Смекни!
smekni.com

Стратегия как компонент деятельности речевого воздействия (стр. 6 из 6)

А. А. Леонтьев считает, что "строго говоря, речевой деятельности как таковой не существует", "есть лишь система речевых действий, входящих в какую-то деятельность – целиком теоретическую, интеллектуальную или частично практическую".

С позиций классической теории деятельности этот тезис можно, по-видимому, объяснить следующим образом. Деятельность целиком и полностью определяется мотивом, который, как уже было замечено, представляет собой некоторую опредмеченную потребность, иными словами, единство человеческого желания и предмета этого желания. В этом смысле речевая деятельность, действительно, не может существовать в отрыве от других видов деятельности, так как речь очень редко является самоцелью. В основном, речь используется человеком для достижения различных целей в рамках разнообразных деятельностей: учебной, игровой, трудовой и т. д. Однако, мотивацию этих деятельностей всякий раз определяют предметы, лежащие за пределами собственно языка: приобретение знаний, умений и навыков; выигрыш – или удовольствие от игры; продукт труда и т. д. Речевые действия в таких ситуациях служат достижению некоторых промежуточных целей в структуре данных деятельностей, поскольку речь является единственно возможным - или оптимальным – средством продвижения к конечной цели.

А. Н. Баранов определяет "суть категории речевого воздействия" как "такое коммуникативное использование языка, при котором в модель мира носителя языка вводятся новые знания и модифицируются уже имеющиеся, то есть, происходит процесс онтологизации знания" (Баранов, цит. по: Иссерс 2002: 25). Если мотив как конституирующий компонент деятельности представляется в виде некоторой опредмеченной потребности, единства предмета который "побуждает и направляет ее (деятельность – Ю. И.) на себя", и собственно побуждения, то, по-видимому, те изменения, о которых пишет А. Н. Баранов, и выступают в качестве мотива деятельности речевого воздействия.

Возникает вопрос, не являются ли описанные изменения когнитивной базы объекта воздействия лишь одной из промежуточных целей в структуре деятельности по реализации каких-то (все время различных) мотивов. Действительно, конечной целью субъекта воздействия является, все же, совершение объектом воздействия определенных действий или получение от него определенных благ и т. д., – а не только изменение содержания его когнитивной структуры. Справедливо также, что речевое воздействие редко осуществляется исключительно ради себя же самого: оно используется для достижения различных целей, например, в рекламе – для повышения спроса на товар, в предвыборной кампании – для увеличения количества голосов, которые на выборах будут отданы за данного кандидата. Не правильнее ли, в таком случае, утверждать, что речевого воздействия как деятельности не существует?

Очевидно, выделение деятельности речевого воздействия как специфического вида деятельности все же оправданно по следующим причинам. Во-первых, в качестве прямого результата этого вида деятельности всегда выступает именно изменение когнитивной структуры объекта воздействия, которое потом может (а может и не) преобразоваться в совершение (или несовершение) им конкретных действий и т. д. Во-вторых, речевое воздействие не может быть сведено к действию или операции по той причине, что его структура сама содержит элементы, отвечающие определению действия (операции): при том, что ни один из этих элементов не направлен непосредственно на мотив деятельности речевого воздействия, каждый из них подчинен определенной цели, обусловленной, в свою очередь, мотивом. В-третьих, по-видимому, нет никакого противоречия в том, что одна деятельность, например, деятельность речевого воздействия, выступает как часть более глобальной деятельности, например, проведения предвыборной кампании или создания имиджа политика.

Наконец, в-четвертых, - и этот аргумент мы считаем определяющим –речевое воздействие можно считать деятельностью тогда и только тогда, когда изменение структуры знаний объекта воздействия является осознаваемой целью воздействующего субъекта, – при том, что это изменение непосредственно недостижимо.

Непосредственная недостижимость цели, как уже было отмечено, - это невозможность получить желаемое в результате совершения одного действия, иными словами, это такая характеристика ситуации, которая предполагает совершение системы действий, каждое из которых – посредством реализации промежуточных целей – в конечном счете ведет действующего субъекта к реализации его основного мотива. Как видно из последнего определения, непосредственная недостижимость цели индуцирует любую деятельность, поскольку деятельность – это именно сложная система действий. Системность деятельности состоит в том, что каждое из действий в ее структуре служит достижению общей цели (реализации мотива) посредством достижения некоторой частной, промежуточной цели. Эта системность определяет такой важнейший параметр деятельности как стратегичность, или наличие стратегии. Стратегия деятельности, по нашему мнению, состоит в соединении ее мотивационно-потребностного компонента (включающего мотив, цели, и задачи деятельности) с операционально-техническим (включающим действия и операции как единицы реализации деятельности). "Соединение" проявляется в том, что единицы операционально-технического компонента при стратегическом планировании деятельности организуются действующим субъектом таким образом, чтобы наиболее полно, экономно и результативно реализовать единицы мотивационно-потребностного компонента деятельности. Мы считаем, что наличие стратегий является той характеристикой человеческой деятельности, которая позволяет выделять эту фундаментальную психологическую категорию.

Схема 1 Место стратегий в структуре деятельности

Стоит, поэтому, разграничивать те разновидности речевого воздействия, которые представляют собой деятельность, и те, которые являются действиями в составе некой деятельности. Таким образом, в структуре деятельности речевого воздействия мы выделяем в качестве его единиц отдельные действия (по терминологии А. Н. Леонтьева). Поскольку же термин "речевое действие" имеет давнюю традицию употребления в другом значении, мы присваиваем отдельным действиям в структуре деятельности речевого воздействия название стратегий речевого воздействия. Такое терминоупотребление кажется нам удачным по двум причинам. Во-первых, это не противоречит логике определения сущности стратегии в других областях знания, таких как теория игр, военная наука, где данное понятие уже получило весьма серьезную разработку. Во-вторых, как было показано, понятия стратегии и деятельности тесным образом связаны: деятельность понимается как целенаправленная система действий, тогда как наличие стратегии определяет свойства деятельности быть запланированной, целенаправленной и эффективной.

В составе каждой из стратегий речевого воздействия мы выделяем набор тактик, которые соотносим с понятием операции на том основании, что в конкретных условиях определенную стратегию реализует одна из входящих в ее состав тактик. Присваивая отдельным действиям название стратегий, мы имеем в виду их обобщенные модели, а не конкретные проявления. Иными словами, под действием здесь понимается некоторый инвариантный способ оперирования тем, что можно назвать "материалом деятельности", то есть, той сущностью, которая составляет среду и средство осуществления деятельности. Так, например, материалом военной стратегии можно считать военную силу, а также (особенно в современную эпоху) экономическую и политическую мощь государств. Поскольку же материалом деятельности речевого воздействия является информация и эмоция, то стратегиями этого вида деятельности будут, соответственно, считаться те способы оперирования информационными единицами и эмоциональными состояниями, которые ведут действующего к достижению основной цели его деятельности. Тактики, в таком понимании, трактуются нами как конкретные проявления стратегических моделей действий, определяемые конкретными условиями реализации этих моделей.

В таблице 2 имеющаяся общая структура деятельности соотносится с предлагаемой нами структурой деятельности речевого воздействия. В таблице введено понятие "стратегической цели", которое мы соотносим с мотивом деятельности. Различая (1) мотив и (2) стратегическую цель деятельности, мы проводим различие между (1) опредмеченной потребностью, служащей толчком к осуществлению деятельности человеком (в случае деятельности речевого воздействия это может быть любое действие, совершение которого объектом воздействия необходимо воздействующему субъекту), и (2) той целью, достижение которой обеспечит реализацию мотива (в случае деятельности речевого воздействия стратегической деятельностью можно признать изменение структуры знания или эмоционального состояния объекта воздействия, которое приведет к изменению его поведения).

Таблица 2 Структура деятельности речевого воздействия

Мотивационно-потребностнаясоставляющая деятельности
Мотив(стратегическая цель) Цель Задача
Операционально-техническая составляющая деятельности Деятельность Деятельность речевого воздействия
Действие Стратегия речевого воздействия
Операция Тактика речевого воздействия

Задачей исследования стратегий речевого воздействия (которые классифицируются нами в качестве обобщенных моделей действий в структуре деятельности речевого воздействия) является, таким образом, вскрытие механизма достижения стратегической цели данного вида деятельности, а именно: модификации структуры знания объекта воздействия. Моделированию в данном случае подвергается процесс оперирования когнитивными единицами, исследуемый на основании анализа его языкового выражения.


Библиография

1. Астафурова Т. Н. Стратегии коммуникативного поведения в профессионально-значимых ситуациях межкультурного общения (лингвистический и дидактический аспекты): Автореф. дисс. ... докт. пед. наук. – М., 2005. – 41 с.

2. Баранов А. Н., Паршин П. Б. Речевое воздействие и аргументация // Пирогова Ю. К., Баранов А. Н. и др. Рекламный текст: семиотика и лингвистика. – М.: "Издательский дом Гребенникова", 2008. – С. 109 – 163.

3. Бахтин М. М. Проблема речевых жанров // Бахтин М. М. Литературно-критические статьи. – М.: Худож. Лит., 2007. – С. 428 – 472.

4. Жюльен, Ф. Путь к цели: в обход или напрямик. Стратегия смысла в Китае и Греции / Пер. с французского В. Лысенко. – М.: Московский философский фонд, 2008. – 359с.

5. Зимняя И. А. Лингвопсихология речевой деятельности. – М.: Московский психолого-социальный институт, Воронеж: НПО "МОДЭК", 2007. – 432 с.

6. Иссерс О.С. Коммуникативные стратегии и тактики русской речи. Изд. 2-е, стереотипное – М.: Едиториал УРСС, 2009. – 284 с.