Смекни!
smekni.com

Мотив преступления в уголовном праве (стр. 3 из 4)

3) личные (ненависть, карьеризм и т. п.).

Представляется, что ни мотив, ни цель, которые послужили психологической основой уголовно-противоправного деяния, не могут рассматриваться как общественно полезные. Поэтому вряд ли можно согласиться с авторами, предлагающи­ми при классификации мотивов выделять общественно положительные мотивы.

3. Уголовно-правовое значение мотива преступления

Как уже отмечалось, мотив и цель являются признаками лю­бого умышленного преступления. В литературе высказывалось мнение, что в преступлениях с косвенным умыслом нельзя отыскать мотив, так как последствия этого преступления "не вытекают из мотива действия виновного, не определяются этими мотивами".

Другие ученые полагают, что поведение лица, совершающего умышленное преступление, всегда мотивировано. И при косвенном умысле преступник не только ясно представляет себе каузальную взаимосвязь деяния и последствия, но и сознательно их принимает.

Вследствие этого, по их мнению, неосторожным преступлениям присущи определенные мотивы и цели.

Представляется, что обосновать теоретически наличие мотива и цели преступления, совершенного с косвенным умыслом, чрезвычайно трудно, так как последствия в этих случаях оказываются побочным результатом деяния, виновный не стремился к ним, от­носился к наступлению их безразлично. Следовательно, постановка цели в таких случаях отсутствовала, вместе с тем в соответствии с установившимся в теории и практике мнением указание законодателя в статье Особенной части на мотив и цель преступления означает, что это преступление может быть совершено только г прямым умыслом.

Вместе с тем нельзя вовсе исключить значение мотива и цели при совершении преступления с косвенным умыс­лом. Однако это значение, по нашему мнению, должно быть ограничено рамками Общей части УК.

Более сложным представляется вопрос о том, можно ли говорить о мотиве и цели неосторожных преступлений.

Некоторые ученые полагают, что при совершении неосторож­ных преступлений действия субъекта носят сознательный волевой характер, а следовательно, являются мотивированными и целенап­равленными.[12]

Значение субъективной стороны определяется следующими обстоятельствами:

а) является обязательным элементом преступного деяния, ее отсутствие исключает состав преступления;

б) позволяет отграничить одно преступное деяние от другого (захват заложника, ст. 206 УК, отличается от похищения человека, ст. 126 УК, по одному из признаков субъективной стороны - цели. В первом случае виновный преследует цель понудить государство, организацию или гражданина совершить какое-либо действие или воздержаться от совершения какого-либо действия. Во втором случае виновный преследует любые иные цели (месть и т.п.);

в) влияет на степень общественной опасности содеянного и, как следствие, на вид и размер окончательного наказания. Например, умышленное убийство, ч.1 ст. 105 УК, наказывается лишение свободы на срок от шести до пятнадцати лет, в то время как причинение смерти по неосторожности, ст. 109 УК, которое отличается от убийства по форме вины, наказывается ограничением свободы на срок до трех лет или лишением свободы на тот же срок;

г) позволяет определить истинные причины, подвигшие виновного к совершению преступления. Изучение мотивов, лежащих в основе преступления, целей, к которым стремился виновный, способствует пониманию природы возникновения и становления антисоциальных установок, подвигших виновного, в конечном счете. К совершению антиобщественного деяния.

Названные обстоятельства обусловливают важное значение субъективной стороны для обоснования уголовной ответственности и для квалификации преступления, и для назначения наказания, а также является необходимым условием соблюдением таких принципов уголовного права, как принципы законности, вины, справедливости, гуманизма.

Однако более правильным представляется мнение ученых, по­лагающих, что применительно к неосторожным преступлениям мож­но говорить лишь о мотиве и цели поведения, но не преступлении, В пользу этой точки зрения свидетельствует то, что законодатель не включает мотив и цель в число ни обязательных, ни квалифи­цированных признаков неосторожных составов преступлений. К тому же цель, которая является представлением о желаемом ре­зультате, никак не вписывается в рамки неосторожной вины.[13]

Вместе тем нельзя не признать, что поведение любого вменяемого человека является мотивированным и целенаправленным. Однако мотивы поведения в этих случаях не выступают в качестве мотивов совершения преступления, так как преступными являются по большей части не сами действия или бездействие, а наступившие в результате этого деяния общественно опасные последствия, к которым лицо не только не стремилось, но даже и не допускало возможности их наступления.

Так, И., посадив в машину знакомых девушек и желая показать им свое умение водить автомашину, значительно превысил скорость, не справился с управлением, выехал на полосу встречного движения и врезался в грузовую машину "Газель", Одна из девушек в результате этого столкновения погибла. И. совершил преступлениe, предусмотренное ч, 2 ст. 264 УК — нарушения правил дорожного движения, повлекшие смерть человека. Можно ли в данном случае говорить о желаемом результате, к достижению которого стремился И.? А вот желание продемонстрировать свои навыки вождения — налицо, что и предопределило определенное поведение субъекта, выразившееся в нарушении правил движения.[14]

Эмоции представляют собой чувства и переживания, которые испытывает человек. Поэтому эмоции являются обязательным компонентом любой человеческой деятельности; в том числе и преступления. Однако уголовно-правовое значение, как обязательный признак составов преступления, имеет только чрезвычайно кратковременное эмоциональное возбуждение, бурно протекающее и характеризующееся значительным изменением сознания и нарушением волевого сознания за действиями — аффект.

Аффект может быть физиологическим и патологическим. При физиологическом аффекте возникшее состояние сильного душевного возбуждения представляет собой интенсивную (резко напряженную) эмоцию, которая доминирует в сознании человека, снижает его контроль за своими поступками, характеризуется сужением сознания, деленным торможением интеллектуальной деятельности. Однако при этом не наступает глубокого помрачения сознания, сохраняется самообладание и поэтому физиологический аффект не исключает ответственности.

При патологическом аффекте лицо не сознает, что делает, и не может руководить своими действиями. Поэтому при патологическом аффекте лицо не может быть привлечено к ответственности за совершенное общественно опасное деяние.

Мотив и цель могут иметь различное уголовно-правовое значение в зависимости от того, насколько важным сочтет их законодатель в том или ином конкретном составе преступления- Как и другие фа­культативные признаки состава преступления, мотив и цель могут иг­рать троякую роль.[15]

Во-первых, они могут превращаться в обязательные, если законо­датель вводит их в состав конкретного преступления в качестве необ­ходимого условия уголовной ответственности. Так, мотив корыстной или иной личной заинтересованности является обязательным призна­ком субъективной стороны злоупотребления должностными полномо­чиями (ст. 285 УК), а цель завладения чужим имуществом — обяза­тельным признаком пиратства (ст. 227 УК).

Во-вторых, мотив и цель могут изменять квалификацию, т.е. слу­жить признаками, при помощи которых образуется состав того же преступления с отягчающими обстоятельствами. В этом случае они не упоминаются законодателем в основном составе преступления, но с их наличием изменяется квалификация и наступает повышенная от­ветственность.[16]

Например, похищение человека из корыстных побуж­дений повышает степень общественной опасности этого преступле­ния, и закон рассматривает его как квалифицированный вид (п. «з» ч. 2 ст. 126 УК). Уклонение военнослужащего от военной службы путем симуляции болезни или иными способами представляет квали­фицированный вид этого преступления, если оно совершается с целью полного освобождения от исполнения обязанностей военной службы (ч. 2 ст. 339 УК).

В-третьих, мотив и цель могут служить обстоятельствами, которые без изменения квалификации смягчают или отягчают уголовную от­ветственность, если они не указаны законодателем при описании ос­новного состава преступления и не предусмотрены в качестве квали­фицирующих признаков.

Так, совершение преступления по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды, из мести за правомерные действия других лиц рассматривается как отягчаю­щее обстоятельство (п, «е» ч. 1 ст. 63 УК) и усиливает наказание за любое преступление. Напротив, совершение преступления по мотиву сострадания (п. «д» ч. 1 ст. 61 УК) или с целью задержания лица. со­вершившего преступление, хотя и с нарушением условий правомер­ности необходимой обороны (п. «ж» ч. 1 ст. 6) УК), признается обстоятельством, смягчающим ответственность за любое преступление.[17]

Мотивы и цели преступления могут в отдельных случаях служить исключительными смягчающими обстоятельствами и в этом качестве обосновать назначение более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление санкцией применяемой нормы Особенной части УК (ст. 64), либо лечь в основу решения об освобождении от уголовной ответственности или от наказания.[18]

Мотивы и цели преступления всегда конкретны и, как правило, формулируются в диспозициях норм Особенной части УК: цель завладения имуществом, цель облегчить или скрыть другое преступление, цель подрыва экономической безопасности и обороноспособнос­ти Российской Федерации и т.п.: мотивы корыстные, садистские, ху­лиганские, мести и т.п. Но в некоторых случаях законодатель даст обобщенную характеристику мотивов как личной заинтересованнос­ти. Точное содержание мотивов должно быть установлено и доказано не только тогда, когда они конкретно сформулированы законодате­лем, но и в тех случаях, когда их законодательная характеристика носит обобщенный характер. В последнем случае должно быть точно установлено содержание мотива и обоснован вывод, что мотив носит характер личной заинтересованности.