия распространяется только не преступления главы 30 УК ("Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления"). Следовательно, им нельзя руководствоваться при определении субъекта преступления, предусмотренного, допустим, ст. 169 УК, которая расположена в другой главе (гл. 22 "Преступления в сфере экономической деятельности") Особенной части УК РФ.

Более того, воспользоваться в данном случае понятием должностного лица запрещает и императивное правило, сформулированное в ч. 2 ст. 3 УК, которое гласит: "Применение уголовного закона по аналогии не допускается". В самой же ст. 169 УК законодатель не указал, кто именно признается в ней должностным лицом, тем самым он, по существу, блокировал ее действие, так как определить, кто же является субъектом преступления, в данном случае практически невозможно[43] .

Думается, необходимо изменить формулировку примечания 1 к ст. 285 УК и распространить действие его положений на все статьи УК, как это сделано, например, в отношении представителя власти в примечании к ст. 318 УК.

Однако если отступить от закона и взять за основу обозначенное выше определение должностного лица применительно к ст. 169 УК, то необходимо перенести в эту статью (ст. 169) также и все криминообразующие признаки из ст. 285 УК, а именно: совершение деяния из корыстной или иной личной заинтересованности и существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества и государства.

Ни одного из этих криминообразующих признаков не содержит диспозиция ст. 169, следовательно, привлечь должностное лицо к уголовной ответственности за воспрепятствование законной предпринимательской или иной деятельности не представляется возможным. В данном случае может наступить лишь дисциплинарная ответственность.

Выход из сложившейся ситуации видится в законодательном изменении формулировки ст. 169 УК путем указания на корыстную или иную личную заинтересованность.

Другой пример: в ст. 174 УК РФ "Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем" цель - придание правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами или иным имуществом - включена в диспозицию, а в ст. 174.1 "Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных лицом в результате совершения им преступления" прямого указания на цель нет (цель подразумевается). В результате в отличие от ст. 174 УК РФ, которой запрещается совершение в крупном размере финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом, заведомо приобретенными другими лицами преступным путем (за исключением преступлений, предусмотренных ст. ст. 193, 194, 198 и 199 УК РФ), в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами или иным имуществом, совершение в крупном размере финансовых операций и других сделок с денежным средствами или иным имуществом, приобретенным лицом в результате совершения им преступления (за теми же исключениями), либо использование указанных средств или иного имущества для осуществления предпринимательской или иной экономической деятельности признается преступным, даже если указанной в ст. 174 УК РФ цели лицо не преследует.

Можно усматреть в этом нарушение принципа законности (ст. 3 УК РФ), поскольку законодатель требует вменять состав преступления, предусмотренного ст. 174.1 УК РФ, во всех, по сути, случаях использования лицом в гражданском обороте имущества, похищенного им, полученного в качестве взятки, в качестве дохода от незаконного предпринимательства и пр.

Судьи, как показывает изучение правоприменительной практики, не всегда руководствуются этим решением законодателя и зачастую оправдывают лицо, ссылаясь на то, что цели легализации при совершении подсудимым указанных действий не установлено. В этой связи мы согласны с Э.С. Мурадовым, который пишет: "Очевидно, что буква уголовного закона в этой части должна быть приведена в соответствие с его смыслом"[44] , и предлагаем изложить ч. 1 ст. 174.1 с указанием цели, а именно: "в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами или иным имуществом".


ГЛАВА 3. Политическая ненависть и вражда как мотив преступления

Закономерной реакцией государства на такое положение дел в обществе было проведено законодательное расширение криминализации мотивации преступного поведения за счет включения в отдельные нормы УК РФ, посвященные противодействию экстремизму, мотива политической ненависти или вражды. Наиболее значимым правовым актом, посвященным этой проблеме, стал Федеральный закон от 24 июля 2007 г. N 211-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием государственного управления в области противодействия экстремизму"[45] .

В результате принятия этого правового акта политическая ненависть или вражда как мотив совершения преступления прочно закрепилась в действующем российском уголовном законодательстве. На наш взгляд, это проявилось в следующем. Во-первых, политическая ненависть и вражда как мотив преступления сохранился в качестве одного из основных признаков преступлений экстремистской направленности (ч. 2 примечания к ст. 282.1 УК РФ). Во-вторых, мотив политической ненависти и вражды стал шире использоваться как квалифицирующий признак некоторых составов преступлений против личности (п. "л" ч. 2 ст. 105, п. "е" ч. 2 ст. 111, п. "е" ч. 2 ст. 112, ч. 2 ст. 115, ч. 2 ст. 116, п. "з" ч. 2 ст. 117, ч. 2 ст. 119, ч. 4 ст. 150 УК РФ) и преступлений против общественной безопасности и общественного порядка (п. "б" ч. 2 ст. 244 УК РФ). Хотя только несколькими месяцами ранее этот мотив был введен в качестве квалифицированного признака за совершение вандализма (ч. 2 ст. 214 УК РФ). В-третьих, мотив политической ненависти и вражды стал одним из обстоятельств, отягчающих наказание (п. "е" ч. 1 ст. 63 УК РФ).

Например, И. признан виновным в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшем по неосторожности смерть потерпевшего, а К.Д., А.С., Д., Р.А.В., Г.А.С., С.Д., А.А. и К.В. в умышленном причинении средней тяжести вреда здоровью потерпевшего группой лиц по предварительному сговору по мотиву национальной ненависти.

Преступления совершены 13 января 2005 года в районе станции "Сходня" Октябрьской железной дороги в Химкинском районе Московской области, 13 и 16 февраля 2005 года в г. Химки Московской области при обстоятельствах, указанных в приговоре.

Указывается на то, что действия Г.А.Т. и Н.А. были идентичными действиям И. и А.А. - все они сбрасывали бетонные плиты на лежащего в канаве потерпевшего М., однако действия первых двух суд квалифицировал как покушение на убийство, а действия И. и А.А. как оконченное преступление.

Ссылку суда на то, что бетонная плита, сброшенная на М. Н.А. и Г.А.Т., упала, не задев потерпевшего, автор кассационного представления считает не влияющей на квалификацию.

При этом он указывает на то, что данное преступление, как это признал суд, было совершено группой лиц, действия подсудимых были согласованными, направленными на причинение смерти потерпевшему, и умысел на убийство М. был завершен действиями И. и А.А., сбросивших плиту непосредственно на потерпевшего.

По мнению государственного обвинителя, умысел на убийство у подсудимых возник до начала избиения М.

Указывается также на то, что суд необоснованно расценил действия И., наносившего потерпевшему А.О. удары металлической трубой по голове, как эксцесс исполнителя.

Утверждается, что все подсудимые действовали с умыслом на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего А.О. Причинение тяжкого телесного повреждения, повлекшего за собой его смерть, явилось продолжением совершенного в отношении А.О. нападения со стороны обвиняемых. Все обвиняемые видели трубу и одобряли возможность ее применения при избиении не русских. И. наносил этой трубой удары потерпевшему, а в это же время другие обвиняемые наносили потерпевшему удары ногами и руками в жизненно важные органы. То есть, тяжкий вред, повлекший за собой смерть потерпевшего, был причинен совместными действиями подсудимых.

При назначении наказания Г.А.С., А.С., Р.А.В., К.Д., С.Д., Д., К.В., Н.А. и Г.А.Т. не учтено, что преступления совершались по мотиву национальной ненависти, группой лиц и группой лиц по предварительному сговору, продолжительный период времени, двум лицам неславянской национальности была причинена смерть, подсудимые действовали осознанно и целенаправленно[46] .

Следует отметить то обстоятельство, что в действующем российском уголовном законодательстве не указано, что же следует понимать под политической ненавистью или враждой как мотивом совершения преступления.

Не выработано это определение и правоприменительной деятельностью Верховного Суда Российской Федерации, что может затруднить реализацию этого новшества российскими правоохранительными органами. Поэтому выработка уголовно-правовой дефиниции "мотив политической ненависти или вражды" является важной не только в теоретическом плане, но и необходимой для правоприменительной деятельности.

Нам представляется, что политическая ненависть или вражда как мотив преступлений экстремистской направленности состоит из двух взаимосвязанных и взаимозависимых, но разных по содержанию элементов: политической ненависти и политической вражды, каждый из которых нуждается в самостоятельном толковании. Очевидно, что политическая ненависть как мотив преступлений экстремистской направленности - это внутреннее осознанное побуждение лица совершить преступление в силу неприязни к конкретным лицам или их общностям, конкурирующим в борьбе за власть, придерживающимся иных политических взглядов либо безразлично относящимся к политической жизни.

Политическая вражда между политическими противниками в современном российском обществе, особенно в период избирательных кампаний различного уровня, - явление обыденное и распространенное.

Она проявляется в демонстративной по форме и циничной по содержанию неприязни к политическим оппонентам, основанной на политических убеждениях в неполноценности их воззрений или поступков. Поэтому политическая ненависть - это внутреннее состояние человека, а политическая вражда - внешнее проявление или следствие этой ненависти, искусственно провоцирующее ответную политическую ненависть других лиц к ее носителям и распространителям.

Следовательно, политическая вражда между людьми - это закономерное следствие развития политической ненависти, приводящее к преступлениям экстремистской направленности.

Повышенная общественная опасность политической вражды обусловлена еще и тем, что ею создается порочный замкнутый круг, формирующий враждебную психологическую обстановку в обществе, способствующую противоправной экстремистской деятельности и иным социальным девиациям.

Как и все мотивы преступлений, мотив политической ненависти или вражды обусловлен определенными целями, потребностями и интересами, которые вызывают у лица желание совершить преступление.

На наш взгляд, наиболее важными целями мотива политической ненависти или вражды для лица, совершающего преступление экстремистской направленности, являются политические цели, направленные на противоправное насильственное получение (захват), сохранение (удержание), распределение или утрату власти либо ресурсное обеспечение политической деятельности. Поэтому всякое препятствие, появляющееся на пути к достижению указанных целей, может вызывать у преступника враждебное отношение или ненависть к политическим конкурентам.

В качестве потребностей лица, совершившего преступление экстремистской направленности, мотивированного политической ненавистью или враждой, могут выступать: устранение политического противника или носителя чуждых политических взглядов, самоутверждение; причинение вреда, в том числе и репутационного, политическому противнику; лишение политического противника ресурсов для ведения политической борьбы; ослабление политического противника и др.

В качестве основных интересов лица, совершившего преступление экстремистской направленности, мотивированного политической ненавистью или враждой, могут выступать: победа на выборах определенной кандидатуры или политической партии или недопущение таковой; принятие необходимого решения на референдуме; выдвижение и включение определенной кандидатуры в избирательные списки политической партии и др.[47]

Политическая ненависть или вражда могут проявляться не только к внешним политическим противникам, придерживающимся противоположных политических взглядов, но и внутренним политическим оппонентам, существующим внутри политических партий в борьбе за партийное лидерство или партийные ресурсы.

Поэтому политическая ненависть или вражда как мотивы совершения преступления в чистом виде могут проявляться крайне редко, разве что у политических фанатиков. Безусловно, мотив политической ненависти или вражды конкурирует с другими, усиливая или ослабляя их, либо трансформируется или "перекрашивается" под воздействием внешней среды в другие мотивы. В связи с этим можно предположить, что поиск истинного мотива совершения преступления является важной составляющей для индивидуализации и дифференциации наказания при назначении его судом, а предложенные нами дефиниции политической ненависти и политической вражды окажут посильную помощь в этом.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В заключении можно сделать следующие выводы:

Под мотивом преступления понимается осознанное побуждение, которым руководствовалось лицо при совершении преступления. Цель преступления - это представление о желаемом результате, к достижению которого стремится виновный, совершая уголовно-противоправное деяние.

Мотивы и цели - явления динамические, подверженные постоянным изменениям, и никто точно не сможет ответить, сколько видов мотивов и целей существует в реальности. Поэтому законодателю необходимо использовать обобщенные формулировки при определении мотивов и целей, чтобы охватить все возможные варианты.

Мотив и цель, являясь компонентами вины, имеют много общего, и порой их трудно отличить. Цель носит как бы временный характер и к тому же должна быть реальной, т.е. ее достижение при определенных обстоятельствах становится возможным.

Цели, как и мотивы, должны устанавливаться во всех случаях совершения не только умышленных, но и неосторожных преступлений. При легкомыслии цель не охватывает преступного последствия, так как виновный уверен, что оно не наступит. Целью в некоторых случаях легкомыслия является предотвращение возможного преступного последствия.

Цель отличается от мотива преступления тем, что она определяет направленность действий, это представление о результате, к достижению которого лицо стремится, мотив же - это то, чем руководствовалось лицо, совершая преступление.

Исследование данной проблемы позволяет сделать вывод о том, что мотивы и цели преступлений имеют важное значение для определения общественной опасности деяний, характеристики личности виновного, определения формы вины, а также для дифференциации ответственности и индивидуализации наказания.

Анализ норм УК РФ показал, что в ней нет единой системы конструирования мотивов и целей, что вызывает определенные трудности при квалификации преступлений. Игнорирование сформулированных выше положений приводит к нарушению системности норм в УК РФ, к противоречиям при их применении.


СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ

1. Уголовный кодекс РФ от 13 июня 1996 г. N 63-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации от 17 июня 1996 г. N 25 ст. 2954.

2. Федеральный закон от 24 июля 2007 г. N 211-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием государственного управления в области противодействия экстремизму" // Собрание законодательства Российской Федерации от 30 июля 2007 г. N 31 ст. 4008.

3. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. N 6 "О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе" // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации, N 4, 2000 г.

4. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. N 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст.105 УК РФ)" // Российская газета от 9 февраля 1999 г.

5. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 4 мая 1990 г. N 3 "О судебной практике по делам о вымогательстве" // Сборник постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации 19611993. - М.: Юридическая литература, 1994.

6. Определение Верховного Суда РФ от 20.02.2007 N 4-о07-15 // СПС ГАРАНТ.

7. Боер А.Л. Месть в мотивационной структуре преступного поведения: Автореферат дис. ... к.ю.н. СПб., 2002.

8. Виттенберг Г.Б., Панченко П.Н. Рецензия на книгу П.С. Дагеля и Д.П. Котова "Субъективная сторона преступления и ее установление" // Советское государство и право. 1975. N 11.

9. Волков Б.С. Мотивы преступлений. Казань, 1982.

10. Волков Б.С. Проблема воли и уголовная ответственность. Казань, 1969.

11. Вопросы советского права и законности на современном этапе. М., 1965.

12. Ворошилин Е.В., Кригер Г.А. Субъективная сторона преступления. М., 1987.

13. Гаухман Л.Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика. М., 2001.

14. Гладышев Ю.А., Кузнецов А.П., Обухов А.А. Уголовное право России в определениях и схемах: Учебное пособие. Нижний Новгород: Нижегородская правовая академия, 2003.

15. Дагель П.С., Котов Д.П. Субъективная сторона преступления и ее установление. Воронеж, 1974.

16. Дубровский Д.И. Проблема идеального. Субъективная реальность. М.: Канон+, 2002.

17. Загородников Н.И. Преступления против жизни по советскому уголовному праву. М., 1961.

18. Иванов Н.Г. Мотив преступного поведения. М., 1997.

19. Игошев К.Е. Типология личности преступника и мотивация преступного поведения. Горький, 1974.

20. Кабанов П.А. Политическая ненависть или вражда как мотив преступления // Российская юстиция, 2008, N 3.

21. Капинус О.С. Убийства: мотивы и цели. М., 2003.

22. Ковалев В.И. Мотивы поведения и деятельности. М., 1988.

23. Комментарий к УК РФ / Под ред. В.И. Радченко. М., 2000.

24. Кузнецов А.П., Изосимов С.В., Бокова И.Н. Проблемы уголовной ответственности за должностные преступления, совершаемые в сфере экономической деятельности // Российский следователь. 2003. N 6.

25. Кузнецов А.П., Маслова Е.В. Проблемы конструирования мотивов и целей преступлений в сфере экономической деятельности // Российский следователь, 2007, N 14.

26. Лунеев В.В. Субъективное вменение. М., 2000.

27. Мальцев В. Ответственность за хулиганство // Законность, 2000, N 7.

28. Мурадов Э.С. Мотивы и цели в преступлениях в сфере экономической деятельности // Соискатель. 2004. N 1.

29. Наумов А.В. Мотивы убийств. Волгоград, 1969.

30. Нуркаева Т.Н. Субъективная сторона преступления: Лекция. Уфа: УЮИ МВД России, 1999.

31. Рарог А.И. Проблемы субъективной стороны преступления. М., 1991.

32. Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. М., 1946.

33. Скляров С.В. Вина и мотивы преступного поведения как основание дифференциации и индивидуализации уголовной ответственности: Дис. ... д.ю.н. М., 2004.

34. Тарарухин С.А. Установление мотива и квалификация преступления. Киев, 1977.

35. Торхашев Т.А. К вопросу о содержании понятия "мотив преступления" // Российский следователь, 2008, N 18.

36. Уголовное право России. Общая часть: Учебник для вузов / Под ред. Л.Л. Кругликова. М.: Волтерс Клувер, 2005.

37. Уголовное право Российской Федерации. Общая часть: Учебник / Под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай, А.И. Рарога, А.И. Чучаева. М.: ИНФРА-М, 2006.

38. Утевский Б.С. Вина в советском уголовном праве. М., 1950.

39. Филановский И.Г. Субъективная сторона преступления и ее установление. Воронеж, 1974.

40. Харазишвили Б.В. Вопросы мотива поведения преступника в советском уголовном праве. Тбилиси, 1963.

41. Щепельков В. Соотношение мотива и цели преступления // Законность, 2001, N 4.

42. Якушин В.А. Значение мотива и цели для субъективного вменения // Вестн. Моск. ун-та. Серия 11. Право. 1995. N 6.


ПРИЛОЖЕНИЕ 1

Количество преступлений в сфере экономической деятельности в 2009 году[48]

Месяц 2009

Количество преступлений

всего

+/-, в процентах

Январь

9853

12,8

Февраль

10187

8,9

Март

12251

11,9

Апрель

9215

14,9

Май

8038

12,3

Июнь

5589

5,4

Июль

6739

6,1

Август

5071

5,2

Сентябрь

5576

6,1

Октябрь

6322

6,3

Ноябрь

4014

4,4

ВСЕГО за 11 месяцев 2009 г.

82855


ПРИЛОЖЕНИЕ 2

Динамика преступлений в сфере экономической деятельности в 2009 году


[1] Уголовный кодекс РФ от 13 июня 1996 г. N 63-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации от 17 июня 1996 г. N 25 ст. 2954.

[2] Гладышев Ю.А., Кузнецов А.П., Обухов А.А. Уголовное право России в определениях и схемах: Учебное пособие. Нижний Новгород: Нижегородская правовая академия, 2003. С. 78.

[3] Ворошилин Е.В., Кригер Г.А. Субъективная сторона преступления. М., 1987.

[4] Дагель П.С., Котов Д.П. Субъективная сторона преступления и ее установление. Воронеж, 1974. С. 41.

[5] Утевский Б.С. Вина в советском уголовном праве. М., 1950. С. 147 – 148.

[6] Филановский И.Г. Субъективно-психологическое отношение субъекта к преступлению. Л., 1971.

[7] Харазишвили Б.В. Вопросы мотива поведения преступника в советском уголовном праве. Тбилиси, 1963.

[8] Тарарухин С.А. Установление мотива и квалификация преступления. Киев, 1977.

[9] Виттенберг Г.Б., Панченко П.Н. Рецензия на книгу П.С. Дагеля и Д.П. Котова "Субъективная сторона преступления и ее установление" // Советское государство и право. 1975. N 11. С. 146.

[10] Лунеев В.В. Субъективное вменение. М., 2000. С. 52.

[11] Ковалев В.И. Мотивы поведения и деятельности. М., 1988. С. 49.

[12] Игошев К.Е. Типология личности преступника и мотивация преступного поведения. Горький, 1974. С. 39.

[13] Нуркаева Т.Н. Субъективная сторона преступления: Лекция. Уфа: УЮИ МВД России, 1999. С. 40.

[14] Уголовное право России. Общая часть: Учебник для вузов / Под ред. Л.Л. Кругликова. М.: Волтерс Клувер, 2005. С. 99.

[15] Уголовное право Российской Федерации. Общая часть: Учебник / Под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай, А.И. Рарога, А.И. Чучаева. М.: ИНФРА-М, 2006. С. 79.

[16] Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. М., 1946. С. 542.

[17] Дубровский Д.И. Проблема идеального. Субъективная реальность. М.: Канон+, 2002.

[18] Филановский И.Г. Субъективная сторона преступления и ее установление. Воронеж, 1974. С. 35.

[19] Тарарухин С.А. Указ.соч. С. 78.

[20] Наумов А.В. Мотивы убийств. Волгоград, 1969. С. 13.

[21] Рарог А.И. Проблемы субъективной стороны преступления. М., 1991. С. 40.

[22] Вопросы советского права и законности на современном этапе. М., 1965. С. 250.

[23] Волков Б.С. Проблема воли и уголовная ответственность. Казань, 1969. С. 62, 67.

[24] Загородников Н.И. Преступления против жизни по советскому уголовному праву. М., 1961. С. 72.

[25] Якушин В.А. Значение мотива и цели для субъективного вменения // Вестн. Моск. ун-та. Серия 11. Право. 1995. N 6. С. 29.

[26] Гаухман Л.Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика. М., 2001. С. 166.

[27] Боер А.Л. Месть в мотивационной структуре преступного поведения: Автореферат дис. ... к.ю.н. СПб., 2002. С. 5.

[28] Скляров С.В. Вина и мотивы преступного поведения как основание дифференциации и индивидуализации уголовной ответственности: Дис. ... д.ю.н. М., 2004. С. 119.

[29] Харазишвили Б.В. Вопросы мотива поведения преступника в советском уголовном праве. Тбилиси, 1963. С. 27.

[30] Филановский И.Г. Субъективно-психологическое отношение субъекта к преступлению. Л., 1971. С. 41.

[31] Волков Б.С. Мотивы преступлений. Казань, 1982. С. 57.

[32] Иванов Н.Г. Мотив преступного поведения. М., 1997. С. 33.

[33] Торхашев Т.А. К вопросу о содержании понятия "мотив преступления" // Российский следователь, 2008, N 18. С. 42-43.

[34] Щепельков В. Соотношение мотива и цели преступления // Законность, 2001, N 4. С. 25.

[35] Мальцев В. Ответственность за хулиганство. - Законность, 2000, N 7. С. 8 - 9.

[36] Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. N 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст.105 УК РФ)" // Российская газета от 9 февраля 1999 г.

[37] Мурадов Э.С. Мотивы и цели в преступлениях в сфере экономической деятельности // Соискатель. 2004. N 1. С. 33 - 36.

[38] Комментарий к УК РФ / Под ред. В.И. Радченко. М., 2000. С. 355.

[39] Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 4 мая 1990 г. N 3 "О судебной практике по делам о вымогательстве" // Сборник постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации 19611993. - М.: Юридическая литература, 1994.

[40] Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. N 6 "О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе" // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации, N 4, 2000 г.

[41] Кузнецов А.П., Маслова Е.В. Проблемы конструирования мотивов и целей преступлений в сфере экономической деятельности // Российский следователь, 2007, N 14. С. 42.

[42] Капинус О.С. Убийства: мотивы и цели. М., 2003. С. 56 - 57.

[43] Кузнецов А.П., Изосимов С.В., Бокова И.Н. Проблемы уголовной ответственности за должностные преступления, совершаемые в сфере экономической деятельности // Российский следователь. 2003. N 6. С. 26.

[44] Мурадов Э.С. Указ. соч. С. 36.

[45] Федеральный закон от 24 июля 2007 г. N 211-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием государственного управления в области противодействия экстремизму" // Собрание законодательства Российской Федерации от 30 июля 2007 г. N 31 ст. 4008.

[46] Определение Верховного Суда РФ от 20.02.2007 N 4-о07-15 // СПС ГАРАНТ.

[47] Кабанов П.А. Политическая ненависть или вражда как мотив преступления // Российская юстиция, 2008, N 3. С. 56.

[48] http://www.mvd.ru/

ОТКРЫТЬ САМ ДОКУМЕНТ В НОВОМ ОКНЕ

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ [можно без регистрации]

Ваше имя:

Комментарий